Мелки на любой вкус и цвет

Тэс никогда не скрывала своих талантов к алхимии и ведьмовству, но племена пользовались ими тайно. Шаманы твердили: не может женщина знать секретов земли, а значит — обманывает и губит! Только люди по своему опыту судили, чьи знания на самом деле пользу приносили. Атаман приказал воинам изловить Тэс, но убить её на месте не решился. Они вывезли её так далеко, как только смогли, и бросили посреди степи. Из жалости только ножик кремневый оставили. Хотя толку с него было чуть: из растений росли только мхи на камнях и кусты, пожираемые лишайниками. Зверьё давно перемёрло. Зло таилось в кровавой реке, что огибала территории племён и служила стеной от врагов с востока. Тэс направилась к ней, а по пути собирала упругие веточки, соскребала мох и высушивала на солнцепёке. На открытой коже цвели красные пятна, и Тэс прикрывала её сухой биомассой, подвязывая ветками. Раз растения могли выжить в степи, то и она сможет. Кровавая река пахла как древняя эссенция, называемая «химией» — крала дыхание и жгла пальцы при контакте. Жили в ней лишь ядовитые карпы, которых запрещали ловить шаманы. Однако те не знали, что карпы опасны только во время нереста. Чем старше рыба — тем плотнее шкура и меньше яда в мясе. Тэс насушила запасы в обратный путь, не забыв набрать икры: шаманы точно оценят такой знак устрашения на пороге.

***

В руководстве гильдии никогда не описывалось, как выглядит карга, но Свен сразу понял, что перед ним именно она: только безбожная ведьма могла так загибать цены за базовые зелья, да ещё и гнусно смеяться над его проблемами. — Что, мало платят за отвагу? — пробухтела карга и махнула рукой. — Ладно, должен будешь. Свен еле стоял на ногах, так что не мог сопротивляться натиску. Она ловко повалила его на койку, брызнула чем-то в раны и в мгновение ока их заштопала. Пока Свен переводил дух, она притащила ведро воды и тряпки, ворча, что кровь теперь придётся полдня оттирать. — Что я вам должен? — осторожно уточнил он. — Ребёнка привести или девственницу? — На кой они мне? Одно — морока, второе же не существует. — Карга хихикнула своей же шутке и бросила в Свена тряпкой. — Лучше прибери за собой, герой. Оттирать собственную кровь ему ещё не приходилось. Раны саднили, но чем больше Свен шевелился, тем легче становилось, несмотря на духоту. В тесной комнатушке сушились веники душистых растений, а свечи воняли как прогорклое свиное сало — точнее, хотелось думать, что это именно оно. Однако в остальном жилище ничем не отличалось от деревенских халуп, разве только запустеньем. Свен тщательно сполоснул ведро, развесил сушиться тряпки. Ему даже понравилась такая работа — отвлекала от мыслей о вражеской армии, снующей по лесу. Карга пригласила отужинать и постоянно к чему-то принюхивалась, что не могло не нервировать. Свен вдоль и поперёк осмотрел жаренную на вертеле птичку, но не увидел ничего странного. — Заночуй здесь, после рассветного тумана выйдешь. Никуда твоя война не денется, а у меня полно работы найдётся. Почему-то Свен не думал спорить. До глубокой ночи он заделывал дыры в хижине, пока сквозняк не исчез, и вырубился на печи под вой ветра. После рассвета карга сама его выставила. Свен побрёл к городу, и уже через пару минут наткнулся на трупы — своих и чужих. На их лицах застыла мука, словно воздух вдруг стал ядовитым. Вспомнив про туман, Свен бросился домой. Как единственный выживший в ужасной бойне, он получил титул за отвагу. Обе стороны понесли тяжёлые потери и заключили перемирие. Свен стал крупным землевладельцем, и заботы его изменились. Постыдное признание грызло все эти месяцы, но не вырвалось на свободу. Только чудился отовсюду прогорклый запах свечей. Первым делом сэр Свен сделал щедрый заказ лесопилке на строительство нового дома лесной ведьме. Ядовитые туманы в тех краях больше не появлялись.

***

Когда с охоты не вернулся отец, мать взяла Изу за руку и отвела на окраину деревни к дому из детских кошмаров, где жила ведьма. Дверь им открыла горбатая старуха с сальными волосами, смерила Изу мутным взглядом, схватила за шкирку и затащила к себе. Шли месяцы, а ведьма всё не собиралась есть Изу, даже откармливать не спешила, зато тяжёлой работой нагрузила да своей науке учила: как слушать лес, какие травы собирать и приманивать зверьё. Припарки в котелке коптили так, что слой жира оседал плёнкой на стенах, вещах и волосах. Спустя годы зимы стали длиннее и злее, так что с осени тучи птиц разоряли плодовые деревья и посевы. Деревня пришла в упадок, и многие бросили дома в надежде найти спасение где-то подальше. Ведьма окончательно ослепла и слегла, но Иза успешно выживала. Заготовленными смесями она приманивала голодных птиц, ощипывала и готовила похлёбки. Внутренности и вываренные птичьи косточки Иза разбрасывала у ловушек побольше. Вскоре и волки, что веками кошмарили округу, стали частью рациона. Благодаря припаркам удавалось бороться с болезнями. Однако старость оказалась сильнее — ведьма тихо умерла в своей постели. Долг был выплачен, но Иза уходить не спешила: слишком много дел копилось, да и жители деревни нуждались в помощи. Только птицы жутко её невзлюбили и зловеще голосили на крыше, распугивая любопытных детей да суеверных старух. Спустя десятилетия Иза встретила на пороге женщину с тощей, зарёванной девочкой и впервые чётко осознала то, что давно знала: цикл жизни неизбежно повторяется.