Cambiano

В полуподвальном пабе даже в полдень было прохладно и сумрачно. Антонио смотрел, как Стейси жадно ест, как двигаются желваки на худых щеках, а сам жевал, только чтобы не пьянеть. — Я не такой идиот, как ты думаешь, carissimo. Я ходил к врачам. Точнее, как раз Майкл ходил. Хотел от меня вылечиться, ещё лет десять назад, — Стейси ухмыльнулся, клацнул зубами, как зевающий кот, и выставил средний палец. — Вот ему. Нет у меня ни шизофрении, ни опухоли. В конце концов, когда появилась Энн, меня по голове ещё не били. Если с моим мозгом что-то не так, об этом, видимо, скажет только патологоанатом. Стейси закурил, Антонио тоже вытащил сигарету из пачки, чтобы занять руки. С Энн было и сложнее, и проще. Ее можно было приобнять, ею можно и нужно было открыто восхищаться. Со Стейси приходилось придерживать руки и язык, чтобы не спалиться разом и окончательно. — Майкл жуткий зануда. Он ещё и на консультации записывался, за мои, между прочим, деньги! Короче, один док ему объяснял, что Энн — это страх импотенции из-за слишком строгого отца. Антонио фыркнул. Стейси тоже усмехнулся. — Другой расспрашивал про детство. Тут Майкл спалился, у него-то детства не было. Так что имел я все его поиски, Фрейда, Юнга, психоанализ и все остальное. Ещё один док просто сказал, что такое бывает, посоветовал помириться и жить дружно. Можно ещё в палату и галоперидол, как тебе идея? Или просто успокоительные, я их даже пил, страшно тупил и все время хотел спать, и выпить было нельзя. Антонио, мы с тобой вместе читали Джекилла и Хайда. Майкл меня бесит, а я его; может быть, мы когда-нибудь друг друга грохнем, но я с ним живу больше десяти лет и знаю, как его держать. И он зануда и тряпка, но хотя бы не маньяк. А вот если бы было как в книге... — Стейси мотнул головой. — Я тебе серьезно предлагаю. Любя, можно сказать. Мы же могли и не встретиться здесь заново, ещё не поздно. Я не обижусь, могу даже заходить в «Kings» иногда. Глаза Стейси в тяжёлых веках в сумраке казались очень большими и печальными. Антонио осознал, что пауза затянулась, и затряс головой. — Ты все сказал? Хорошо, я понял, — Антонио решительно сжал его руку. — Не дождешься. Стейси улыбнулся одним углом рта, перевернул ладонь и переплел пальцы крепко, не выдернуть. — Это был твой последний шанс на спокойную жизнь, carissimo. И ты его только что просрал, — Стейси провел языком по верхней губе. Антонио окатило жаром, и виски не имел никакого отношения к тому, как воспарила душа. Антонио не был ни врачом, ни учёным, ни мудрецом. Стейси очевидно не врал, но так же очевидно было, что у нормальных людей внутренний голос не начинает называть себя чужим именем и жить отдельной жизнью. С этой точки зрения все было очень просто, но Антонио потерял ощущение нормальности этого мира много лет назад и даже не мог теперь сказать, когда именно. Где-то ещё на родине. Возможно, грань была проведена ножевой линией на его предплечье или в небе самолетом в Нью-Йорк. За последние годы Антонио повидал фриков, психов, наркоманов, крайних левых, крайних правых, и что бы там ни варилось в мозгу Стейси, оно его не пугало. Просто к этому надо было привыкнуть. Стейси ходил к врачам десять лет назад, медицина за это время ушла далеко вперёд, может, стоит разобраться со своей головой теперь? Но Стейси взовьется, если предложить... В задумчивости Антонио посмотрел на витрину книжного магазина, вошел, принялся искать книги по медицине и психологии и сам над собой посмеивался: недалеко же он ушел с тех пор, как они листали старые газеты. Антонио тщательно завернул книгу «Диалоги с самим собой» в пакет и через несколько шагов от магазина увидел Порцию. Она тоже его увидела, замахала руками и побежала навстречу. — Антонио, куда ты провалился?! В «Kings» полиция, Бассанио с ними общается! — Стейси цел?! — Да при чем тут Стейси, он даже не заходил! У нас Тома чуть не убили! *** — Можно это вытереть наконец, мистер Шейл? — Антонио показал на кровь на барной стойке. — Теперь можно, — кивнул офицер. Тут им повезло: в те времена, когда они приводили клуб в порядок, Джесс Шейл был юным стажером с печальными еврейскими глазами. Глаза