Мелки на любой вкус и цвет

Шумиха отгремела за неделю, люди быстро устали от новости, что после крушения лайнера нашли выжившую спустя три года. Майя отвечала на одни и те же вопросы, проходила терапию — но словно в каком-то бреду; она была уверена, что спасение — очередной сон. Когда всё стихло, на неё свалилась обычная жизнь, точно гром среди ясного неба, а Майя понятия не имела, что нужно делать. Приходилось заново привыкать к вилке, кровати, доступной еде; снова вспоминать, каково быть человеком в обществе, и вернуться на работу, поскольку привычные правила уже не работали. Даже простые обязанности давались с трудом, и менеджер кафе, куда Майя устроилась уборщицей, называл её тупой и спрашивал, не инвалид ли она на голову. Воздух словно стал жидким, каждый шаг приходилось делать с усилием и думать над каждым движением руки, мыслью — и бороться, но уже иначе. В городе тоже нужно выживать, иначе, чем на острове. — Простите, сэр, это больше не повторится. — Сконцентрировавшись, Майя улыбается, и менеджер, встретив её взгляд, молча исчезает. Никто не знает — и ни за что не узнает, — сколько на самом деле выжило людей после крушения. Майя и им казалась безобидной.

***

Учитель предупреждал об опасности, однако Джейн перестаралась: потому вселенскую энергию и называют Потоком, что затягивает и уносит в пучину времени. Первый раз её откачивает старший магистр, способный удалить память и вычленить тлетворное влияние Потока, однако Джейн близкая смерть не останавливает. Во снах преследуют эпизоды по ту сторону, все её «а что, если?» — и не отпускают. Будущее манит чем-то великим, огромным и сладостным, но лица размыты, и голоса сливаются с эхом. Старший магистр присматривает за ней и понимает, в чём проблема — говорит, что каждый начинает с сожалений и любопытства. Любой человек захочет знать, как повернулась бы жизнь при ином выборе, и Поток хранит в себе все возможные варианты. Информации настолько много, что разум в прямом смысле может разорвать на фрагменты; кто выживает — теряет себя. Джейн видела их — безумцев с множественными жизнями, людей без памяти и застрявших в одном мгновении, — но всё равно по-юношески уверена в своей силе воли. Зная, что она не отступится, старший магистр вручает ей обычную тетрадь и велит вести журнал учёта всех интересных аномалий во время тренировок. Поток они еле щупают, не задерживаются, но у Джейн, подгоняемой любопытством, отличная мотивация к учёбе. В сотнях вариаций будущего именно в этой точке начинается их совместный путь.

***

Рассказы о быстрейших стрелках превратились в легенды, но одно было очевидно: у каждого из них был надет зачарованный пояс из кожи огнезубра. Митч мечтал о таком же, однако цены на материалы поднялись до небес из-за отстрела тех самых огнезубров, так что готовые изделия можно было купить только с рук. Радости не было предела, когда Митч выкупил пояс у проигравшегося алкаша; ещё и недоумевал, с чего тот так легко расстаётся с сокровищем. Кожа огнезубра приятно грела поясницу, а на ощупь была сродни шерсти ангела, однако вскоре Митч протрезвел и понял, что не заметил изменений: стрелять быстрее он не стал. Никакой магии не случилось. Он носил пояс просто так, щеголяя перед юнцами, каким был сам, пока не нашёл знающего человека. — Конечно, — сказал тот, — зачарованный пояс не работает без зачарованных заклёпок, зачарованной заколки, зачарованного крепежа… Вот как соберёшь все части, начнётся магия! Взвыв, Митч понял, что к концу этого чёртового квеста он к старости и сам научится стрелять не хуже рейнджеров, а пояс из кожи огнезубра пригодится при ревматизме. Возможно, в этом и был его секрет.