Мелки на любой вкус и цвет

«Мы не хотим никого пугать, но кажется, что астрономы проглядели приближение инопланетного корабля». Петрович гневно буркнул: «Учёные — в говне мочёные!» и залпом допил выдохшееся, уже тёплое пиво. Не пропадать же добру? Через пару дней очкастый щегол в телевизоре, заламывая руки, пытался как-то объяснить ситуацию: «Первый контакт прошёл… неудачно. Возможно, многие уже заметили пожары в городах. Не паникуйте, остатки армий всех стран наверняка объединятся, чтобы дать отпор инопланетным захватчикам». Бурча под нос проклятия, Петрович зашторил окна и с большим энтузиазмом залез в холодильник. Ещё через пару дней тип из телевизора предложил совсем уж абсурдный вариант: «Инопланетяне согласны на товарищеский матч по футболу для реванша. К слову, у разумной слизи нет ног — возможны неплохие шансы на успех». — Не, точно просрут. Даже пытаться не стоит, — отмахнулся Петрович и переключил канал, где разумная слизь что-то забавно мычала. Спустя неделю жизнь Петровича не поменялась, только продукты в магазине заменили инопланетные слизевые пудинги со вкусом машинного масла, а так — жить можно! И не такое в 90-х видали. В телевизоре болтал всё тот же нервный очкарик: «Наши повелители — и обладатели первого кубка Вселенной — довольны всеобщей пассивностью, продолжаем в том же духе, граждане!» Петрович нарезал инопланетный холодец, занюхнул рукавом и, содрогнувшись, довольно подметил: стабильность.

***

Роланд крутился с боку на бок, но сон не шёл. Такого давно не было, но пока он не тревожился: возможно, сильно вымотался за охотой, ещё и лунный свет назойливо заливал комнату. Кряхтя, Роланд встал с постели, чтобы задёрнуть шторы, и понял, что не оставлял окно открытым. На раме красовались свежие следы от когтей. Одним прыжком Роланд оказался у подушки, выхватил кинжал и огляделся повнимательнее. Дорожка едва заметных порезов на деревянном полу вела от окна и обрывалась у кровати. Луна заботливо освещала место преступления. — Только не это! — яростно выплюнул Роланд, упал на четвереньки и заглянул под кровать. Никого — только пол словно вспахан глубокими порезами. Роланд ринулся на улицу в одной сорочке, хоть и понимал, что уже ничего не смог бы сделать. Как он и думал, одна из ловушек на пути в лес сработала, но не остановила монстра. Откушенная лапа в капкане красноречиво говорила ему: лучше смерть, чем рабство под кроватью. Чертыхнувшись, Роланд побрёл домой, в царство бессоницы. Следующего снотворного монстра следовало заковать в цепи покрепче.

***

Капитан Лоуренс поставил на карту всё и проиграл: потерял не только корабль, но и груз, который должен был обеспечить ему безбедную старость. Очнувшись на берегу, он не стал унывать или бросаться проклятиями в сторону морских богов, а взялся за дело и соорудил место для ночлега. Холодная ночь сделала бы то, что не смог королевский фрегат. С едой всё оказалось куда печальнее, но человек на то и правил морями, что приспосабливался ко всему. Лоуренс пробовал на вкус растения, жевал кору и мхи, безуспешно рыбачил. Жирные чайки насмехались над ним и отказывались попадать под летящие в них камни. Когда совсем припёрло, Лоуренс попытался поджарить на костре свои сапоги. Он надеялся, что обломки скоро привлекут внимание торговцев или пиратов, однако ночной ураган вернул ему и корабль, и драгоценный груз. Волны мягко баюкали десятки тел рабов, а чайки, слетаясь на пиршество, громко смеялись над Лоуренсом: — Спасибо за обед! Счастливой сытой старости!