На часах 3:00

Чонин оказался… обычным. Они с Чаном встречают их на веранде большого дома. Мешковатые штаны, такая же футболка. На носу очки в чёрной оправе, за линзами — лисьи глаза. А волосы в полнейшем беспорядке. Чонин радостно улыбается Джисону, словно действительно счастлив с ним познакомиться. Насколько Джисон знает, Чонин — самый младший в их компании, и появление такого же младшего — Джисон всего на год старше — его радует. Во всяком случае, Минхо так предполагал. К тому же Джисон не состоит в скизах, как и Чонин, так что это делает их похожими. Чан здоровается с ними кивком, пристально оглядывая Джисона, словно в нём должен быть какой-то скрытый от всех изъян. Джисон делает вид, что ничего не замечает, полностью окружённый Чонином, даже позволяет ему забрать свою сумку, хотя она совсем нетяжёлая. — Мы приготовили вам комнату Ликса и Хёнджина. В твоей нет места для двоих, — говорит Чан Минхо, пропуская всех вперёд. Минхо кивает. А Джисону немного неловко. Он и так не готов знакомиться с оставшимися скизами, благо Феликс и Хёнджин уехали. Он почему-то думал, что их поселят в разных комнатах, но теперь, получается, их пару признали. Для Джисона это непривычно. Внутри дома их встречает невысокого роста плотный мужчина, который улыбается им добродушно. И молодой парень, машущий им рукой. В них Джисон узнаёт Чанбина и Сынмина. В жизни они выглядят куда более впечатляюще, чем на фото, что когда-то висели у Джисона на стене. Впрочем, со всеми скизами так. При личной встрече ты попадаешь под их обаяние, под их внутреннюю силу. Джисон ощущает на спине тёплую ладонь Минхо, что призвана поддержать его. — Обед почти готов! — сообщает Чанбин. — У вас есть минут десять скинуть вещи, помыть руки и переодеться, если хотите. В доме и правда просто потрясающе пахнет булькающим на плите карри. — Пошли, я покажу тебе нашу комнату, — Минхо говорит ему на ухо и подталкивает вперёд. Джисон кивает. Комната оказывается простой, но довольно уютной. Здесь имеется стенной шкаф, кровать и два кресла. Джисон кладёт сумку на пол, оглядывается. Чанбин сказал, что можно переодеться, но ему непонятно во что. Сейчас на нём простые, но его любимые штаны с карманами и резинками на щиколотках, футболка и короткая, до талии, куртка. Он взял с собой вещи, в которых будет спать, но вряд ли в этом можно выйти к столу. — Перестань так много думать. — Минхо обнимает его со спины, кладя подбородок на плечо. Они с ним примерно одинакового роста, но чтобы притулить свой острый подбородок на Джисоново плечо, ему приходится встать на цыпочки. Джисон считает Лино на цыпочках очень милым и улыбается, расслабляясь. — У меня ощущение, что я приехал знакомиться с родителями, — признаётся Джисон, ожидая, что его сейчас засмеют. Но, конечно же, такого не происходит. Во-первых, Минхо не будет над ним никогда смеяться. Во-вторых, он всё ещё принимает шутки и сарказм всерьёз. И вряд ли это изменится. Как его ни называй: Лино или Минхо, он всё ещё тот же загадочный мужчина с поломанным чувством юмора и восприятием чужих эмоций. Он верит только словам. Лино разворачивает его к себе. — Не бойся им не понравиться, — говорит он, беря лицо Джисона в свои ладони. — Ты ужасно милый, и у них нет иного выбора, как тоже влюбиться в тебя. Джисон замирает. Минхо, похоже, не замечает, что он сказал. И может, он имел в виду совершенно другое, но бедное сердце Джисона начинает биться сильнее. — Они в любом случае будут хорошо к тебе относиться, потому что ты со мной. Джисон кивает. — Тогда пошли. Минхо берёт его за руку, и они выходят в большой зал, где уже все сидят за столом. Хан с облегчением замечает, что никто специально не переоделся к столу и обед будет нести неформальный характер. А то кто ж знает, может, у скизов есть какие-то традиции, которые Джисон по незнанию может