Far Ahead The Road Has Gone

Атлантис. Год спустя они наконец поверили, что происходящее – не сон, а Рейфы – реальность. Они едва не потеряли Атлантис. Город удалось спасти в самый последний момент благодаря МакКею и Зеленке. Эти двое в очередной раз совершили невозможное, и одному Богу было известно, как им удавалось так хорошо справляться с поставленными перед ними задачами. По крайней мере, на протяжение последних двух недель, к концу которых учёные держались исключительно на стимуляторах. С другой стороны, они потеряли Форда. Джон не мог забыть выражение лица лейтенанта, когда был получен приказ отступать. Ему было больно. Терять такого молодого, веселого парня нелегко. Особенно если он член твоей команды. Шеппарду казалось, будто он потерял младшего брата. – Родни, иди спать, – хмуро приказал он, увидев в диспетчерской засидевшегося за работой МакКея. – И рад бы, да не могу, – съязвил тот. – Мы понятия не имеем, как запущенный вручную МНТ синхронизируется с жизнеобеспечением города. В любой момент может произойти спонтанное возгорание, и надо… – Родни! – рявкнул Джон. – За этим может проследить кто–нибудь другой, не обязательно ты. Иди спать, пока я сам тебя не отволок. МакКей расстроено всплеснул руками. – Иду уже! – проворчал он через плечо. – Только не вздумай предъявлять претензии, если город взлетит на воздух! Шеппард проводил его взглядом. Когда Атлантис основательно тряхнуло, он целую минуту был уверен, что физик погиб. Тогда Джону было плохо, как никогда в жизни, и он с отчаянием думал, что на месте МакКея должен быть он. И происходящее – не судьба, а рок. Он выжил, а они просто… исчезли. Услышав в наушнике голос Элизабет, Джон почувствовал такое облегчение, словно с его плеч свалилась целая гора. Доктор Вейр встретила Шеппарда после того, как его отпустили с Дедала, но, обнимая её, Джон признался, пусть только самому себе, что она не тот человек, которого он хотел бы видеть, вернувшись в город. В нескольких миллионах световых лет от родного мира закон «Не говори, не спрашивай» практически не имел силы. В галактике Пегас вопрос о сексуальной ориентации мало кого заботил, особенно, когда приходилось волноваться о более значимых проблемах. Но, к сожалению, МакКей оказался абсолютным натуралом, хотя при этом гомофобом не был. За прошедший год стремление Шеппарда защитить Родни несколько трансформировалось. И он сам не знал, как с этим жить. Джон поклялся себе, что не сделает ничего такого, что повлечёт за собой потерю доверия и дружбы Родни. Немного успокаивало то, что тот на бзики командира не обращал ни малейшего внимания. И слава Богу! Романтически настроенный Родни был бы катастрофой. В таком состоянии он перевозбуждался, становился нервным, неуклюжим и совершенно терял концентрацию. Так что если бы у них с Джоном завязались отношения, ему пришлось бы – для их же общего блага – убрать учёного из команды. А как прикажете защищать Родни, не будучи с ним хотя бы на одной планете?! Родни стал для Джона центром Вселенной, ему постоянно хотелось поцеловать ученого. Но Шеппард сцепил зубы и вместо того, чтобы попытаться соблазнить МакКея, изо всех сил старался сохранить их отношения в строго дружеских рамках. …Проходя мимо лабораторий, он вновь услышал знакомый голос. Совершенно вымотанный Родни что–то отслеживал на своем ноутбуке и прервался, только когда почувствовал чьё–то присутствие. Джон хмуро встретил его встревоженный взгляд. – Пока ты на меня не наорал: я честно пытался заснуть. Меня вызвала Симпсон, она не смогла достучаться до Радека, а тут непонятные скачки напряжения… – Родни! В течение ближайших суток ты прогнозируешь реальную смертельную опасность? – Ммм, вряд ли. – Тогда иди спать! Для разнообразия МакКей даже не стал спорить. Джон не знал, радоваться этому или нет. *** Радек. Шеппарду он нравился, действительно нравился. Но при этом чех безумно его раздражал. Зеленка на удивление хорошо сработался с МакКеем. Эти двое работали настолько на одной волне, что порой