На часах 3:00

***

Чонгук понимает, что слишком осторожничает, но ничего не может поделать с этим. Они выходят гулять только после того, как Чимин соглашается на тёмные очки и маску. — Кто меня здесь может узнать? — спрашивает он, когда они идут по улице. Людей здесь и правда немного, особенно это заметно после вечно куда-то спешащего Пусана, и они все увлечены собственными делами, не обращая никакого внимания на странную парочку. Но лицо Пак Чимина слишком часто мелькало на экранах телевизоров в связи с пожаром в «Чёрном лебеде». Так что Чон думает, его опасения более чем оправданы. Ему не хочется, чтобы план их побега пошёл по пизде из-за домохозяйки, слишком много смотрящей телевизор. Чтобы Чимин меньше бухтел, он покупает ему мороженое. Тот выгибает бровь, как бы говоря: «И как я буду это есть в маске, умник?» — Ты можешь её снять, — подсказывает Чонгук, помогая Чимину, устраивая его маску на подбородке. Проплутав по улочкам, они выходят на набережную реки, небольшой, но по ней ходят катерки, а пожилые мужчины ловят в ней рыбу. Они спускаются к самой воде, грязной и пахнущей тиной, но им нравится. Вот так просто сесть, подставив лицо солнцу. Чон стелет на ступеньки свою куртку, чтобы Чимин не сидел на грязном, а сам пристраивается рядом на корточках. Мороженое Чимина начинает таять, а тот едва успевает его есть, но всё равно несколько молочно-белых подтёков попадает на пальцы. Чон закатывает глаза. Чимин внезапно стал таким ребёнком! Он достаёт из кармана куртки платок. — Держи. — Ты всегда носишь с собой платки? — удивляется Чимин, вытирая руки. Чон пожимает плечами, у него давно появилась такая привычка. Мимо проплывает старенький катер, подняв небольшую волну, что добегает до гранитных ступеней и там разбивается, обдав брызгами. Чимин вскрикивает, поджимая под себя ноги. Чон смеётся. — Давай уедем, — внезапно просит Чимин, оборачиваясь. Улыбка тут же сползает с лица Чонгука. — Ты обещал, что мы уедем в место получше. — Да, обещал. И куда ты хочешь? Чон поднимается, так как его колени затекли, Чимин встаёт за ним. — Этот город довольно милый, — размышляет Чимин, поднимаясь по ступенькам, Чон идёт следом. — Мы можем остаться здесь, только перебраться в другую квартиру. Чон не знает, что ответить. С одной стороны, ему нравится тишина этого города. С другой — он слишком маленький, и они быстро примелькаются. А ему бы не хотелось, чтобы их узнавали. Им нужна или полная изоляция, или большое количество людей вокруг, чтобы иметь возможность затеряться. И он пока не знает, что выбрать. Слишком многое стало иметь смысл после того, как он взял ответственность за их жизни на себя. — Но здесь же ничего нет, — удивляется Чон. Он думал, дело не только в квартире, но и в городе. А теперь оказывается: «Этот город довольно милый». — Ты не хочешь? Расстроенным Чимин не выглядит, лишь заглядывает в лицо Чона, ожидая ответа. — Я не знаю. Тебе не кажется, что этот город слишком не похож на… На нас? Что он нам не подходит? Чимин издаёт тихий смешок. — Что это значит? Чон задумывается над ответом. Пусан подходил им. Наверное? Они чувствовали себя в нём на своём месте. Они отлично вписывались в его динамику жизни. Чонгуку просто пока сложно не воспринимать их как босса и телохранителя, словно призрак «Чёрного лебедя» всё ещё рядом с ними, несмотря на прошедшее время. И он удивляется, как Чимин перестроился на новую жизнь. — Тебе не будет здесь скучно? — вместо ответа спрашивает он. — Здесь не будет так, как в Пусане. — Нигде не будет так, как в Пусане, — парирует Чимин, бодро шагая по дороге вдоль реки. Кажется, намечается довольно серьёзная пешая прогулка: они с каждым шагом всё дальше от дома. Чон не возражает, когда переставляешь ноги, почему-то легче думается. На заявление Чимина ему нечего возразить. Они никогда не смогут жить, как жили в Пусане. Той жизнью, что была на