На часах 3:00

— Пожалуйста, я хочу вернуться! — скулит Хёнджин в надёжных объятиях Феликса. — Пожалуйста! Ликс только сильнее сжимает его, но не отвечает. Очередной кошмар застаёт врасплох. Сильный, что Ликс еле добудился Хёнджина. А теперь качает его в своих объятиях, надеясь унять его истерику. Хёнджин посетил уже две сессии у психолога, и, кажется, на последнем сеансе она вытащила из него слишком много неприятных воспоминаний, которые решили укусить его больнее во сне. Хёнджин предупреждал, да Ликс и сам знал, что так будет, но это всё равно тяжело выносить. Феликс зол и разочарован. Зол в целом на ситуацию, разочарован в основном в себе. Ему кажется, все его решения оказались неверными. Хёнджин никогда не рвался сюда. Он не хотел ничего из того, что имеет, вообще ничего. Он не хотел отношений с Феликсом, не хотел секса с ним, не желал уезжать от Бан Чана. Но Ликс был и является таким эгоистом. Он убедил Хёнджина, что они могут быть вместе, что они могут спать друг с другом, что им будет хорошо на новом месте. Но на самом деле Хёнджин лишь потакает его хотелкам. И со временем начал думать, что желает того же. Хёнджину плохо здесь. И не спасает ситуацию ни красивая солнечная квартира, ни прогулки по тихому городу, ни любовь Феликса, которой он старается щедро делиться. Всё идёт не так, как придумал Ликс в своём воображении. Вчера они искали студию для Хёна, и Ликс очень рад этому, ведь студия — ещё один якорь, способный зацепить их в этом месте. Самому Феликсу очень нравится здесь. Они уже приобрели некие привычки, которые Ликс старательно поддерживает. Ему иногда кажется, это не он, так сильно изменился. Он больше не гонится за красивыми вещами, давно перестал на самом деле. Его не привлекают роскошные витрины дорогих магазинов, ему нравится тишина и уют их дома. Ему нравится быть там, где Хёнджин. Но Хёнджину не нравится быть тут. — Мне позвонить Чану? — Ликс совсем отчаивается. Хёнджин быстро кивает. Феликс ненавидит это. И ревнует, конечно же. Но сейчас ради того, чтобы Хёнджину стало лучше, он готов на любые меры. И лучше бы Чану поднять трубку. И, конечно же, Бан Чан отвечает. — Ликс? — его голос сонный, что естественно, ведь на часах три часа ночи. — Что-то случилось? — Хёнджин хочет поговорить с тобой. Феликс говорит это таким тоном, что Чан должен сам догадаться о том, что именно происходит. И, конечно же, он догадывается. Ликс слышит, как он встаёт и идёт в другую комнату, чтобы не мешать Чонину спать. Как-то знакомо скрипит дверь. — Вы у Чанбина? — спрашивает Ликс. — Да, мы приехали сюда несколько дней назад. Здесь ещё Лино и Джисон. — Что у вас там происходит? — спрашивает Ликс, наблюдая за озадаченным лицом ждущего трубку Хвана. Чан уже на улице, так как его голос начинает звучать не так гулко. — Что-то типа психотерапии для Джисона. — Ты что-то задумал, — констатирует Ликс. — Возможно, — уклоняется от прямого ответа Чан. — Так что там Хёнджин? — Передаю трубку. — Феликс понимает, что Чан так и не ответит, сколько ни допытывайся. Да и должно ли ему быть дело до того, что теперь происходит в скизах? Он передаёт Хёнджину телефон и, прежде чем уйти, говорит ему: — Я пока заварю чай, хорошо? Хван кивает. Феликсу, с одной стороны, хочется послушать их разговор, а с другой — ему неинтересно, на что сейчас будет жаловаться Хёнджин. Он не может влезть во все аспекты его жизни. Всё-таки они должны иметь некие границы. Если Джинни захочет, он расскажет сам. Но что-то Ликсу подсказывает, что нет. Хёнджин разговаривает с Чаном больше двадцати минут. Приготовленный чай успевает остыть и быть приготовленным ещё раз, прежде чем Хван появляется на кухне. Ему значительно лучше, но Феликс досадливо поджимает губы. Значит ли это, что он проиграл? Они не говорят. Никто не решается прервать молчание. Феликс допивает свой чай, и у него нет повода оставаться на кухне. Он думает, Хёнджин что-нибудь скажет ему, но тот позволяет уйти с кухни в полной тишине. Уснуть не получается. Хван не идёт вслед за ним, и Феликс лежит в постели, наблюдая, как за окном становится светлее. Конечно, он засыпает, как оно и бывает, незаметно. И просыпается с головной болью намного позже привычного своего времени. По пустой постели он сразу понимает: Хёнджин так и не ложился. Феликс боится выйти в гостиную и