нарушить и тем самым оскорбить хозяев. Однако даже Бан Чан сидит за столом в лёгкой кофте и выглядит ещё более домашним, чем в квартире Лино, когда Джисон жил там. — Я не знал, что любит Джисон, поэтому приготовил всего по чуть-чуть, — сообщает Чанбин, когда они садятся. Джисон и правда замечает кучу блюд, которая точно требовала много времени для приготовления. — Не стоило, — смущённо отвечает Хан, устраиваясь рядом с Лино, но напротив Чана и Чанбина. — Я ем абсолютно всё. — Не слушай его, — отмахивается Сынмин. — Это просто повод для него проторчать на кухне всё утро. — Чанбин очень любит готовить, — тихо говорит Лино и уже громче: — Что тебе положить? — Карри отличное получилось, очень удалось, — подсказывает Чанбин. — Давай тарелку! И Джисон передаёт тарелку, чтобы получить большую порцию вкусно пахнущих овощей с мясом. Он не то чтобы не любит карри, но отвращения к нему не испытывает. По стаканам разливается алкоголь на выбор: соджу, вино, пиво. И сок специально для Лино. Старшие выбирают соджу, Чонин и Джисон — вино, Сынмин — пиво. Они выпивают, и некоторое время слышны только звуки скользящих по тарелкам палочек. А потом начинаются разговоры, в которых Джисон не может принимать участия. Чанбин спрашивает про Феликса и Хёнджина, не звонили ли они. Потом всплывают обсуждения каких-то дел, касающихся сугубо скизов. Джисон мог бы почувствовать себя неуютно, но он замечает, что Сынмин тоже не принимает участия в разговоре, а Чонин и вовсе закатывает глаза, когда их взгляды встречаются. Однако Джисон ловит на себе оценивающие взгляды от Чана и Чанбина, что сидят напротив, чтобы думать, что о нём забыли. Он действительно словно проходит оценку родителей Минхо. А те и так знают, что он с браком (иначе его бы здесь не было), но хотят воочию убедиться в этом. Конечно, Хан не ожидает, что его прямо за столом будут спрашивать о том, почему он не может перешагнуть через события подвала. Однако он не может не чувствовать, что от него ждут чего-то. От нервов он начинает чесать бедро и замечает это только тогда, когда тёплая ладонь Минхо останавливает его. Тот даже не смотрит в его сторону, не желая акцентировать внимание на его состоянии. Лино переплетает их пальцы и держит его. Джисон ему благодарен. Они проводят в доме Чанбина ещё три дня, но Джисон так и не подвергся никакому психоанализу со стороны Чана или Чонина. Чонин старается быть внимательным к нему, уделяя внимание ему больше всех, кроме Лино, конечно же. Джисон первое время находится в напряжении, ожидая внезапных переходов к теме, которая так и витает в воздухе. Но Чонин, видимо, ждёт от него первых шагов, не решаясь первым поднять неприятную тему. Хан присматривается к Чонину, и тот совершенно не выглядит как человек, переживший что-то плохое. Джисон прекрасно знает, что это не показатель. Он и сам не выглядит как человек, которого похитили и пытали. Он разговаривает, шутит, смеётся. Но это пока он в компании. Неприятные воспоминания отступают. Но они ждут его вечером, когда он ложится в постель. И даже наличие Лино под боком ничего не меняет. Джисон видит плохие сны, просыпается по ночам, благо он умудряется не разбудить Минхо. На четвёртый день кошмар застаёт его под самый рассвет. Джисон просто открывает глаза — он научился это делать — и, глубоко дыша, смотрит в деревянный реечный потолок, ощущая досаду. Минхо спит, отвернувшись от него, Джисон видит только его тёмную макушку. Не желая больше лежать в постели, Джисон встаёт, надевает на пижамную футболку тёплую кофту с капюшоном. До этого он старался не выходить из комнаты, опасаясь, что хозяевам не понравится, что он блуждает по дому в одиночестве. Но проходит время, и Джисон начинает чувствовать себя здесь более расслабленно. Ещё довольно рано, и по изумрудной в сером предрассветном свете траве стелется