виду, разумеется. Чимин больше никогда не посетит выставки и модные показы. Чонгуку больше не надо выполнять его поручения. Всё, что ему осталось, — это следить за его безопасностью и сделать так, чтобы они хорошо устроились в будущем. Однако он всё равно не может представить, что они живут тихо и спокойно, возможно, как пара в доме с садиком под окнами. Они не такие. — Мы можем отправиться в путешествие! — озвучивает Чимин только что пришедшую в голову идею. — М? Мы могли бы поехать в Европу. И там менять города так часто, как захотим. — Не хочу тебя расстраивать, но денег у нас не так много, чтобы вот так беззаботно разъезжать по миру. Чимин выдаёт расстроенную рожицу, хотя не выглядит особо опечаленным. Это ещё одно и самое заметное изменение в нём: ему стало плевать на деньги. Словно его больше не заботит ни их наличие, ни количество. Хотя до этого он был одержим этим. Но деньги ему нужны были только для власти. Нет власти — и деньги больше не важны. Чону есть над чем подумать. Сумки, набитые деньгами, в багажнике машины дадут им безбедное существование на какое-то время, если они будут распоряжаться ими с умом, а не тратить бездумно. И как бы ему ни хотелось отправиться с Чимином в путешествие по Европе, это невозможно. По разным причинам. И не только финансовым. Им тогда нужны новые документы. Так? У Чона осталось много связей, но это значит, ему нужно будет выдать себя. А это рискованно. Так же, как и покидать страну по своим документам. Им следует затаиться. Может, на год, может, больше. А уже потом он подумает о Европе. — Тогда просто хочу квартиру лучше! — заявляет Чимин. — Или дом. У нас есть деньги на дом? — Ты хочешь дом? — удивляется Чон, сбиваясь с шага. — А что? Мои родители жили в доме. Это удобно. Нет соседей, много места. Гараж для машины. Ты сможешь завести собаку. Чон удивляется ещё больше. О том, что он хотел бы собаку, он говорил один раз, думая, что Чимину неинтересна тема его желаний. И в тот единственный раз Пак не выглядел слишком внимательным. Однако же вот, получается, запомнил. Чонгук всегда хотел большую собаку. А пока он жил в «Чёрном лебеде», об этом не шло и речи. И дело не только в том, что собаке там не место. У него банально не хватило бы времени на её воспитание и уход. Но сейчас… Почему действительно они не могут поселиться в доме, подальше от каких-либо возможных соседей, но достаточно близко к городу, чтобы приезжать туда за продуктами и развлечениями? — Тогда дом? — спрашивает он. — Дом, — кивает Чимин, ускоряя шаг.

***

Подъезжая к дому Чана и Чонина, Лино почему-то думает, что он тот самый друг, у которого не сложилась личная жизнь, и его во что бы то ни стало надо отвлечь. Лино хмурится, потому что… ну, блять, он похож на того, кто страдает? На того, кого надо откормить мясом, чтобы его сердце перестало болеть? Раньше Чан редко звал его к себе домой. Скорее это случалось тогда, когда Лино заезжал за ним, перед тем как отвезти в офис. Чан просто не успевал собраться, такое случалось нечасто, но было, и Лино пил на кухне кофе в ожидании босса. Теперь же он получил официальное приглашение и по какой-то причине не послал Чана, а согласился. Может, потому что ему скучно и даже одиноко в своей большой и пустой квартире. За два месяца сожительства с Чаном он банально соскучился по его привычному присутствию рядом. Неважно. Лино не собирается копаться в своих мотивах. После уничтожения «Чёрного лебедя» и после того, как люди из Сеула покинули город, криминальный Пусан взял передышку. Никто не собирается завоёвывать новые территории, показывать свой авторитет, вспоминать старые обиды и начинать разборки. Каждый день такой тишины несёт большие финансовые потери, но пока никто не решается прервать это перемирие. Чан пользуется этим, проводя всё своё время рядом с Чонином. Они никуда не уехали, как Чан хотел, так как он