остались теми же, а стажер стал офицером полиции и тоже хорошо их помнил. Мрачная Порция принялась драить стойку, Сара после половины стакана виски уже не рыдала, но вся мелко тряслась. Антонио подумал было, что это она Тома и припечатала, но оказалось, нет, — прежняя подруга врезала битой по голове. Череп у Тома оказался крепкий, но выживет или нет, ещё никто не знал. А вечер между тем уже начинался, и если клиентов не пугало убийство, то полиция и отсутствие бармена могли существенно подпортить репутацию. Антонио возвел глаза к небесам, сунул книгу под стойку и принялся делать коктейли. — А ты куда смотрел? У тебя по клубу люди с битами ходят, а ты чем занимаешься? Да какая разница, что она тебе по плечо и клиентов ещё мало было, какое поссать на пять минут?! — Антонио держал за грудки вышибалу и думал, что наркотическое состояние преступницы на клуб не повесят ни на каких условиях. Чего бы она ни хлебнула, это было в другом месте. — Show must go oooon, — промурлыкали ему в самое ухо, Антонио вздрогнул. Просто несправедливо, что Стейси так легко было над ним нависнуть. — Что, будешь отрывать яйца и в залив? — Стейси перешёл на родной язык и улыбнулся сочувственно. — Надо бы, — проворчал Антонио и разжал пальцы. — Что ни вечер, то херня какая-то, нет, я не тебя имел ввиду! Налей себе сам, а? Дышать некогда. Слухи разносились с удивительной скоростью, а любопытство приманило целую толпу. Несколькими словами на ходу они с Бассанио договорились закрыться пораньше, выпить, выдохнуть и подумать, где взять нового бармена и чего ждать от полиции. Антонио мельком взглянул в сторону Стейси, остановился на ходу, и тут же в него кто-то врезался. Стейси сидел, вытянув ноги, перед ним был стакан, а в руках — книга. Антонио сморгнул от неожиданности, но все осталось на местах. Секундой позже, холодея, он признал обложку «Диалогов с самим собой» и приготовился, что финалом вечера может стать его собственный труп. Стейси захлопнул книгу, поднялся, потянулся и с кошачьей ловкостью пробрался сквозь толпу, но подошёл не к Антонио. — Привет, Сара. Слушай, детка, ты же не хочешь, да, чтобы твой парень потерял работу? — Что?! — Сара выпустила из рук уже пустой стакан, Стейси его поймал и поставил на стол. — Пока Том отдыхает в больничке, работать кому-то надо, а? Вот наймет Антонио нового, а вдруг потом решит уволить старого, обидно, правда? А ты умеешь делать коктейли, я знаю. Давай, детка, займись делом. Потренируйся на мне, я не отравлюсь, — Стейси уже подтолкнул Сару за стойку, Антонио и Бассанио созерцали этот аттракцион без страховки, одинаково опешив. — Ты что делаешь, у нее же руки трясутся, — прошипел Антонио. — Ну и что? Не в аптеке, перельет виски — вечер будет веселее, — глаза Стейси опасно блестели. — Видишь, справляется. Ты мне нужен, пойдем-ка поговорим. Антонио плюхнулся на стул в кабинете: ноги гудели. Стейси привычно устроился на столе и смотрел на него вроде бы и без злобы, но с каким-то подозрительным интересом, и чем дольше смотрел, тем более беспокойные мурашки бегали по телу. — Ну что? — не выдержал он наконец. — Говори скорее, мне вниз надо, Сара там сейчас наработает! — Успеешь, carissimo, — Стейси медленно растянул губы в улыбке, этот процесс всегда действовал на Антонио гипнотизирующе. Стейси наклонился к нему и оперся рукой о стол. — У меня есть отличная идея. Ты когда-нибудь пробовал трахаться с завязанными глазами? Антонио опешил до онемения и только вытаращился. — Я пробовал, мне понравилось. Так что я на тебя очень надеюсь: сдашь мне всё-таки одну из спален? Ты будешь получать деньги, — Стейси наклонился ещё ниже, к самому уху, прямо перед глазами Антонио оказался вырез майки и смуглая кожа, — а я удовольствие, ммм? Все по-честному. — Ч... что? — Антонио наконец вернул себе осипший голос. Даже для этого вечера такое предложение было перебором, и где-то там рядом то ли пели ангельские голоса, то ли открывались врата адские. — И руки можно привязать, чтобы не было соблазна снять повязку с глаз. А насчёт клиентов — ключик будет у тебя, сам решишь, кому отдать. Антонио медленно выпрямился и встал, теперь Стейси