заканчивали фразы друг за друга. Радек всегда принимал сторону Родни, помогал ему в любом научном проекте, но умел настоять на своём, если считал это нужным. А главное, ученые обращались друг к другу по именам! Несмотря на то, что с Джоном МакКей проводил гораздо больше времени, он так ничего и не услышал в свой адрес, кроме безликого «майор». Ладно, учёные – гражданский люд, у них не было альтернатив… Но всё равно! … Ревность – та ещё дрянь… *** Законных семь часов сна Джон всё–таки урвал. Потом его вызвала Элизабет. Родни он нашёл в диспетчерской под наполовину сгоревшей консолью. И прежде чем открыть рот, Шеппард должен был раз десять медленно вдохнуть и выдохнуть. – Кажется, я приказал тебе спать. Причем повторил приказ! В ответ раздался гулкий удар, за которым последовала гневная тирада. Чуть позже из–под консоли показалось виноватое лицо. – Помнишь замену Гродина? В обязанности парня входит контроль над Вратами, ему всего лишь нужно было активировать щит... А этот кретин уснул. Когда кто–то попытался набрать наш адрес, народ перепугался, и, естественно, вызвали меня, – было видно, что Родни и сам не в духе. – Не мог же я их послать!. – И давно ты здесь? – Не знаю, часа четыре… – И за это время ты не нашёл себе замены? – Если ты не заметил, практически все спят. В ответ Джон выразительно приподнял брови, и Родни задрожал. – МакКей, ты меня провоцируешь? – Эээ… Договорить им не дал сигнал тревоги. Выбираясь из–под консоли, Родни снова умудрился стукнуться головой. Джон помог ему подняться, не переставая про себя материть всех подряд за то, что на МакКея наседали по любому поводу. А тот в помощи никогда не отказывал… Родни метнулся к соседней консоли. Прочитав данные, он побледнел. – Что происходит? – в диспетчерскую вошла Элизабет. – Чёрт! У Джона сжалось сердце. – Что? – Родни? Обменявшись немного раздражёнными взглядами, Джон с Элизабет переключили всё внимание на МакКея, который нервно махал руками, что само по себе было дурным знаком. – Они возвращаются, – учёный смотрел на них с обречённым выражением лица. – Корабли Рейфов. Они возвращаются. – Как скоро? – коротко спросил Шеппард. – Через десять часов. Если нам повезёт, то через десять с половиной. – Проклятье, – Джон повернулся к Элизабет, она смотрела на него широко распахнутыми глазами. Плохо. Точнее хуже некуда. – Нужно подключить МНТ к Вратам, энергии должно хватить на эвакуацию людей на Землю. Пошлите кого–нибудь разбудить спящих, на случай, если они не услышат объявление по селектору. Зовите Зеленку, пусть как можно скорее готовит свой компьютерный вирус. – Минуточку… – Остаток энергии МНТ используем для самоликвидации, – Джон старательно игнорировал попытки Родни открыть рот. – Я останусь, чтобы удостовериться в этом. – Нет! Это… безумие! Элизабет, ты не можешь позволить ему сделать это! – Родни, я тоже не вижу другого выхода, – внешне спокойно, но с ноткой отчаянья в голосе ответила она. – Независимо от обстоятельств, мы обязаны позаботиться о том, чтобы Рейфы не добрались до Земли, – Элизабет смотрела на Джона с грустью. – Прости. – Нет, должен быть другой способ! Дайте мне подумать… – Родни! – МакКей смотрел на него, как на предателя, и Джон возненавидел себя за этот взгляд. – Ты едва держишься на ногах, ты не в том состоянии, чтобы спасать кого–то! Дедал улетел, и даже будь он здесь, ему не выстоять против десяти кораблей Рейфов. Эвакуация – наш единственный выход! Так что прекрати скулить, найди Зеленку и марш через Врата! Немедленно! – Майор… – Выполняй! Родни послал ему ещё один отчаянный взгляд, потом покорно развернулся и вышел из диспетчерской. Элизабет с облегчением смотрела ему в спину. Шеппард знал, что решение далось ей не легко, но, как и тогда, у них не было времени на разговоры. Элизабет прекрасно это знала. Встретив её взгляд, полный горечи и нежности, Джон постарался подавить дрожь. – Несколько дней назад ты уже делал это. – Это наш единственный шанс, – мягко ответил он. – Знаю. Но это не значит, что он