опасается, что город очнётся в его отсутствие. Подобное не должно случиться. Так что они просто перенесли свой отдых на некоторое время. Но это не значит, что Чану и Лино совсем нечем заняться. Они сосредоточены на делах внутри банды. Отъезд Феликса и Хёнджина пока остался незамеченным, но Чан уже думает, кем бы он мог закрыть образовавшуюся дыру. Им нужен снайпер. Желательно хотя бы вполовину такой хороший, как Хёнджин. Но Бан Чан, по понятным причинам, не может дать объявление в газету. Он хочет провернуть всё так, чтобы вообще не стало известно об отсутствии Хвана и новом снайпере у скизов. Он хочет, чтобы имя Хёнджина продолжало работать на них даже в его отсутствие. И Лино не может его винить. Лино морщится, когда отчётливо понимает: эти двое трахались перед его приходом. Это заметно по особому блеску в глазах Чана и его плавным, сытым движениям. И по осторожным — Чонина. По их переглядкам. Блятьбоже, ну почему с получением эмоций у него начинают открываться глаза вот на такие вещи. Он бы предпочёл их не замечать. Мясо на гриле получается просто божественным. Тут есть и филе, и рёбрышки, Лино выбирает последнее, поливая их брусничным соусом. Чан и Чонин пьют вино, Лино по привычке отказывается, предпочитая холодный лимонад. Они болтают обо всём и ни о чём, Лино даже удаётся расслабиться, пока они не перебираются в гостиную. Чан и Чонин вдвоём садятся напротив него на диване, что уже настораживает, но Лино предпочитает делать вид, что не замечает этого. Он надевает привычную маску равнодушия. От счастливой пары напротив хочется блевать. И, конечно же, начинается то, ради чего, возможно, Лино и был позван в дом. — Как у тебя дела с Джисоном? — спрашивает Чан, как только они садятся. — О. Лино немного шокирован таким быстрым переходом к Хану. Он-то думал, они будут подводить к этой теме постепенно, а не спрашивать вот так сразу. Однако ему и самому хотелось поговорить о Джисоне. Кто, если не Чан, сможет разложить всё по полочкам? Раньше Лино всегда приходил к нему, когда дело касалось эмоций и понимания поведения людей. Почему этот случай должен стать исключением? Тем более Лино как никогда заинтересован в решении этой задачи. Он скучает. И это чувство разъедает его изнутри. — Мне кажется, не очень хорошо, — тихо произносит Чонин, делая такой вывод из-за реакции Лино. Нини смотрит на него с любопытством. Его лисьи глаза блестят за стёклами очков. Ведь такого Лино он ещё не видел, поэтому ему непривычно. Хотя, кажется, Чан немного посвятил его в то, что Чонин пропустил. — У Джисона всё хорошо. Он может сделать этот вывод, так как видел, как Джисон веселится с друзьями. В тот вечер он поехал к дому Джисона, не особо понимая, что собирается там делать. Поднимется ли он к Джисону в квартиру, откроют ли ему дверь вообще. Поэтому он просто сидел перед его домом в машине, рассматривал его окно, в котором горел свет. А потом Джисон вышел на улицу в окружении незнакомых Лино девушки и парня. Джисон улыбался. Так, как давно не делал в присутствии Лино. Они о чём-то говорили, но Лино не вслушивался, впитывая в себя образ счастливого Джисона. Мог ли он нарушить это? Имел ли право? Джисон так много пережил по его вине, что казалось: такая улыбка больше никогда не вернётся на его лицо. Лино более чем уверен: она тут же погаснет, когда он появится перед Джисоном. Не звонить и не писать Джисону, дать ему отдохнуть от своего присутствия, дать забыть произошедшее оказалось самым верным трудным решением. Но это не значит, что Лино не страдает. — Скажи, — обращается он к Чонину, — как после похищения у тебя получилось не возненавидеть Чана? Чонин кидает короткий взгляд на нахмурившегося Криса, которому явно такой вопрос не нравится. — Как тебе удалось не винить его в произошедшем? — Лино, — предостерегающе. — Всё в порядке. — Чонин гладит Чана по руке, успокаивая. — Ну, — начинает