смотрел на него снизу вверх. Ни разу с первого мига их знакомства, ни в детстве, ни после Стейси не пробуждал в нем такого бешенства. — Это шутка? — ровно переспросил он. — Конечно, нет, я тебе предлагаю заработать, а ты думаешь, что я шучу. Антонио, что-то ты бледный, может, коньяка? — Стейси потянулся к шкафу, но Антонио перехватил и сдавил его руку. — Я сейчас вылью этот коньяк тебе на голову, может, опомнишься, — Антонио дёрнул Стейси вверх, нос к носу. С лица Стейси не сходила улыбка, и Антонио наконец затрясло от двойственного желания: то ли ударить, то ли поцеловать больно, укусить, заставить перестать разыгрывать этот театр абсурда! — Ты отказываешься? Точно? — Стейси положил руку ему на затылок и сгреб волосы: больно, жёстко, их лица теперь были ближе некуда. — Да. — Как хочешь, — глаза Стейси сузились, он убрал руку и с силой оттолкнул Антонио. *** Надо было врезать, думал Антонио. И все было бы понятно и просто, но момент, когда можно было врезать, он пропустил. В драках у него была отличная реакция, как и в важных переговорах. Но только Марио, а потом Стейси умел довести его до слепящего бешенства, когда и драки было мало — а потом становилось поздно. Они молча спустились вниз и разошлись: Стейси к табурету у стойки, Антонио в подвал. Он не стал звать Бассанио, сам выволок ящик: надо было спустить пар. И пока он перекладывал холодные бутылки, все думал: а что было бы, если бы он согласился? Что сделал и сказал бы Стейси в ответ? И как он вообще... ?! — Ты что такой перекрученный? — Бассанио повернул его к лампе. — Да не переживай так, Том парень здоровый, выкарабкается! И полиция не придерется, его и по дороге точно так же могли стукнуть! — Да, конечно, — Антонио криво улыбнулся. — Ещё пару часов, и закроемся. Я тоже сегодня вымотался. — Справимся, все равно скоро основной поток схлынет. Антонио не хотел даже смотреть на Стейси, но не смотреть не мог, — как он сидел, прогнув спину, обеими руками оперся на стойку и положил на нее голову. Изредка он выпрямлялся, чтобы выпить, и укладывался обратно. И нёс полную чушь, или Антонио успевал уловить только ее, когда пробегал мимо. Замотанная Сара практически не реагировала на его шутки и подкаты и даже не посылала, но реагировали другие. — Не любит меня Сара, — Стейси вздохнул не театрально, как раньше, а так грустно, что Антонио еле взял себя в руки. — Никто меня не любит. Действительно... Антонио заглянул сбоку: Стейси опустил ресницы, брови изломились, уголки рта опустились. Антонио было не пятнадцать и покаянный вид Марио после крупных шкод он изучил до последней чёрточки, — но отойти далеко от стойки уже не мог. — Угостишь меня? — Стейси уже поднял голову и флиртовал с незнакомым парнем. — Плохой вечер, чувак? У меня тоже, давай лучше выпьем. Любишь танцевать? Видимо, Антонио сегодня чем-то сильно провинился перед небесами, и тормоза у него наконец отказали. — В Нью-Йорке много клубов, carissimo, — бросил Стейси, проходя мимо. — Стой. Стейси обернулся и вопросительно приподнял брови, на губах играла ухмылка. Обратного пути и прощения не будет, но Антонио знал, что хочет сделать и сделает. — Договорились. — Вот так бы сразу. Идём? — Стейси подмигнул. — Сейчас?! — А в чем проблема? Антонио, когда твои девушки хотели секса, ты им так же отвечал? Антонио молча развернулся к лестнице, чтобы не убить Стейси при полном клубе свидетелей. — Разве у тебя наверху есть веревки? — поинтересовался Стейси на середине ступенек. — Что? — Веревки. Привязать. — Почему это у меня должны быть веревки, если идея твоя?! — Ну я думал, у тебя есть, — Стейси стоял на ступеньку ниже, так они почти сравнялись ростом, и Антонио всё ещё колебался, не спустить ли его с лестницы раз и навсегда. — А ещё наручники, цепи и плети, полный подвал! — О, ты растешь в моих глазах, — Стейси открыто ржал. — А мог бы и завести, расширить круг клиентов! Ну так что с веревками? В подвале пахло землёй и кирпичами, шум сверху почти не доносился, лампочка бросала резкие тени. — Кстати насчёт расширения, ты не думал сменить место? Я понимаю, этот клуб тебе дорог как память, но что насчёт развития? Например, в Сохо, что