туман. Голые щиколотки тут же атакует прохладный воздух, заставляя поморщиться. Стараясь не шуметь, Джисон выходит из дома, чтобы пройтись по двору, несмотря на прохладу. Свежий воздух наполняет лёгкие, и голова начинает кружиться от запаха растущих на границе участка хвойных деревьев. Такого в городе нет. Мокрая от росы трава цепляется за ноги, но Джисон упрямо идёт к границе участка. Минхо говорит: это самое безопасное место. Джисон верит. — Не спится? — Джисон вздрагивает. — Чан? — Он оборачивается. Как ему удалось так незаметно подойти? Бан Чан одет точно так же, как и Джисон: пижамные штаны, кофта с капюшоном, тапочки на босых ногах. На голове чёрная шапочка. Только в руках у него, судя по запаху, чашки с кофе, от которых идёт лёгкий дымок. Крис позволяет рассмотреть себя, просто стоит напротив, чуть склонив голову набок. Лицо у Чана бледное, под глазами вырисовываются тёмные круги. Пока ещё еле заметные, но они есть. Джисон думает, что не он один в доме борется с прошлым. — Я был на кухне, когда увидел тебя в окно, — говорит Чан. — Решил, что самое время нам поговорить с тобой. Джисон обречённо вздыхает. Разговор заведомо предстоит неприятный. Вариантов немного. Возможно, сейчас Чан выскажет, как он недоволен тем, что Минхо и Джисон затянули в их проблемы Чонина. Хан предполагает, что Чонину вряд ли приятно вспоминать о своём прошлом. И, конечно же, лидера скизов злит то, что они делают. Хотя, по сути, они ничего не делали ещё. Чан также может сказать, что Джисон слабак. И такому не место рядом с Лино. Кто знает, что их ждёт впереди? И если после каждой заварушки Джисон будет так долго отходить, то зачем вообще мучить себя? Также Джисон может услышать что-то типа: «Соберись, тряпка, как ты собирался работать в полиции с такой тонкой душевной организацией?!» Но Чан удивляет его. Протягивает чашку, чьи горячие бока согревают озябшие пальцы, а потом говорит, смотря в ту же сторону, что и Джисон: — В доме за нашими спинами нет ни одного человека, который бы не понял тебя, — совершенно спокойно говорит Чан. — Каждый из нас борется со своим прошлым каждый день. Пусть это и незаметно на первый взгляд. Так уж получилось, что скизы состоят из людей, которых поломали другие люди. То, что случилось с тобой, не исправить. И отпустить тяжело. В какой-то момент ты просто становишься заложником этого. — Ну спасибо, — усмехается невесело Джисон. — Я рассчитывал услышать о том, что время лечит и всё такое. — Извини, — Чан улыбается. — Но время не лечит. Оно лишь притупляет боль. Но ты можешь изменить своё отношение к произошедшему. Это верный способ продолжить жить дальше. Ты не сможешь открыть одну дверь, не закрыв предыдущую. Я не говорю тебе зарыть глубоко в себе случившееся, это был бы самый худший совет в твоём случае. Но я скажу то, что говорил каждому из скизов: просто позволь этому быть частью твоего прошлого. Но не настоящего. — Минхо страдал из-за меня, — сообщает Джисон. Он не знает, делился ли Минхо с Чаном событиями из подвала, о том, что он вспомнил подробности своей смерти. Знает ли Чан, кто Минхо такой на самом деле. Хан предполагает, что да. — Тебя там не было. Стоит мне только посмотреть на него, как я вспоминаю, что с ним делали. Его крик, кровь и как он потерял сознание от боли. И я просто не могу перестать винить себя за это. Мне плевать, что они делали со мной. — Джисон невольно смотрит на руку, на которой ему повредили палец. Тот ещё побаливает, но это пустяки. — Разве Лино не говорил тебе… — Что это бы случилось в любом случае? Что он оказался бы в подвале, даже если бы я не попёрся к себе в квартиру? Чан кивает, пытливо рассматривая Джисона из-под чуть сведённых бровей. — Да, говорил. Но никто не знает, как бы оно было, не будь там меня, так? Им нечем было бы воздействовать на него. Я — слабая сторона Минхо. — Как