он, собираясь с мыслями, — я не думаю, что это была его вина. Перед тем как мы начали встречаться, он сразу сказал мне, на что это будет похоже. Да я и сам понимал это. Конечно, я не думал, что меня похитят, но, когда я сидел там на стуле, единственное, что меня спасало от паники, — мысль: Крис придёт за мной. Он всё, о чём я думал тогда. Я знал, что он не бросит меня. И, Лино, — мягко говорит Нини, — он не ненавидит тебя. — Откуда ты знаешь? — спрашивает он. — Я же не пришёл и не спас его. Я сидел там беспомощный, пока больной ублюдок выворачивал ему пальцы. Меня не было рядом, когда его избивали. Я не предусмотрел, хотя это моя работа: охранять. — Чан мне сказал, он сам ушёл из безопасной для себя квартиры. Представь: Чан спрятал меня точно так же, как ты — Джисона. Но я бы не послушал его и вышел. Попади я в лапы плохих людей, чья бы это была вина? Только моя. Я уверен, за такое от Чана мне бы досталось куда больше, чем от похитителей. Но Джисон — другое дело, так? Он полицейский. Он поступил безрассудно, но его можно понять. «Боже, — думает Лино. — Сколько всего Чан выболтал про него Чонину?» Он может только надеяться, что это не происходило во время секса. Это было бы странно. — Всё, что хочет сказать Чонин, — вмешивается Чан, — так это то, что тебе надо поговорить с Джисоном. Не могу поверить, что вы не сделали это, пока отсиживались в укрытии. — Ты не видел его, — защищается Лино. — Я не хотел лишний раз напоминать ему о том, что случилось. Мы просто ждали, решив отложить все разговоры на потом. — Это «потом» уже настало, не находишь? Вы упускаете время. — Что, если он не хочет? Что, если ему проще без меня? — Лино сомневается. — Ты никогда не узнаешь, пока вы не поговорите. Чан прав, как обычно. Лино совершенно нечем возразить. Он просто не хочет видеть страх в глазах Джисона, когда Лино появится перед ним. Он уезжает поздно вечером из дома Чана с контейнером жареного мяса под мышкой. А посреди ночи ему звонит Джисон.

***

Конечно же, это не работает. Рассеянная смехом и присутствием Сонхва и Нары тьма возвращается на следующую ночь. Теперь перед его кроватью стоит Ли Донук. У него нет глаз, только пустые провалы на лице. Джисон задыхается от ужаса, который вызывает этот человек. — Ты должен был остаться со мной, — говорит Ли Донук. — В том подвале. Он подходит ближе, и свет из окна выхватывает его обожжённое изуродованное лицо. Джисон кричит и просыпается. И понимает, что не может дышать. Он пытается втянуть в себя воздух, но только хрипит, а на горле словно блок. Он царапает кожу на шее ногтями, пытаясь хоть таким способом дать себе немного воздуха. Перед глазами пляшут белые мушки, а мозг сообщает: ты сейчас умрёшь. Хан понимает: это паническая атака. Сильная, намного сильнее, чем он проживал в прошлом. Он начинает дышать на счёт, утирая покатившиеся по щекам слёзы. Он измотан и разбит. Ему чертовски надоело проживать подобные кошмары раз за разом. И то, что теперь он не знает, что делать со своей жизнью, не приносит положительных эмоций. Он делает это прежде, чем задумывается над этим. И только обеспокоенный голос Лино в трубке приводит его в чувства. — Джисон? Джисон? Сони? Что? — Минхо, — всхлипывает Джисон. Блять, зачем? Это не проблемы Лино. Зачем его втягивать? Но он просто не может сейчас быть один. В этой квартире, в этой жизни. — Ты можешь приехать? — Конечно, я приеду. Сони, ты только подожди, хорошо? Я приеду очень быстро. Сони, ты слышишь? — Д-да. — Хорошо. Я кладу трубку и выезжаю. Просто не двигайся, оставайся там, где ты сейчас, хорошо? Ты сделаешь это для меня? Джисон кивает. — Хани? — мягко требует ответа словами Лино. — Да, — твёрже. — Молодец. И Лино отключается. Теперь, когда его не слышат, Джисон может разреветься в голос. И забить руками и ногами по полу в бессильной злобе. Покалеченный палец тут же отзывается болью, и это