скажешь? — Стейси болтал, как ни в чем не бывало, а Антонио передвигал ящики и боролся с отчаянным желанием взять Стейси за плечи и спросить: тебе действительно настолько все равно? И если да, почему не я?! Если ты не хочешь меня, какая разница с завязанными глазами?! Если Стейси съязвит в ответ, это ничего. Антонио боялся как раз, что Стейси не будет смеяться и язвить, а посмотрит серьезно и грустно, снова опустит уголки губ и скажет: не надо так. И это будет концом всего. — Нашел, — Стейси бросил ему моток верёвки. — И как я должен выбирать и предлагать? — зло спросил Антонио, пока запирал подвал. — Объявление повесить или аукцион устроить? — Крутая идея! Мне даже интересно, какая была бы ставка. Антонио, ты б сколько дал? — Я сейчас дам тебе по зубам, и ни аукциона, ни секса не будет, — Антонио пообещал это так спокойно, что сам удивился. — Как скажешь, — Стейси развел руками. — Хотя зубы тут вообще лишние. Кстати, вот ещё повод переехать, у тебя в спальнях душа нет. Займу твой на пять минут, ты же не против? Антонио остался стоять столбом у подножия мансардной лестницы и пытаться развидеть обратно мысль о Стейси под душем; таком, как тем утром, с каплями воды на теле. Ближайшая к лестнице спальня была свободна, Антонио машинально содрал с кровати постельное бельё, расстелил чистую простыню и обвел комнату глазами. В спальнях он ничего не менял, только покрасили заново стены и окна да заменили самую расшатанную мебель. Кровать, вешалка для одежды, тумбочка — посетителям большего не требовалось. Антонио отодвинул жалюзи: окна спален выходили на заднюю сторону дома, там было сейчас пусто и черно. Июньский городской воздух не освежал, а только веял жаром. — Что там, звёзды? Или полиция? — Стейси управился быстро и уже стоял посреди комнаты и завязывал себе глаза сложенной банданой. — Вроде нормально. Давай, помоги мне с руками. Стейси без раздумий растянулся на кровати. Антонио тщательно гнал всякие мысли о предстоящем, пока приматывал запястья веревкой к кроватной раме, и все косился на улыбку. Теперь, когда Стейси его не видел, ещё труднее было отвести глаза от этих губ. — Подожди-ка, — окликнул Стейси, едва он отошёл. — А раздеть?! — Я?! — Ну я же сам так не смогу! Антонио злобно матерился и развязывал верёвку обратно. Стейси разделся, поправил съехавшую повязку и улёгся заново. — Надо было тебе не глаза, а рот завязать, — проворчал Антонио. Все стало ещё хуже, теперь он мог смотреть не только на рот, и петли веревки ложились кое-как, а то и мимо, процесс затянулся. — Ты меня обижаешь, я не так плох в минете! — Стейси! — Молчу. Я бы даже сложил руки на груди и попросил свечку, но руки уже привязаны, свечку разве что в... — СТЕЙСИ БЛЯДЬ!!! — Антонио, так же оглушить можно, я знаю, что у тебя есть голос! — Не тяни там, — напутствовал его смех Стейси в спину. Антонио запер дверь, бросил ключ в карман, судорожно ощупал — вдруг вывалится или перепутается с другими. Из других спален доносились приглушённые голоса и стоны. Антонио поторопился сбежать вниз, сразу в подвал, чтобы ни с кем не встретиться, открыл первую попавшуюся бутылку, хлебнул и плеснул на шею и воротник. Подвал он попытался запереть ключом от спальни, удивился, почему не подходит; поднялся и постоял ещё с минуту, решаясь, под дверью. Можно было вообще никуда не ходить, просто подождать тут... ах да, надо же было выпить и отбить запах своего одеколона... Антонио машинально при входе щёлкнул выключателем, включил обратно и уставился на кровать. Стейси лежал свободно и ровно, расслабив руки. На звук шагов он повернулся к двери и улыбнулся. — Ромео, где ты там? Джульетта так замёрзнет. Антонио, как на верёвочке, сделал несколько шагов, остановился у самой кровати и обежал глазами всего Стейси, от согнутой в колене ноги до паха, до небольшого пока члена и дорожки волос; до впавшего живота, темных сосков и губ. Полжизни он мечтал их поцеловать — и наконец наклонился. Стейси помедлил пару секунд и ответил с энтузиазмом. Антонио прижимал его плечи к постели и глотал воздух, как тонущий. — У тебя хороший вкус, чувак, — прошептал Стейси, и низкие нотки заставили