Cambiano

С утра еще до кофе и завтрака Антонио тщательно выгладил брюки и рубашку, стоя в одних трусах и распевая в голос; так же тщательно побрился и причесался и спустился вниз в полной готовности ко всему на свете. Хватит жить в этом дурмане — половину своей жизни он прекрасно провел без Стейси и его причуд! В конце концов, скоро он станет совладельцем крутого клуба на набережной! Пора было готовить прощальную вечеринку, приводить в порядок «Kings» к передаче новым хозяевам, перезаключать договоры с поставщиками, и так далее, и так далее. Никаких утренних, дневных и вечерних визитов к Стейси — и без него есть чем заняться. Подальше от этой стойки, этих спален и от собственной в том числе, чтобы ничего не навевало! Антонио украдкой вздохнул. Само собой предполагалось, что в «Bourbon» Стейси вряд ли будет заходить реже, чем в «Kings», но Антонио твердо намеревался вернуть свою жизнь на прямые и понятные рельсы. — Вы со Стейси поругались, что ли? — бесхитростно спросил Бассанио на следующий день. Они ехали на такси домой после подписания документов, и Антонио то и дело судорожно щупал портфель, не выпало ли что-нибудь. — Почему?! — Ну он вчера не приходил. И ты какой-то кислый. Антонио покосился подозрительно, но физиономия Бассанио отражала только чистосердечное беспокойство. Антонио не очень верил физиономии юриста, особенно если тот был его давним другом, но предъявить ничего не мог. — Ничего подобного. Я просто пытался вспомнить, когда расстался с Мейбл. — В начале весны? — Да. Ужасно. Бассанио, почему у Порции нет толпы подружек, с которыми можно познакомиться?! — Потому что у нее есть лучший в мире муж, лучший в Нью-Йорке клуб и еще один тупой, но давний друг? — Мог бы добавить хотя бы «лучший» к другу тоже! — Антонио засмеялся, толкнул Бассанио и в очередной раз пощупал портфель. *** Антонио старался не заводить какие бы то ни было отношения, хоть по любви, хоть за деньги, в собственном клубе, но раз уж они скоро переезжают, можно было завязать с кем-нибудь знакомство с дальним прицелом. Сегодня была не «его» смена, хотя в отсутствие постоянного бармена они оба с Бассанио оставались внизу по меньшей мере часов до двух. Да и куда еще ему было идти, если не хотелось спать? Они едва открылись, люди пока что забегали больше перекусить, чем выпить и повеселиться. Хлопнула дверь, и сердце Антонио стукнуло, но тут же он понял, что ошибся. — Майкл?! — он поспешил ему навстречу. — Привет, ты откуда?! Очень рад тебя видеть, ты же еще ни разу здесь не был. — Я встречался кое с кем неподалеку и решил зайти, — Майкл, видимо, тоже чувствовал себя неловко и и неуместно здесь в своем наглухо застегнутом костюме, в очках и с книгой в руках. — Присаживайся. Что будешь пить? Или есть? Майкл выбрал самый дальний и темный угол и попросил вина. Антонио подсел было к нему, но Майкл был неразговорчив и так очевидно хотел остаться один, что Антонио сжалился и вернулся к стойке. Удивительным образом с его появлением стало как-то спокойнее. Антонио убеждал себя, что это была вовсе не ревность к тому, где и как Стейси проводит свои вечера, когда не приходит в «Kings», но сам себе плохо верил. Клуб наполнялся людьми, движение и музыка привычно придавали бодрости. Антонио иногда поглядывал в дальний угол и понял, о чем говорила Энн: Майкл виртуозно отгонял от себя всех, кто бы к нему ни подходил. Только когда рядом появилась Сара, он поднялся и о чем-то недолго с ней разговаривал. На время Антонио отвлекся легким флиртом. Эту девушку он раньше здесь не видел, иначе бы запомнил — очень хорошенькая, светлыми кудрями и фигурой она походила на Шерри, подружку Дрю. Антонио не особенно рассчитывал, что у знакомства будет продолжение прямо сегодня, но исправно отсыпал комплименты и улыбки ради своего и дамского удовольствия. Чуть погодя он снова подошел к Майклу. Тот поднял бокал, как салют — уже другой, не с вином, а с коктейлем. — Не знал, что ты любишь коктейли. — Энн говорила, этот вкусный, — Майкл допил все, что оставалось, одним глотком. — Ты прав, пора переходить на