немного приводит в чувства. Джисон приготавливается ждать, продолжая делать дыхательные упражнения. Ему кажется, проходит вечность, прежде чем он слышит под окнами звуки мотоцикла. За окном ночь и больше никаких посторонних звуков нет. Через какое-то время пищит его замок, когда Лино набирает нужный код, следом проклятое «кхкхк», от которого у Джисона мурашки по коже, и в комнату входит тёмная фигура. Джисон открывает рот, чтобы заорать, но получается издать только тонкий хрип, который застревает камнем в горле. — Джисон? — тихо спрашивает фигура голосом Лино. — Где ты, Джисон? Конечно, он его не видит. Джисон забился в угол между кроватью и стеной, совершенно скрытый от его глаз в темноте. Недолго думая, Лино включает свет, заставляя воспалённые глаза Джисона зажмуриться. — Сони, — успокаивающе произносит Лино, когда находит его и садится рядом. Джисон ощущает, как нежная рука касается его волос, потом плеч. — Иди сюда, — просит Лино, и Джисон срывается, чтобы упасть в его объятия. Джисон снова начинает плакать, но теперь от ненависти к себе. Зачем он позвонил? Зачем позволил Лино сорваться посреди ночи? Почему от него только одни неприятности? — Тиши, тише. — Лино гладит его по спине, качая в своих объятиях. — Я рядом. — Прости меня, — задушенно просит Джисон. — Прости меня! — Эй, мне не за что тебя прощать. Ты ничего не сделал. Но на эти слова Джисон начинает рыдать ещё сильнее, явно сбивая Лино этим с толку. — Всё из-за меня, — Джисон не соглашается и даже качает головой, вероятно, размазывая сопли и слёзы по футболке Лино. Большинство людей боится этих вещей: доверять, говорить правду и быть собой. Джисон не боится. И никогда не. Наверное, Лино и увидел в нём это. Что-то от Ли Минхо, который был точно таким же. — Если бы не я, ничего бы не случилось! Я вернулся сюда, хотя ты предостерегал меня от этого. Но я ведь самый умный, да? Мне надо было. И в итоге пострадал ты. И все те люди, что сгорели в «Чёрном лебеде». — Эй, не бери на себя слишком много, хорошо? Лино отстраняется, чтобы заглянуть в заплаканные глаза Джисона. — Ты ни в чём не виноват. Это случилось бы в любом случае. Да, ты не должен был там оказаться, Тэмин стрельбой в окно таким образом хотел оградить тебя. Но ничего другого не изменилось бы. Я бы в любом случае там оказался. А «Чёрный лебедь» в любом случае сгорел бы. Все, кто там был в тот вечер, оказались там потому, что ранее сделали такой выбор. Их действия привели их туда. Но никак не ты. Так что это я должен просить у тебя прощения. Я не доглядел за тобой. И всё, что тебе пришлось пережить, полностью моя вина. А сгоревшие люди… Есть предположения, что это принесённые Чоном ранее уже мёртвые тела. А Ли Донук заслужил. — Мне так жаль, мне так жаль. Джисон словно не слышит его слов. — И вот тебе пришлось приехать сюда только потому, что мне приснился кошмар и я слишком слаб, чтобы как-то бороться с этим в одиночку. — Ты же малыш-полицейский. Ты справишься. Джисон снова качает головой. Что опять не так? Он смотрит в глаза Лино, собираясь с духом сказать: — Я ушёл из полиции. Это даже немного забавно, как большие глаза Лино становятся ещё больше от удивления. Джисон даже икает от увиденного. — Так. Лино поднимается на ноги, и Джисон пугается, что тот сейчас уйдёт. Он хватается за его штаны. — Я никуда не ухожу, — заверяет его Лино. — Поднимайся. Как малыша, он поднимает Джисона под мышки и ведёт к столу. — Я тут принёс кое-что. И Лино достаёт из своей сумки бутылку алкоголя. — Ты принёс мне выпить? — на губах Джисона слабая улыбка. — Чан всегда пьёт, когда взволнован. Это его успокаивает. Думал, тебе поможет. Будешь? Джисон кивает. Когда он ещё сможет попробовать что-то дорогое из запасов Бан Чана? Тем более немного притупить чувства при помощи алкоголя кажется ему достаточно здравой идеей. При свете лампы и в присутствии Лино он чувствует