зашевелиться волоски на загривке. — Хороший бурбон. Иди сюда. Антонио лег рядом и снова потянулся целовать, беспорядочно шарил руками по телу, впитывая это ощущение прохладной, быстро согревающейся кожи, жестких волос, твердых коленок и ребер, легкого запаха алкоголя от самого Стейси и вкуса его губ. — Хэй, куда так торопишься, — низкий, бархатный шепот доводил до исступления. — Ты в первый раз, да? С мужиком? Антонио кусал губы, чтобы не забыться и не ответить, прижал Стейси к постели, а тот рассмеялся, приподнялся и поймал губами мочку уха. — Расслабься. У тебя стоит, значит, справишься. Кстати, если у тебя нет заскока на секс в одежде, разденься, удобнее будет. Антонио торопливо расстегивал пуговицы, обращенное к нему лицо напрягало, хотя если бы Стейси видел, все бы уже пошло не так. — Это ты хорошо решил, в первый раз все должно быть хорошо. Как с бухлом, если начнешь с дерьма, потом так и не поймешь разницу. И в сексе лучше начинать с тем, кто умеет. Не со шлюхой, просто с тем, кто это дело любит. Как тебя зовут, кстати? Не хочешь говорить? Дай угадаю. Джимми или Томми? Или Сэм? Или может Альберто? Или Антонио? Или Стив? Антонио вздрогнул и успел ужаснуться, что Стейси все понял и только издевался до этого момента, но Стейси выгнулся. — Будешь тогда просто чувак. Как он, — Стейси выпятил бедро. Антонио провел ладонью по татуировке, которая так долго его дразнила; обвел по краю и прижался губами. — Иди сюда, — позвал Стейси. — Вот так, ближе. Возьми мой член, не бойся, он не кусается. А теперь оба, твой и мой. А девушка у тебя есть? Поцелуй меня, если нет... Что-то ты долго думал. Есть, но не дает? А ты ее любишь, чувак, когда ты про нее подумал, сразу стал каменный... Стейси шептал, а Антонио вспомнил про Энн и заново облился огнем стыда, стоило представить, что это она улыбалась бы ему так и целовала. Но стыд только подстегивал возбуждение. Без одежды было намного лучше. Антонио прижимал Стейси к постели и прижимался всем телом к нему. Губы Стейси от поцелуев уже распухли. — А ты мне нравишься, — шептал Стейси. — Сожми вот так еще. Расслабься. Кайф, правда? Круче травы. Ох... Антонио сгорал от желания сорвать повязку и поцеловать Стейси глаза в глаза, и одновременно от страха, что бандана сползет; и еще от ревности к этому шепоту. Стейси даже не думал о нем, весь отдавался кайфу с каким-то якобы незнакомцем! Но как бы то ни было, Антонио не хотел упускать ни секунды времени и ни уголка этого тела, некогда было отвлекаться на неловкость. Когда он взял в ладонь поджавшиеся яйца, провел ниже и сжал задницу, Стейси выдохнул. — Давай, да. Не отвлекайся, я готовился. Презервативы в тумбочке, если ты не знаешь. К счастью, они там были. Антонио раскатал резинку. — Положи ноги на плечи, удобнее будет — подсказал Стейси. Он часто дышал и вздрагивал от нетерпения, член налился кровью. Антонио послушался, придержал голени, уперся головкой в отверстие — показалось очень туго. — Чувак, ты не мерседес на задней передаче, туда или сюда! — яростно прошипел Стейси, и Антонио толкнулся сразу до предела. — О Мадонна, — стон взвился и упал, Стейси подался вперед. — Вот так. Давай. Антонио забылся и сам чуть было не застонал, но в последний миг вцепился зубами в свою руку. После он целовал Стейси почти без передышки и слышны были только шлепки, вздохи и скрип кровати. Стейси метался под ним, дергался, выгибался, стоило отстраниться, Антонио быстро двигал всей ладонью по его члену и едва дождался, пока Стейси задрожал и обмяк, чтобы тоже кончить. — Не мерседес, лимузин, — посторгазменная лень Стейси длилась недолго. — Ты хоть белый или черный? Антонио цапнул его за распухшую губу, а Стейси засмеялся. — Нет, чувак. На второй заход — плохая идея. Но ты заходи, вдруг тебе еще повезет. Антонио воспринял это как намек на прощание, сполз с кровати — дрожали и руки, и ноги, — и принялся одеваться. Стейси лежал на спине, смотрел вверх и глубоко дышал. Перед уходом Антонио поколебался, наклонился и быстро скользнул губами по губам. — Чао, бамбино, — улыбнулся Стейси, и Антонио наконец выскочил, чтобы за дверью упереться головой в стену и беззвучно заорать.