мне нравится. *** Два часа спустя Зеленка объявил, что вирус готов и МНТ можно перевозить в зал Врат. После ухода последнего члена экспедиции Джон должен будет подключить МНТ и взорвать все, что только можно. Чеху оставалось показать ему, как это сделать. Как только Зеленка ушёл, к Шеппарду подошёл Родни. – Слушай, похоже, мы слишком торопимся. Рейфы, конечно, никуда не денутся, но вдруг они просто не смогут найти нас здесь? Как тебе идея исчезнуть? – О чём ты? – Предлагаю подключить МНТ к креслу и перепрятать город. Посидим в укрытии до окончательного ухода Рейфов. – Ага, в последний раз это сработало на все сто. – Послушай, я предлагаю спасти Атлантис, а не взорвать его! – Родни, мне надо эвакуировать людей! Оставшейся энергии не хватит даже на пару миль! Лучше проследи, чтобы твои учёные были готовы к отправке на Землю. – Правильно! Лучше потворствовать твоему комплексу героя и дать тебе взорваться! Не хочу разочаровывать вас, майор, но памятник вам всё равно не поставят. Никто даже не узнает о вашем подвиге, а вечная память спасителю – лишь фигура речи! Неприятно, правда?! Но такова реальность! Ваша смерть мало того, что пройдёт незамеченной, она будет бессмысленной! Зато вы, конечно, погибнете с чувством выполненного долга! Последние два предложения Родни проорал так, что на них стали оглядываться. Джону было больно. Ничего более обидного МакКей никогда ему не говорил. Слова жгли огнём, Шеппард считал их несправедливыми, это решение он принял, чтобы защитить ученого! Повернувшись к Родни, он постарался, чтобы его голос звучал как можно холоднее. – Почему бы тебе не заняться своей работой? Оставь мою мне. Лицо физика застыло, на Джона он смотрел почти с ненавистью. – Верно. У меня есть работа. Прошу меня извинить. Джону показалось, что за восемь часов до смерти он умудрился разрушить единственную дружбу, которая у него только была… За семь часов и двадцать минут до конца, когда Джон приводил в порядок свои рапорты для КЗВ, отключился свет. Аварийное освещение моргнуло – и тоже отключилось. Шеппард кинулся в диспетчерскую. – Что случилось? – спросил он, встав за спиной Зеленки, который при свете ручного фонаря переставлял кристаллы на управляющем пульте. – Родни. Он утащил МНТ в комнату с креслом. – Проклятье! Я же сказал, что не сяду в него! Тем более, что Карсон и Кусанаги собрались эвакуироваться! Что, чёрт возьми, он делает? – Полагаю, он считает, что не нуждается в них. – Что ты имеешь в виду? – Родни создал интерфейс, работающий даже с искусственным геном. Правда, мы его не проверяли… Но если сработает, узнаем об этом через минуту или две. – Нет, не узнаем! – Джон вытащил рацию. – МакКей! Слезай с этого чёртового кресла! Повисла долгая пауза, Шеппард уже собрался на второй заход, когда в наушниках раздался усталый голос Родни. – Прощайте, майор, – два простых слова, и Джон почувствовал, как в жилах застывает кровь. Ему кинули его же собственные слова. Ситуация выходила на новый уровень… – МакКей, немедленно слезай с кресла! Родни! – Шеппард испугался, услышав в ответ тишину. Он предпринял еще одну попытку: – Всем, кто меня слышит! Говорит Шеппард! Вытащите МакКея из комнаты с креслом! Зеленка работал на износ, стараясь наладить работу хоть каких–то систем. – Слушай, если у него не получится, это его не убьёт? – Нет, – коротко ответил Радек. – А вот если получится, скорее всего, да. *** Родни подсоединил МНТ к креслу, убедившись, что оно отключено от всех остальных систем. Работа была простенькая, если потребуется, Радек взломает его защиту меньше, чем за десять минут. А больше ему и не нужно. Он посмотрел на интерфейс, искренне надеясь, что написанная на коленке программа и собранное на живую нитку устройство сработает, как надо. По крайней мере лампочка индикатора, отвечающего за связь человека с креслом, показывала, что пока всё работает. Родни сел поудобнее и постарался расслабить пальцы, сжатые в кулаки так, что побелели костяшки. Это был самый важный эксперимент в его