и Чонин — моя. — Чан делает глоток кофе, прикрыв глаза от наслаждения. — И меня до сих пор бросает в пот от ужаса, когда я вспоминаю день его похищения. Или думаю, что было бы, не сумей Лино спасти его. Знаешь, множество «что, если бы». Это может свести с ума. Чувствую ли я вину перед ним? Да, до сих пор, хотя мы уже много раз говорили об этом. У Чонина было не слишком приятное детство, и я взял его к себе, чтобы оградить от неприятностей в будущем. И вот так подвёл его. — Мне кажется, с ним всё хорошо, — осторожно вставляет Джисон. — Вероятно, — отвечает Чан. — Как и со всеми нами, если не знать. Я к тому, что ты не должен обесценивать свои чувства. Лино взрослый мальчик. Он справится с тем, что случилось с ним. Но он, как и ты, переживает не за себя. Чёрт, — усмехается Чан, — до сих пор странно говорить это. Лино переживает. Знаешь ли ты, как сильно изменил его? Вопрос Джисона удивляет. — Я не знаю, — честно отвечает он. Возможно, если начать анализировать, то да, Минхо сильно изменился с их первой встречи. С первых встреч, когда Лино гнал его прочь, когда пугал своим суровым видом. С другой стороны, Джисон всегда его видел несколько иначе, чем другие. — Как хорошо ты стреляешь? — внезапно без какого-либо перехода спрашивает Чан. Его тон вроде бы остаётся расслабленным, но настроение меняется. Джисон настораживается. — В учебке у меня всегда были хорошие результаты, — отвечает Джисон не без гордости. — Но после выпуска я ни разу не стрелял. Почему спрашиваете? — Тебе давно пора перейти на неформальное общение со мной, — замечает Чан. А потом: — Я хочу посмотреть, как ты стреляешь. — Эм, хорошо. Сейчас? — Джисон думает, что это может быть частью его реабилитации. Или как ещё это назвать. Чан решил вместо Чонина заняться им? Чан смеётся. — Нет, нам пора в дом. Лино сейчас своим взглядом просверлит в моей спине дыру. Джисон резко оборачивается и действительно видит Минхо на террасе. Он наблюдал за ними, а Джисон не замечал. Пока они идут к дому, Чан говорит: — Чонин обязательно уделит тебе время. Но ему хочется для начала подружиться с тобой. Наверное, он видит в тебе что-то близкое себе, — задумчиво подмечает Чан. — Мне нравится Чонин, — признаётся Джисон. — И я с радостью буду дружить с ним. Чан поворачивает голову к Джисону и кивает. — Пока не говори ему, что я предложил, ладно? — Хорошо, — обещает Хан. Когда подходят к дому, они попадают под внимательный взгляд Минхо. Он смотрит на Джисона немного обеспокоенно. А на Чана — сурово. Словно его разные глаза могут смотреть по-разному. Чан заходит в дом, похлопав Лино по плечу, ничего не сказав. — О чём вы говорили? — спрашивает Минхо, когда Джисон останавливается рядом с ним. — Мне кажется, ты знаешь. Джисон почему-то уверен, что это так. После того как Минхо рассказал ему о себе всё, многое становится понятно. И даже то, как у него в прошлом получалось чувствовать Джисона. Конечно, уверенности в том, что Лино не утаил от Джисона какие-то вещи, нет. Но Хан даже не злится. Минхо ничего не отвечает, что только подтверждает догадки Джисона. — Я всё-таки разбудил тебя, когда уходил, — с сожалением говорит он. — Я не слышал, как ты ушёл. Просто почувствовал, что остался один. Лино без спроса протягивает руку, чтобы забрать у Джисона чашку и сделать глоток кофе. — Эй! — Остыл. — Минхо возвращает чашку. — Пойдём в дом, Чанбин уже отправил в духовку булочки, будет здорово получить их горячими. — Подожди. — Джисон хватает его за край кофты. — Ты же слышал, о чём говорил Чан. Ты не против? — Это будет твоё решение. Если ты хочешь, — серьёзно отвечает Минхо. — Ты не должен принимать решения, оборачиваясь на меня. Я тебе не хозяин. Не бойся совершать поступки. Джисон понимает, о чём говорит ему Лино. И кивает. — Тогда пошли в дом! — улыбается. И Джисон смело открывает дверь.