Мелки на любой вкус и цвет

Компания ни за что не признает ошибки в расчётах своих навигаторов. Вернее, найдёт для журналистов слово помягче, чтобы общественность не паниковала и покупала космические перелёты только у них. Смерть — это статистическая погрешность, ведь все знали, что прыжки в точности ещё далеки от совершенства. Мы не были бы людьми, если бы не рисковали: когда покоряли Эверест, глубины океанов, искали пути к полюсам и, наконец, когда отправили первого человека в космос. Мы веками грезили о колониях на других планетах, встречах с внеземной жизнью. Чёрт, да я и сам с детства мечтал совершить какое-нибудь открытие, поэтому и записался в программу добровольцем. В гонке нового типа все страны вложились в строительство кораблей. Только знаете, что очевидно, но всё же не очень, пока сам не оценишь? Космос охренеть как огромен и пуст. Нас выкинуло посреди нигде — между двумя галактиками. Из иллюминатора офигенный вид, но быстрее какая-нибудь из них схлопнется, чем мы долетим на своей тяге. Говорят, что навигаторы ошиблись со временем, но кому какая разница? Положение звёзд нам не знакомо, а значит, велик шанс ошибиться и с обратным прыжком. По крайней мере, мы раскрыли загадку всех «статистических погрешностей». Никто не сомневался, что космос — это самый большой Бермудский треугольник.

***

Рейнджер повидал столько миров, что сбился со счёта, но один всё не шёл из головы — снился, мерещился на картах звёздных систем и постоянно ускользал: мир тишины, где не было ничего, кроме камней и воды. Тогда, будучи молодым, он искал плодородные земли под освоение и перспективные залежи ресурсов, чтобы прославиться и обогатиться; просто прыгал от планеты к планете и вообще редко покидал корабль. Высадка чревата последствиями, даже в скафандре. Он видел сотни видов растительности, самых странных животных, даже разумные виды грибов; дожди из кристаллов, безразмерные горы, прорезающие тучи, и лазурные озёра, где стайками плавали любопытные фиолетовые рыбы. Однако с годами рейнджер понял, что жизнь лишена разнообразия: она играла по одним и тем же безопасным правилам, хоть и любила порой рисковать. Жизнь не терпела пустоты, но в том бесплодном мире было что-то не так. Хотелось вернуться и узнать его тайну, уже набравшись храбрости и — впервые за долгое время — любопытства. В колониях было шумно, люди разрушали и перестраивали планеты под свои нужды, снова и снова превращая разнообразные миры в одинаковые помойки, но тот мир никому не приглянётся. Уже отчаявшись, рейнджер однажды нашёл свою планету, совершенно случайно тыкнув пальцем в неисследованную систему. Он летел, чтобы умереть — и нашёл то, что искал годами. Планета была безнадёжна. Даже корабль едва получилось втиснуть на островок между высокими и узкими горами, что торчали рёбрами мёртвого гиганта. Рейнджер плюхнулся на песок возле тихого озера, снял шлем и запрокинул голову к ясному небу. Даже ветер был мёртв, поэтому тишина казалась мистической. Каждый шорох ткани и даже собственное дыхание казались ересью. Единственным источником звуков стал он сам — пусть и ненадолго. Рейнджер понимал, что планета не потерпит наглую жизнь в своём чреве.

***

Зе-йон выкупил право на сбор утиля со всей планеты по хорошей скидке, потому что у него был опыт расколки толщ многовекового льда и хорошее оборудование, пусть и старое. Многие посчитали затею убыточной — мол, один мусор, коего по всей галактике полно, свой только успеваешь к звезде отправлять, — но не он: чуйка подсказывала, что однажды найдётся нечто ценное. Весь клан горбатился в экстремальных условиях, благо толстый подшёрсток помогал не промёрзнуть до костей. Их вид славился любовью к труду, и какая-то солнечная радиация не мешала радоваться очередному продуктивному дню. Они перерабатывали металл и оправляли на орбиту, чтобы продать за бесценок космической верфи. Только Нир-йон отлынивал и позорил клан ленью: зарывшись в прорытые тоннели, он выискивал особые образцы и копался в кучах металла, ничего не отдавая. От заката до рассвета он пялился в синий экран и почти не шевелился, пугая своих матушек. Зе-йон махнул на непутёвого племянника лапой, пока тот внезапно не явился с заявлением: есть товар побогаче ржавого металла. Он собрал самых храбрых у экрана, что-то потыкал когтями и продемонстрировал странное мохнатое существо внутри, непохожее на йонов. — Это — котики! — со знанием дела заявил Нир-йон. — Их тут столько, что на всю галактику хватит! Зе-йон вскинулся на непутёвого племянника, а тот не стал ждать и покинул планету со всеми своими железяками. Через пару оборотов лицензия кончилась, клан вернулся на верфи и обнаружил признаки инопланетного вторжения: работа встала, а йоны завороженно пялились в сменяющиеся голограммы. В новостной ленте приветствовали давно позабытых богов древней планеты, и наглые мохнатые морды котиков царственно взирали на новых рабов.