себя увереннее. И ему кажется, он действительно зря потревожил Лино своим звонком. Перед ним ставят чашку и бутылку. Из холодильника на стол перекочёвывают слипшиеся в ковшике токпокки. — Ты не будешь? — спрашивает Джисон без особой надежды. Лино качает головой. — Да, ты же не пьёшь. Джисон делает глоток, ощущая, как горячей волной тот оседает в желудке. Он никогда не пил что-то такое дорогое и удивляется мягкости напитка и приятности вкуса. — Что ж. — Лино садится напротив него и выглядит… Взволнованным? Джисон хмурится. Он никогда раньше не видел, чтобы Лино волновался. — Я не думал, что это произойдёт так… Но нам надо поговорить. Все внутренности Джисона падают вниз. Сейчас Лино бросит его. Конечно, кому нужен такой проблемный парень, который даже не может справиться со своими проблемами. Ну подумаешь, похитили. И что? Видимо, для Лино он слишком слаб. — Ты бросаешь меня? — произносит Джисон. Лино выглядит непонимающим. — О чём ты? Я просто хочу тебе кое-что рассказать. То, о чём я должен был сказать тебе ещё очень давно. Та моя тайна. Помнишь? — Если не хочешь, ты можешь этого не делать. — Ты раскрыл все свои секреты. И будет честно, если я сделаю то же самое, — Лино качает головой. — Тебе лучше? — вдруг спрашивает он. Джисону не лучше, но уже немного легче. Алкоголь — кажется, это виски, — действует на него успокаивающе. — Да, — отвечает Джисон, пусть это не совсем правда. — Хорошо. Это хорошо. Тогда ты должен остановить меня, если тебе будет неприятно слышать то, о чём я буду говорить тебе. Я понимаю, сейчас не лучшее время, ты ещё не оправился от того, что случилось. Но я должен сказать. Понимаешь? Джисон кивает. — Ничего, если ты что-то не расскажешь мне, — заверяет он. — Ок. Первое. Я вспомнил момент убийства Ли Минхо. Тогда, когда в подвале я потерял сознание, я оказался в том моменте. Это не было воспоминанием, — поправляется Лино, — словно я пережил это заново. Да, Ли Донук убил Минхо, мучая перед смертью. Забавлялся, оставляя порезы на этом теле. Лино указывает на себя. — Он очень хотел жить. — Лино берёт паузу, так как не уверен в своём голосе. Джисон молчит, но внимательно смотрит на него, ожидая продолжения. — Но у него не было шансов. У него было много травм, и все они были не смертельны, кроме… — Той, что на животе, — заканчивает за него Джисон. Он прекрасно помнит этот шрам. Самый большой и самый заметный, что тянется по низу живота Лино всё ещё яркой гладкой розовой лентой. — Да, — Лино кивает. — Даже если бы его нашли вовремя. Вряд ли бы ему это помогло. Но он боролся до конца за свою жизнь, когда ублюдки ушли, он пополз прочь из того переулка. Лино снова замолкает, стараясь справиться с воспоминаниями. Так странно помнить то, чего он не может ассоциировать с собой. Словно чувствуешь чужую боль и страх. Джисон накрывает его руку, лежащую на столе, ладонью. Боже, кто кого тут ещё должен успокаивать? Лино взмахивает головой, прогоняя лишние мысли. — Ты же заметил, что мы с Тэмином одинаковые? — Джисон кивает. — С ним случилась похожая история. Толпа заключённых набросилась на него и убила. Но он так хотел жить, хотел вернуться к бабушке. Думаю, именно это желание жизни приманивает некоторые… вещи. — Я думал об этом, — признаётся Джисон. — Когда оставался один, прислушиваясь к вашим разговорам на кухне. Я готов услышать то, что ты мне скажешь. — Готов ли я сказать это тебе? — усмехается Лино. А потом серьёзно: — Ли Минхо действительно умер тогда. Я умер. Повисает тишина. Джисон был готов к этому на самом деле, но всё равно в шоке от услышанного. Ему хотелось до конца цепляться за мысль о том, что всё это правительственная программа по защите свидетелей. Но от кого защищать Лино, если Ли Донуку даже не были предъявлены обвинения? — И при этом что-то вошло в это тело, — продолжает Лино. — Что-то тёмное накрыло меня в том переулке. Это случилось