жизни. Все должно было получиться. Кресло ожило и загудело; теперь Родни скорее лежал на откинувшейся спинке, чем сидел. Он нервничал, сердце стучало, как бешеное, на лбу выступил пот. Так было надо. У него не было другого способа уберечь некоего майора ВВС от очередной попытки суицида. С него хватит. МакКей устал бояться за друзей. Ему вовсе не хотелось становиться героем, просто это был единственный способ спасти город и его жителей. Да и действовал Родни строго по приказу. Кроме того, если он окажется достаточно удачлив, то, возможно, ещё и выживет. Надежда на это была слабая, но всё же… Вдруг он получит второй шанс? Может быть… В реальность его вернула неожиданно проснувшаяся рация. – МакКей! Слезай с проклятого кресла! – Джон буквально орал. – Прощайте, майор, – ответил Родни, отбрасывая рацию и полностью концентрируясь на Атлантисе. Получалось так, как он и представлял, даже лучше. Город раскинулся перед ним в холодном синем свете. Он был странно прекрасен в своих строгих переплетениях, в том, как важна была в его жизни каждая деталь. Родни чувствовал, как его затягивает, разум выдавал миллионы решений. Он попробовал вызвать карту базовых систем, и она тут же появилась. Если Джон ощущал подобное каждый раз, когда взаимодействовал с технологией Древних, Родни оставалось только завидовать… То, что искал МакКей, удалось найти в сердце города. Но Родни не сразу кинулся работать. Он восхищался Атлантисом, но не забывал о том, как всё может измениться, стоит городу засечь его вторжение. Связь работала прекрасно, и Родни осторожно заставлял Атлантис подчиняться своим командам. Пока получалось. МакКей восхищался точностью систем, бездействовавших десять тысяч лет, тем, с какой легкостью они ожили и заработали. Проведя рутинную проверку безопасности, Родни постарался увеличить скорость. Нельзя было терять ни секунды. Внезапно синие тропы стали кроваво–красными, сигналя, что он попался. Искусственный интелект Атлантиса недвусмысленно предупреждал, что он не потомок и дальше ему пути нет. Родни игнорировал предупреждение, успешно избежав попытки его остановить. Он устремился в противоположный конец города, не переставая поддерживать связь с основными функциями систем. Системы безопасности Атлантиса легко преодолели его защиту. МакКей приготовился к главной в его жизни гонке. *** – Что значит «да»? Ответить Радек не успел, лишь испуганно дёрнулся, когда вокруг всё задрожало. – Зеленка? Объяснись! – Джон! Что случилось? – в диспетчерскую вошла Элизабет со следующим за ней по пятам Карсоном Бекеттом. – Родни. Он пытается переместить город. – Как? Разве он может? – занервничал Карсон. – Он создал интерфейс, чтобы можно было контролировать кресло, – пояснил Зеленка. – Ясно, это ведь хорошо, да? – Элизабет хмуро оглядела присутствующих. – Хорошо? Это самоубийство! – восклицание Радека было встречено гробовым молчанием. – Что? Почему? – первой ожила Элизабет. – Неспроста же никто без естественного гена не может использовать кресло. Древние не хотели, чтобы город достался Рейфам, и перестраховались. Они установили многоуровневую защиту, включая ментальную, – город тряхнуло ещё раз, только сильнее. Джон почувствовал странное головокружение. – Но у Родни есть ген, – неуверенно напомнил Карсон. – Да, но искусственный. Не тот уровень доступа. Система безопасности Атлантиса его не пропустит. – В смысле? – беспокойство Элизабет стало более явным. – Как только И.