серьезные вещи. Антонио покосился на заказанный коньяк с сомнением, но как он помнил, Майкл мог выпить и побольше. — Не боишься мешать? — спросил он на всякий случай, но Майкл только усмехнулся. Кажется, что-то у него было не так, но что? Опять всерьез поругался со Стейси? В конце концов, у Майкла была и своя работа, может, дело в ней? Пьянея, Майкл разговорчивее не стал, и Антонио вернулся к стойке и возможной подружке — имя она все еще не назвала, но откровенно строила глазки и предлагала угадать. Флирт не мешал краем глаза поглядывать за движением официантов по залу. Антонио забеспокоился: Майкл встал и схватился за столик, когда Сара снова подошла. Может, пора вызвать ему такси? Но тут его перехватили с вопросами о переезде — слухи расходились быстро — а через несколько минут Майкла в зале уже не оказалось. Антонио выбрался на крыльцо, но и там его не было. Он постоял, огляделся, — начал накрапывать дождь, — и вернулся, утешая себя, что Майкл взрослый серьезный человек, и даже если плестись нога за ногу, до его дома не больше получаса. — Джейн, — наконец улыбнулась девушка, когда Антонио поднял руки и торжественно сдался. — Не может быть. Тебя должны звать феей. Или Грэйс, или Стелла, например. — Почему Стелла? — слегка ревниво переспросила та. — Потому что это значит «звезда», — таинственно прошептал Антонио, наклонившись. Джейн весело улыбалась, Антонио улыбался в ответ и про себя жалел, что у Стейси в квартире нет телефона. Ну не бежать же туда на ночь глядя?! Тем более, что Майкл вполне мог захотеть пойти куда-то еще, и он будет дураком, если пробегает туда-сюда. Прошло не полчаса, а все полтора, Джейн уже сама наклонялась к стойке, когда Антонио ей что-нибудь шептал. Антонио снова глянул поверх голов, увидел, как Бассанио машет ему рукой от двери к служебному выходу, извинился и протолкался к нему. Майкл сам на себя не был похож: мокрый, как мышь, всегда гладко причесанные волосы растрепались. Он держался за дверь, опустив голову, а за его спиной в проеме стеной обрушивался на землю дождь, брызги успели залить порог. — О Мадонна, что случилось?! — Антонио без раздумий ухватил его за ледяную руку и потащил наверх. — Пойдем скорее, с тебя же льет, тебе надо переодеться! — Иди в душ, я тебе сейчас дам халат и полотенце, снимай все это! — Антонио бросил на кровать вещи и обернулся. Майкл так и стоял посреди спальни, только закрыл лицо руками, и неожиданно из-под них вырвался высокий всхлип. — Майкл? — Антонио осторожно, еще неуверенно отвел ладони и посмотрел в глаза. — Энн?! Она встряхнула головой — с мокрых волос полетели капельки воды, — и заплакала уже открыто. Антонио крепко прижал ее к себе, не обращая внимания, что его рубашка тут же промокла тоже. — Энн, милая, что случилось? — он со всей возможной нежностью гладил ее волосы. — Тебя кто-то обидел?! Что такое?! Дать тебе платок? — В портфеле должен быть, — Энн судорожно шмыгнула носом и попыталась открыть замочек, но в итоге все содержимое раскатилось по полу. — Или нет. Я ключ потеряла, а залезть не смогла. Так глупо. И Стейси будет злиться. — Не будет. Ну что ты, зачем из-за этого так плакать? Ты что, так и шла обратно?! Энн, милая, ну почему ты не вызвала такси? Иди скорее в душ и согревайся, — Антонио взял ее ледяные руки и подышал на них. — Я пока пойду принесу тебе горячий чай. Или что-нибудь поесть, хочешь? — Чай, — Энн всхлипнула так горько, что у Антонио сжалось сердце и он снова быстро прижал ее к себе. — Давай, сними хотя бы этот мокрый пиджак, Энн, если я продолжу раздевать тебя сам, тебе придется выйти за меня замуж! — шутка была рискованная, но поток слез остановила. Антонио подтолкнул Энн в душ и побежал вниз в кухню. Мельком он подумал, что Джейн могла уже обидеться и уйти, и тут же выбросил это из головы, пока собирал посуду на поднос. — Я сегодня все, — он на ходу предупредил Бассанио, поднялся наверх, пристроил поднос возле кровати и подождал, пока Энн вышла. — Согрелась? Вот чай, — Антонио не стал предлагать ей что-то покрепче, помня, сколько успел в себя влить