в три часа ночи. До сих пор я просыпаюсь от кошмаров именно в это время. — Тебя мучают кошмары? Я не знал. — Да, я уходил от тебя раньше, чем это случалось. Но после того как ты стал находиться рядом со мной, они прекратились. Когда ты рядом, тьма отступает. Я могу чувствовать и спать без кошмаров. Джисон не знает, что ответить на это. — Правда в том, Хани, что во мне живёт сущность, которой нет названия. Она помогает мне делать некие недоступные обычным людям вещи. Она лишила меня эмоций, дав взамен силы. И серый глаз, как ты понимаешь, её отличительная черта. С Тэмином случилось то же самое. — Но ты был мёртв. Тэмин был мёртв. Врачи сделали заключение. Я хочу сказать, что, даже поверив в это, я не могу представить, что мёртвое тело могло ожить и начать функционировать дальше. А разум, стерев прошлое, создал новую личность. — Я не знаю, как это случилось. — Лино жаль, что он не может ответить на этот вопрос. — Возможно, мы оставались такими некоторое время, пока сущности в нас не освоились. Я совершенно не помню свои первые дни после пробуждения. Только боль от ранений, какие-то обрывки воспоминаний из мест, в которых я находился тогда. И чем больше проходило дней, тем меньше я их помнил. Возможно, наши тела находились в неком состоянии, которое можно принять за смерть. Я правда не знаю. Прости. Джисон кивает. Он напуган, очень напуган. Но напротив него всё ещё сидит его Лино. — Есть ещё такие люди, как вы? — спрашивает он. — Скорее всего. Я не знаю. — Но я могу звать тебя Минхо? В этот момент Джисон может попросить всё что угодно, Лино не сможет отказать ему. — Да. Если после услышанного ты захочешь остаться со мной. — Конечно, я хочу остаться с тобой! — По его щекам снова катятся слёзы. — Я рад. Ты ещё будешь пить? — Он указывает кивком на чашку. Джисон качает головой. — Тогда что насчёт того, чтобы лечь в постель и попробовать поспать до утра? Джисон кивает снова, выдавливая улыбку. Лино притягивает к себе Джисона, укутав их в одеяло. Хан влажно сопит в шею, а Лино только сильнее смыкает руки на его талии, отмечая, что его мальчик стал худее. — Всё хорошо? — решает уточнить Лино, целуя его в висок. Джисон кивает. И ему даже не стыдно, что он врёт. Да, сейчас всё хорошо, но что будет завтра? Он начинает задыхаться только от мысли позвонить родителям и признаться отцу в том, что он бросил службу. Он не может не думать, какой по факту он оказался никчёмный. Какой от него толк, кроме неприятностей? Лино слишком добрый к нему, раз не прогоняет. Лино знает: Сони врёт. Внутри него что-то бьётся перепуганной птичкой. И всё, что он может, — это прижимать его к себе, стараясь подарить тепло и защиту. Ночная попойка и разговоры по душам не решают проблемы. Джисона не покидает беспокойство. Он по-прежнему ожидает чего-то плохого. Он не может расслабиться. — Это нормально, — говорит ему Лино, когда он делится этим с ним утром за завтраком. — Любой из скизов тебе это скажет. За спиной каждого из нас есть та история, о которой не расскажешь без неприятных и болезненных воспоминаний. Но мы учимся, всё ещё учимся жить с этим. Знаешь… — Внезапно Лино приходит это в голову. — …почему бы тебе не познакомиться кое с кем? — С кем? — пугается Джисон. — С Чонином. Это парень Чана, и он тоже пережил похищение. Я думаю, тебе будет полезно пообщаться с ним. Он может дать дельные советы, как тебе справиться со стрессом. — Не думаю, что это хорошая идея, — сомневается Джисон. Ему хватило знакомства с Чаном, Чонина он может не вывезти. — Я ему сейчас позвоню. — Не слишком ли рано? — слабо протестует Джисон. Впрочем, если Минхо хочет, то он сделает это для него. — Чонин учится в университете. И пусть сейчас он вроде как ещё на каникулах, но привык вставать рано. И значит, Чан тоже уже не спит. Мы могли бы пообедать сегодня. — Это слишком быстро, — жалобно тянет Хан. Не хватало ему ещё