и. города его идентифицирует, то постарается сделать всё возможное, чтобы помешать Родни нас спасти. А он его найдёт, это всего лишь вопрос времени. Родни умен, но он устал. Несколько секунд было тихо. Потом Джон резко развернулся и побежал к выходу, на ходу включая рацию. – Я приказал, чтобы кто–нибудь пошёл к нему и вытащил его из этого чёртова кресла! Его голос заглушил включившийся сигнал тревоги. Двери освещенные тусклым голубоватым сиянием закрылись со слабым шипением. Джон едва успел затормозить, прежде чем врезаться в дверь. – Чёрт! Что происходит? – Атлантис заметил нарушителя и блокировал доступ ко всем важным объектам, включая комнату с креслом. В общем, мы изолированы, – Зеленка смотрел на них с неподдельной болью. – Мне жаль. – Боже, – выдохнула Элизабет, выглянув в окно. Все, как по команде, проследили за её потрясённым взглядом. Джон сначала не понял, чем вызвано ее удивление. Но потом снаружи на бешеной скорости пронеслись клочья белого тумана и так же быстро исчезли. – Что это было? – Облако, – выдохнула Элизабет. – Мы летим! – Господи! – в голосе Карсона легко угадывалась подступающая паника. – Куда он нас тащит? Радек посмотрел на экран с датчиком перемещения. – На другую сторону планеты. Мы уже почти там. Но это чёрт знает что! Перелететь так быстро невозможно даже со сверхзвуковой скоростью! Словно в подтверждение его слов, Атлантис снова тряхнуло, и теперь Джон был уверен, что его головокружение связано с резким перемещением. У города были мощные инерционные демпферы, но видимо подобная скорость перегружала и их. Атлантис спускался, но чересчур быстро для приводнения. – Так, а что теперь? – закричал Шеппард, приготовившись к неизбежному столкновению. Сигнал тревоги орал не переставая, то и дело потрескивало освещение. – Либо он действует быстро, либо никак, – выпалил Радек, не отрываясь от монитора. – Не беспокойся, у МНТ достаточно энергии, чтобы поднять щиты. – Щиты? Но объяснять не было нужды, солнечный за окном свет резко позеленел, затем полностью исчез, автоматически включилось освещение. Джону показалось, что где–то он уже видел это… И тогда до него дошло, что Родни пытался донести до него буквально час назад. – Мы под водой. – Да, – согласился Радек, проверяя данные. Город тряхнуло, когда он закрепился на океанском дне. – Атлантис снова погружён. – Это же хорошо, правда? – когда Карсон волновался, его шотландский акцент становился особенно заметным. Зеленка прокашлялся и моргнул. – Да, – прохрипел он. – Мы в безопасности. Сигнал тревоги смолк, двери открылись. – Может, он просто отключил всё, – предположила Элизабет, но Джон уже выбегал из диспетчерской. Он понятия не имел, что умеет так быстро бегать. На него тут же обрушился град вопросов, но он игнорировал всё, пока чей–то голос не вызвал бригаду врачей в комнату с креслом. Сердце сжалось в болезненном предчувствии, в ушах зашумело от притока крови. Добежав до комнаты, Джон остановился на пороге и, вцепившись в косяк, заглянул внутрь. Обзор закрывали трое замерших напротив кресла морпехов. Один из них прижимал палец к наушнику. – С дороги, – задыхаясь, потребовал Шеппард таким тоном, что парни мгновенно расступились и покинули комнату. – Родни? Джон видел лишь спинку кресла и неподвижное плечо ученого. Не дождавшись ответа, он шагнул вперед, подавив неуместное желание сбежать. Джон боялся того, что мог увидеть. – Родни? – повторил он, испугавшись собственного сорвавшегося голоса. Но, как и следовало ожидать, ему никто не ответил. Обойдя кресло, Джон наконец увидел Родни, и от открывшейся перед глазами картины ему стало плохо. МакКей лежал с закрытыми глазами, с белым, как простыня, лицом. В правой руке он сжимал странного вида устройство, моргавшее красными индикаторами. Его голубая футболка была мокрой от пота с бурыми пятнами на воротнике: у Родни кровь шла из приоткрытого рта, носа, ушей, глаз. Было похоже, что учёный плачет. Эта картина навсегда запечатлелась в сознании Шепарда, обещая превратиться в ночной кошмар. Джон постарался выровнять дыхание, зная, что он не имеет права терять лицо перед подчинёнными, даже если сердце почти остановилось. – Майор! Он автоматически отошёл в сторону, наблюдая, как медики аккуратно укладывают бесчувственного физика на каталку, чтобы отвезти в госпиталь. Из ослабевших пальцев Родни выпало уже ненужное устройство и осталось валяться на сером полу, будто забытая игрушка. Кресло по–прежнему вибрировало и мерцало мягким голубоватым светом. Джон пнул ни в чем не повинный артефакт. – Умолкни! Кресло покорно подчинилось.