Майкл. На секунду у него мелькнуло сомнение — Майкл ли? — но даже для случайной мысли это выглядело глупо и к тому же в целом неважно. Антонио усадил Энн на кровать, подал ей чай и накинул на плечи одеяло. — Так лучше? — Да. Спасибо, — Энн наконец улыбнулась. Антонио смотрел, как она пьет чай, и этот миг был самым спокойным и светлым за все его последние дни. — Ляжешь? Тебе надо отдохнуть, — он забрал у нее пустую чашку. — А ты посидишь со мной? Или тебе надо вниз, я тебя отвлекаю, да? — Энн поежилась под одеялом. — Нет, я уже сказал Бассанио, что сегодня больше не спущусь, — Антонио осторожно подоткнул одеяло, и когда Энн полулежа устроилась на подушках, сел рядом и взял ее руку. — Мы сегодня подписали документы на покупку клуба. Все отлично, только этого окна мне там будет не хватать, — он посмотрел на скат крыши. Луны в окне не было, но виднелось несколько запоздавших тусклых звездочек. — А если сделать лестницу на крышу? — Энн, кажется, улыбнулась. — Можно и так. Еще все лето впереди, будет еще жарче. — С крыши можно будет смотреть на фейерверки в день независимости и день благодарения, — Энн села. — Точно, — для Антонио праздники обычно означали только еще больший поток гостей, работы и, само собой, выручки. Но пока у них полоса перемен, не сделать ли небольшое исключение из правил?! — Энн, милая, а что ты делаешь в ближайшие дни? — Теперь не знаю, — она легла и свернулась под одеялом в удивительно маленький клубочек. — Осталось записать буквально три песни, но Стейси, ммм.. был не в голосе сейчас. Пол орал, но пришлось отложить. Антонио порадовался темноте и тому, что Энн прикрыла глаза: лицо загорелось. Он яростно обругал себя, подавил все лишние мысли и как можно нежнее и легче поднес ее руку к губам. — Если ты свободна, может, съездим куда-нибудь на залив? Машиной или поездом, как захочешь. Энн распахнула глаза, во мраке еще более огромные и темные. — Ты серьезно?! — Я хоть раз тебя обманывал?! — Антонио тут же чуть не провалился сквозь пол от стыда за необдуманные слова. — Очень хочу, — Энн снова села, потянулась и коснулась губами щеки. Антонио едва сдержался, чтобы не потянуться следом за этим касанием. — Рэйчел звала меня к себе в праздники, но к ней я могу съездить и потом. — Замечательно, — Антонио немедленно решил, что поедет во что бы то ни стало. — Только не простудись, умоляю, мне будет очень стыдно, если ты не сможешь петь и после праздников. — Я постараюсь, — Энн отвела с лица волосы и закрыла глаза. Вскоре ее ладонь в руке Антонио расслабилась и готова была выскользнуть, если бы он не удержал. Полжизни назад Антонио лежал рядом с ней и не мог уснуть от волнения и блаженства — он улыбнулся воспоминаниям, наклонился и едва-едва тронул губами ее щеку, чтобы не разбудить. *** Антонио проснулся от движения рядом и улыбнулся, не открывая глаз. — Доброе утро. — Доброе утро, Антонио, — ровный голос был хорошо знаком, но принадлежал совсем не Энн. Антонио мгновенно проснулся, сел и увидел, как Майкл щупает свои вещи, висящие на стуле. — Всё ещё мокрые. Могу я у тебя попросить что-нибудь? — Конечно, — проснуться с Майклом почему-то было неловко. Может быть, причина была в выражении лица Майкла, на котором отражалась вся мировая скорбь. Антонио попытался пошутить, — ты же мне его вернёшь? — Я же не Стейси, — Майкл взял у Антонио вещи. — Спасибо. — А как ты попадешь домой без ключа? — спохватился Антонио. — У соседки сверху есть запасной, просто вчера ее не было. На трезвую голову можно и по пожарной лестнице. — Хорошо, — Антонио оделся тоже и нахмурился. — Слушай, почему всё-таки Энн вчера так плакала? Неужели только из-за ключа? — У всех есть свои личные дела, — сухо ответил Майкл. — Да, конечно. Просто я беспокоюсь. Вдруг что-то случилось. — Почему? — Майкл смотрел на него внимательно и подозрительно, Антонио смутился и тут же разозлился. — Как почему?! Я же ее знаю с тринадцати лет, с тех пор, как она только появилась! И знаю, что иногда она более уязвима, чем другие! — Ну хотя бы это ты знаешь, — непонятно, но вроде бы не сердито