посторонних людей, которые должны узнать, какой он на самом деле жалкий. Этот Чонин справился с похищением, так? А ведь он не полицейский даже. Обычный, неподготовленный человек будет учить его преодолеть это? Позор! Но Лино уже набирает номер, включив громкую связь. — Лино? — голос Чана грубый, чуть сиплый, в нём слышится недовольство с каплей беспокойства. — Почему ты отвечаешь на телефон Чонина? — вместо приветствия спрашивает Лино. — Потому что он лежал рядом, — отвечает Чан. — И потому что я увидел твой номер. Что тебе от него надо? — Я бы хотел, чтобы Чонин пообщался с Джисоном. Ты знаешь о чём. — Не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением отвечает Чан. — Я тоже! — вставляет Джисон и говорит чуть запоздало: — Здравствуй. — О. Привет. Ты на громкой связи, Лино? — Ты позовёшь Чонина? Чан вздыхает. — Чонин! Слышатся шаги Чонина, его тихое «Кто это?» и уже громче от Чана «Это Лино и Джисон». Даже через телефон можно почувствовать, как Чонин удивлён и сбит с толку. — Лино хочет поговорить с тобой. — Привет, Чонин! — здоровается Лино, переглядываясь с Джисоном. Но тот молчит. — Привет, — теперь голос Чонина звучит ближе. — О чём ты хотел поговорить со мной? — Мне нужна твоя помощь. Я хочу познакомить тебя с Джисоном. Чонин ничего не отвечает, что даёт Джисону понять: Чонин знает не только о нём, но и о его истории. И в этот момент он зол на Минхо. Какое право он имел вот так рассказывать? А потом думает: ведь даже с Чонином Лино знаком дольше, чем с ним. И, вероятно, они близки. Чонин не в банде скизов, но это всегда были только формальности. — Джисон тоже на связи, — подсказывает Чан, наверное, опасаясь, что Нини что-то не так скажет. — Привет, — пищит Хан, чувствуя себя максимально неловко. А что будет, если они встретятся? — Привет, — откликается Чонин, и его голос звучит дружелюбно. — Я буду рад встретиться с тобой. — Спасибо и извини за это. Я был против. — Ничего, — легко отзывается Чонин. А потом: — О! Мне пришла в голову идея. Почему бы вам не поехать с нами к Чанбину? Мы собираемся навестить Чанбина и Сынмина через пару дней. Поехали с нами? Джисон в ужасе смотрит на Лино. Нет! Одно дело — увидеться с Чонином, но совсем другое — ещё с другими членами скизов. Не много ли это для него одного? Да, он больше не полицейский, но меняет ли это что-то? — Это очень хорошая идея, — отзывается первым Чан. В его голосе столько любви и восхищения, Джисон отчётливо слышит это. Ему даже интересно увидеть теперь этого парня, который смог так влюбить в себя грозного Бан Чана. Минхо, спасибо ему, не даёт сразу ответа, понимая: Джисону нужно подумать об этом. Поэтому он просто говорит: — Спасибо, это отличная идея. Созвонимся позже, когда мы сможем дать ответ. — Но мы в любом случае встретимся, хорошо? — говорит Чонин, явно обращаясь только к Джисону. — Хорошо. Спасибо, — отвечает Хан. И на этом звонок заканчивается. Лино смотрит на Джисона, ожидая практически всего. Но Джисон лишь пожимает плечами. Он не даёт чёткого ответа, но решает для себя подумать. На одной чаше весов — желание сменить место, эта квартира достала его. До этого времени он делал вид, что всё хорошо, но на деле он пытался что-то кому-то доказать. На другой — нежелание встречаться с новыми людьми. Он боится увидеть в глазах того же Чана осуждение за свой поступок, который привёл их всех в «Чёрный лебедь». Да, Лино говорил, что от него мало что зависело, но никто не знает, как бы оно было, не будь в том подвале Джисона. Джисон всё-таки даёт положительный ответ. Через два дня они едут за город на мотоцикле Минхо. Как бы там ни было в будущем, размышляет Джисон сидя за спиной Минхо, сильно сжимая его талию, вдыхая терпкий запах его кожаной куртки, у него всё ещё остался этот человек рядом. И этого уже достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. А с остальным он справится.