увидеть собранные сумки Хёнджина. Или что-то такое, что будет означать: Хёнджин окончательно сдался. Но он не может прятаться под одеялом вечно, поэтому встаёт и выходит, готовый увидеть худшее. Однако гостиная такая же, как и вчера. Ни одна вещь не покинула своего привычного места. А сам Хёнджин находится на террасе, держа на коленях свой скетчбук. Сейчас он ничего не рисует, а просто сидит, сложа руки, смотря вдаль. Сегодня пасмурно и довольно ветрено. Небо кажется низким, руку протяни — и словно можешь оторвать кусочек быстро плывущего мимо облака. Ликс закидывает пару капсул кофе в машинку и, пока кофе готовится, идёт в спальню, чтобы взять одну из вязаных кофт Джинни. Хёнджин оборачивается, когда позади него отъезжают в сторону двери. Ликс протягивает ему кофе, а на руке висит его кофта. Хёнджин слабо улыбается, забирая то и другое. Феликс не уходит, а потом и вовсе пристраивается на подлокотнике кресла, в котором сидит Хван. И Джинни приобнимает его рукой. Им хорошо в тишине. Они просто пьют кофе, смотрят, как причудливой формы облака проносятся над крышами домов. И здесь так спокойно. — Покажешь, что ты нарисовал? — спрашивает Феликс. Для него нет ничего необычного в том, что Хёнджин после своих приступов рисует. Это нормально. Для них это нормально. — Я ничего не рисовал, — отвечает Хёнджин. А рука на талии поглаживает Феликса. — Почему? — Не хотел, наверное. Просто вышел сюда и начал думать. — О чём? — Ни о чём и обо всём одновременно. Хёнджин издаёт слабый смешок. — Мысли сменяли друг друга. Я позволял им немного задержаться в своей голове, а потом отпускал. — Это были хорошие мысли? Феликс делает глоток кофе, и горячая волна проходит по его телу. Хёнджин тоже подносит к губам чашку. — Они были разные, — уклончиво отвечает он. Феликс замолкает перед тем, как задать самый важный для него вопрос. Сидя рядом с Хёнджином в этом уютном утре, он вдруг понимает: он не может держать его вечно. Он и так забрал у Хвана слишком много времени, заставил пройти через не самые приятные моменты. Настало ли время отпустить его? — Ты хочешь уехать? Ожидая ответа, Феликс рассматривает, как пёстрая стайка птиц скачет с крыши на крышу. Ветер уносит в даль их щебет: им почти ничего не слышно. Хёнджин тянет с ответом, словно издевается. Словно хочет сделать больнее. Но на самом деле это не так. Это только мысли Феликса. Хван никогда не сделает больно. Специально — точно нет. — Нет, — просто отвечает он. И Феликс готов парить! Его сердце взлетает выше облаков, выше маленькой точки самолёта вдали. Внешне он никак не меняется, но всё же боится услышать «но». Эти «но» всегда присутствуют. Но Хёнджин молчит. — Эм, — Феликс растерян. — Что же тебе сказал Чан, что ты передумал? — Чан здесь ни при чём. Просто утром всё видится в другом свете. — Хорошо, я рад. — Психолог заставила меня вспомнить некоторые вещи, которые я прятал в самых дальних закоулках памяти. Это как старые вещи, которые по какой-то причине мы храним, не выбрасывая, потому что не хотим лишний раз смотреть на них, вспоминать о них. Но это не решение проблемы, как мне сказали. Это только временное её устранение. Хёнджин снова делает глоток. — Сегодня ночью я подумал, что не справлюсь. Мне казалось, это не имеет смысла. Да и ты не заслуживаешь такого. — Эй, это почему я не заслуживаю самого классного парня в мире? Хёнджин смеётся. Почти радостно и искренне. — Я рад, что ты так думаешь. Феликс встаёт с подлокотника и, поставив чашку с кофе на пол, присаживается рядом с Хёнджином на корточки. Теперь они могут смотреть друг другу в лицо. У Хвана под глазами тёмные круги, но в глазах спокойствие. — Я думаю, что ты самый лучший! Я никого, как ты, не встречал в своей жизни. Я безмерно благодарен, что ты выбрал меня. Что ты рядом со мной. Я знаю, как тебе сейчас нелегко. И как ты борешься, вызывает восхищение. — Прекрати, — Хёнджин в смущении отводит глаза. Феликс берёт свободную руку Хёнджина и целует у самых костяшек. — Я люблю тебя. Хёнджин смотрит в ответ, и постепенно его глаза увлажняются. — Не плачь, — просит Ликс, поглаживая его по руке. — Я хочу видеть только твою улыбку. — Это слёзы радости, — Хёнджин смеётся, шмыгая носом. — Просто улыбнись, чтобы даже такой пасмурный день стал ярче. Только для меня. — Только для тебя. И Хёнджин улыбается.