ответил Майкл. — Спасибо за гостеприимство, я пойду. — Да подожди, вдруг соседка ещё не вернулась, — Антонио остыл. — Давай хотя бы кофе выпьем, можем на крыше. *** Стейси разваливался на плитах крыши, как кот на солнце. Майкл сидел ровно, щурился от солнца и выглядел здесь забавно, но удивительно уместно. Внизу, как всегда, текла жизнь, можно было смотреть, как на соседних более оживленных улицах ездят машины и спешат люди. Антонио решил, что на новом месте обязательно сделает ход на крышу тоже. — Ты был в Помпеях? — спросил вдруг Майкл. — Нет, — Антонио почему-то смутился, словно только по собственной глупости до сих пор там не побывал. — Там на стенах написаны стихи. Очень много. Разные. И есть одна строка: просто «carmina non memini». — Я не помню никаких стихов? — сообразил Антонио. — Да. — К чему ты об этом? — Увидел граффити на стене, вон на том доме, и вспомнил. — Надо что-то такое написать в «Bourbon». Может, над входом. — Оставь надежду, всяк...? — ехидно усмехнулся Майкл. Антонио рассмеялся. — Сойдёт и «истина в вине». То есть в бурбоне. *** Антонио не знал, когда именно на него снизошло смирение: может, когда он ночью осторожно гладил волосы спящей Энн, а может, когда сидел с Майклом на крыше. Стейси, Энн и Майкл, — нельзя было принять кого-то из них отдельно, а к кому-то повернуться спиной. На самом деле Антонио и не собирался отворачиваться. Стейси мог регулярно злить его до белого каления, они могли поругаться и подраться, но был той самой солью из сказки — вкусом всей его жизни. Пусть все пошло не так — Антонио очень надеялся, что еще не поздно начать сначала. Необязательно раскрывать обман, ну, может быть, когда-нибудь потом; можно попытаться завоевать любовь, как если бы ничего не было. Антонио знал о нем как будто все, что можно знать, Стейси и не скрывал ничего. Но Антонио понятия не имел, чем его поразить или впечатлить, — Стейси слишком много видел; нынче и хорошее, и плохое скатывалось с него как с гуся вода. Правда, кое в чем Антонио очень надеялся как минимум не оплошать, если у него еще будет когда-нибудь шанс. На следующий день после подписания документов Порция приготовила праздничный обед на троих, но радостные тосты, как всегда, постепенно перетекли в обсуждение прощального вечера. — Стейси выйдет на сцену? Кстати, Антонио, куда он пропал? — Понятия не имею. Могу сходить к нему завтра — повод был как нельзя лучше. Порция глянула на него с легким подозрением. — Договорились. Кстати, там у самой стены на сцене стал проседать пол, успеем починить? А ещё мне показалось, что микрофон стал фонить. Как вы думаете? Бассанио пошел посмотреть, что с полом на сцене, Порция вытирала бокалы. Антонио собрался с духом. — Порция, ты взрослая замужняя женщина. Так? — Да, — Порция поставила на стол сияющий бокал. — И ты мне друг? — Конечно, — Порция перекинула через плечо полотенце и подозрительно насупилась, напомнив одновременно и юную себя, и свою матушку, которая могла таким же полотенцем от души хлестнуть по загривку. — Антонио, в чем дело? — Ты можешь мне объяснить... рассказать примерно, в целом, ну, теоретически, как правильно делать минет?! Антонио впервые в жизни увидел, чтобы Порция от изумления разинула рот. Как будто ему и так не хотелось провалиться в подвал, за спиной возмущённо взревел Бассанио: — Ты это о чём?! Моя жена не шлюха! — Оу, — под перекрестным огнем гневных взглядов Антонио даже отступил. — Простите, ребята, я не думал, что у вас все так... — У нас не так! — хором перебили оба. — Тьфу, чтоб тебя! — Антонио, а зачем тебе это? — пугающе ласково спросила Порция. — Ничего не хочу об этом знать! — поспешно открестился Бассанио. — Да, Порция?! — Знаешь что, — Порция выдержала поистине драматическую паузу и ткнула Антонио кулачком в лоб. — Просто налей Стейси побольше, и ему все будет окей. Вторая драматическая пауза была прервана весёлым вопросом с порога кухни: — Я не ослышался, мне здесь хотят налить? — Да-да. Мне тоже надо выпить. И поговорить с тобой. Насчет прощальной вечеринки, вот, — Антонио подумал, что