Мелки на любой вкус и цвет

Они встретились в сердце разделённой страны, атакованной монстрами, пиратами и ушлыми соседями, мечтавшими оторвать кусок плодородных земель: Лана вырезала демонов без надежды победить, Тристан возглавлял бунт против сил узурпатора. — Кстати, ещё я законный король, — сказал он невзначай, пожав ей руку. — Поможешь мне вернуть нашу страну? Тристан обезоруживал открытостью, добротой и смелостью, поэтому влияние он распространял как вирус. Они постоянно находились в пути, ночевали под открытым небом и часто голодали, но это было лучшее время в жизни Ланы. Тристан подарил ей достойную цель — стать защитником простых людей. Он был её лучшим и единственным другом, королём, за которого хотелось умереть. Страдающий народ тоже встал на сторону Тристана, а Лана обросла титулами и геройскими званиями. Узурпатор ждал их армию в столице, но никто всерьёз не верил, что он победит. Новая элита поднимала завоёванные регионы и обсуждала будущие законы, но Лана не видела себя в сенате — ей отвели пост хладнокровного хранителя порядка. Тристану в спешке готовили коронацию, а чтобы сразу закрепить власть — подыскали невест по статусу. — Ваше превосходительство, а как же я? — вопрошала она, но Тристан не посмотрел в глаза и сказал, что их чувства ничего не значили с самого начала. Возможно, ему было больно не меньше, чем Лане, однако решение пришло из эгоистичного желания. Тогда, в лишениях, они были счастливы — значит, узурпатору можно было дать ещё один шанс.

***

Прекрасная борзая чинно бежала подле очаровательной девушки в спортивном костюме. Обе оценивающе взглянули на Макса с Лёхой и, синхронно фыркнув, припустили вглубь парка. Когда-то Макс тоже думал, что заведёт собаку и приведёт себя в порядок: выработает здоровый режим сна, начнёт бегать и познакомится с кем-то — необязательно с романтическими целями, просто друг по собачьим интересам ему бы тоже не помешал. Но реальность оказалась несколько сложнее. Макс дёрнул за поводок и потащил Лёху дальше. Кверху лапками, точно мёртвый, в грязи и чёрт знает чём ещё, Лёха изо всех собачьих сил сопротивлялся походу в парк. Бегать он тоже не любил, зато есть дорогущий корм и спать на лежанке у батареи просто обожал. Неудивительно, что от прекрасной жизни после приюта Лёха раскабанел и обзавёлся одышкой. Ветеринар бил тревогу и журил Макса — не верил, что собака гулять не любит. Он пробовал кидать мячики, но Лёха равнодушно провожал их взглядом, а потом и Макса, который, матерясь, искал их под деревьями. Ни самые красивые палки не стоили внимания, ни пищащая резиновая курица, с которой Макс сам играл. Лёха грустно заскулил и с мольбой уставился на своего мучителя. Макс утёр пот со лба — всё-таки физические активности в его жизни появились. — Неправильная ты собака, Лёха: должен стыдить за лень, а сам-то… мини-версия меня. Может, ещё более ленивая. — Лёха грустно заскулил в ответ, посмотрел жалобно, и Макс сдался. — Ладно, завтра попробуем ещё раз. Зайдём за мороженым? Лёха вскочил и радостно залаял.

***

Вова был вампиром, хоть и не знал об этом. При жизни он пил кровь из своих родных, однако это не уберегло его от неизбежной смерти. Он безмерно любил себя, копил и собирал красивые вещи, бежал наперегонки со временем, но проиграл дряхлости. А столько ещё можно было сделать! Времени оказалось слишком мало! Вот и жена Лидочка говорит, что ушёл рано, а ещё бы пил меньше — и… Впрочем, это не важно. Много ли она понимает! То, что Вова считал привязанностью к близким, цепью висело над пропастью, и он судорожно ухватился за жизнь, лез как спрут в чужие сны и теперь доводил родных там. Суеверные жена и дочь читали в его визитах знаки, плакались, цепь держалась, и всё было прекрасно — пока его вещи не стали воровать. Вова безуспешно стучался по родственникам, но те будто бы радовались его кончине! С кислыми лицами они копались по шкафам и брезгливо выкидывали залежи одежды, прозвав Вову Плюшкиным. Уборка у них такая — квартиру, мол, стыдно будущим жильцам показывать. А ещё попрятанные от Лидочки конфеты вероломно пожрали, покритиковав вкус. В чистом доме без его вещей стало как-то пустовато, даже мебель исчезла, выписанная из Чехословакии. Не родственники, а шайка преступная! Всё он им во снах высказывал: за пожранные конфеты, за ремонт, за выброшенные десять пар джинсов, за секреты и обиды, которые носили в себе. С ненавистью Вова следил, как родственники приценивались к его пустой квартирке, а затем внучка вдруг сказала: «Столько лет прошло, а я чувствую его одеколон». Лидочка поддержала: «Олд Спайс», никогда его не забуду». Каждому было что вспомнить, пошутить — но по-доброму, ностальгично. Вова с сомнением взглянул на неизменную цепь, разомкнул руку и наконец растворился в памяти.