иногда соли и перца в жизни бывает всё-таки слишком много. *** Антонио убедился, что у него лучшие в мире друзья: ни Порция, ни Бассанио ни слова не сказали ему после, а в лица он дня два старался не смотреть. В суете переезда это было не так уж сложно: Антонио не подозревал, сколько всего нужного и ненужного скопилось в клубе за годы. — Левее. Еще, нет, а теперь чуть-чуть обратно, — командовала Порция, пока они с Бассанио приколачивали над входом объявление о прощальном вечере. — Какая досада, что мы пропускаем День независимости с этим переездом! Надо было или раньше, или позже начинать. — На самом деле нет, — Антонио на всякий случай слез со стремянки. — Ребята, я, эээ, хотел предупредить. Я уеду после вечеринки на два дня. А потом вернусь и сразу начну все перевозить! Бассанио с грохотом уронил молоток, Антонио проводил взглядом его полет в полуметре от себя и машинально перекрестился. — Антонио, ты серьезно? — Порция постукивала носком туфли по полу и смотрела на Антонио так, будто не могла понять, как с ним обращаться: как с преступником или как с душевнобольным. — Ну да. А что?! Мы ни на один праздник не брали выходных для себя, ни разу за все эти годы! Что, я не могу уехать из Нью-Йорка ненадолго?! — Можешь, конечно, мы же ничего не говорим, — Бассанио слез со стремянки, обнял Порцию и ловко поцеловал, пока она набирала воздуха для тирады. — Порция, а может мы, раз так, тоже куда-нибудь съездим? Антонио сбежал от греха подальше, терзаясь одновременно благодарностью и завистью. Не то чтобы Антонио на что-то рассчитывал или строил планы, но к важным событиям предпочитал готовиться заранее. Сейчас он злился на себя, что сунулся с вопросами к Порции, когда в клубе было столько профессионалов любого пола. Антонио подумал и выбрал Сьюзен: во-первых, она работала в клубе еще до того, как они его купили, во-вторых, никогда не одалживала денег и не просила угостить в кредит, и в-третьих, никогда не обсуждала клиентов. — Объяснить, как это делать?! Антонио, мальчик мой, ты что, так намекаешь, что хочешь минет? Сказал бы сразу, я тебе даже скидку сделаю, — Сьюзен вынула изо рта сигарету и сложила губы трубочкой. — Сьюзи, я знаю, что ты чудо, но мне не надо, правда! Мне интересно, как это правильно делать, и все! — Антонио мысленно попрощался с остатками своей адекватности и репутации заодно, а лицо Сьюзен отразило сложную работу мысли. — Детка, я показывала девочкам, как это делать, но не на воздухе! — она повертела руками, изображая нечто непонятное и неприличное. — Этому надо учиться на человеке! Могу показать на тебе самом. Или оставлю вечером щелку в двери — смотри, мне не жалко. Антонио живо представил, как его кто-нибудь за этим обязательно настигнет, и отказался от бесплатного вуайеризма. — Ну тогда тренируйся на бананах, что ли, — фыркнула Сьюзен и затянулась снова. Антонио вспомнил, как затягивается Стейси, и украдкой пронес с кухни наверх пару бананов и грейпфрут для маскировки. Банан оказался слишком спелым и под языком мялся, а в горле вызывал кашель. Антонио подавился, еле откашлялся, злобно сожрал случайно откушенную половину и запил коньяком из шкафа, но не успел ещё дойти до стадии дзена, как в дверь кабинета заглянул Стейси. В последние два дня Антонио казалось, что Стейси, как чертик из коробочки, является каждый раз, когда он о нем думает. Ну или просто Антонио думал о нем постоянно, а Стейси снова почти не вылезал из «Kings». — О, банан, — Стейси немедленно ободрал кожуру со второго, нетронутого, и так всосал его в рот, что Антонио решил на всякий случай не вставать из-за стола. — А ты что тут сидишь? — Думаю, — мрачно ответил он. — Кстати, а как ты сегодня собираешься петь? — А что не так? — Энн говорила, ты взял перерыв, — Антонио слегка смешался. — Так это перерыв от Пола, carissimo, — заржал Стейси. — Два дня, ну три, куда больше? А Полу я сказал неделю, потому что он меня достал. Запись, фотосессия, интервью, — я ему что, магнитофон, чтобы работать без перерыва?! Антонио возвел глаза вверх, но распятие осталось в спальне.