Играй со мной

Влад все же докопался до меня. Не вытерпел и двадцати четырех — или хотя бы двенадцати — часов: с утра начал тарабанить в мою дверь, из-за чего пришлось резко подрываться с кровати, чтобы потом снова не объясняться перед соседями за слишком шумного посетителя. — Харе стучать! — зло пробасил я, открыв дверь и встретив едва ли не дрожащего от предвкушения новых сплетен Влада. Его кулак застыл в воздухе, а мозг не спешил посылать сигнал о том, что дверь кое-кому уже открыли. Пришлось выполнять работу мозга за Влада. Я схватил его за тот самый кулак и потянул внутрь, попутно закрыв за ним дверь. Тот на удивление быстро взял себя в руки, скинул ботинки, куртку и пошлепал на кухню. Я пошел за ним. — Выкладывай, — потребовал Влад. Схватив за плечи, усадил на стул и начал хозяйничать в ожидании, пока я все-все ему расскажу. Хотел было потянуться за тарелками, но увидел их среди горы вымытой посуды возле раковины, где также покоилась вычищенная до блеска сковорода, и присвистнул. — Точно выкладывай! — Я зубы не чистил еще. — Иди чисть, я пока яичницу нам пожарю. Пробормотав, что Влад слишком активный для ауры воскресной сонной холостяцкой квартиры, я поплелся в ванную, быстренько привел себя в порядок, напоследок убедившись в зеркале, что еще способен улыбаться, и вернулся. — Ты чего такой убитый? — наконец, заметил Влад. — Работал. — Что за работа такая, о которой я не знаю? — Да предложили помочь подготовить группу юных театралов к предстоящему выступлению. Вот. Готовил. Яйцо шмякнулось на разогретую поверхность и зашипело, готовясь менять цвет и текстуру. — И как? — Влад разбил второе яйцо, следом в ход пошли две помидорины. — Подготовил? — Угу. — А сам-то готов? Зевок предательски вырвался наружу, и я не успел прикрыть рот рукой. Влад усмехнулся, услышав тяжелый выдох, наполнивший кухню и перебивший по громкости поджаривающуюся яичницу. — Угу. — Могу сегодня прогнать только с Киром. Я усмехнулся. Влад пытался убить двух зайцев сразу: подлизаться, чтобы выудить нужную информацию, и в то же время прощупать почву, узнав, готов ли я вообще говорить о Кирилле. — Я же сказал, что приду. И давай сразу, чтобы расставить все точки над всеми нужными буквами: ты сам предложил переговорить с Киром. Сам сказал ему узнать обо мне больше полезных фактов, — я не выдержал и ткнул в него пальцем. — Сам предложил мне втереться ему в доверие! — Так, — кивнул Влад, забрал тарелку, переложил на нее готовое яйцо и вернул на стол, попутно вручив вилку, — виноват по всем фронтам. Но это не я рассказывал ему о наших взаимоотношениях. — Я тоже. Он просто оказался слишком любопытным. — Это как? — Мне серьезно надо рассказать тебе об этом? — очередной зевок, после которого в рот отправился кусок белка. Вкусно. Яичницы Влада всегда были вкусными. — Если не хочешь, — начал он, но я перебил. — Честно давай. — Естественно, надо. Ты же знаешь, я тоже натура любопытная. — Я сам не так много знаю на самом деле. Проснулся от громкого звука, увидел Кира с растерянным выражением лица. Он стоял возле стеллажа, а рядом валялась фотография. Та, с моря, на которой мы целуемся. — Ты что, не избавился от наших общих вещей? — картинно вздохнул Влад и сел рядом, начал активно пережевывать яичницу. — Дурак, — фыркнул я. — Да я не думал, что Кир вообще останется у меня ночевать. И что решит исследовать мою квартиру, пока я сплю. Успел только, когда зашли ко мне, перевернуть фотку вниз лицом, и все. А потом мы как-то засиделись, открыли вискарь… — О, выходит, все же избавляешься. Это ж я его тебе дарил? — Ты-ты. — И что, хочешь сказать, ничего не было после того, как вы нажрались? — А что должно было произойти? Я доел последние куски и, поднявшись из-за стола, подошел к мойке, где уже стояла замоченная сковорода. Пожевал губу, посмотрев на все это безобразие. Мыть посуду не хотелось, но и оставлять ее грязной тоже. Влад итак был молодец, что приготовил нам поесть. Так что вполне логично, что и посуда на мне. — Ну, знаешь, как часто происходит во всяких романах, фильмах, — тем временем продолжал тот, не обращая внимание на мою дилемму, — Двое, вечер, алкоголь, приятная атмосфера. — Влад, — грозно предупредил я, включив кран, — он натурал. Он чуть ли не торпедой убежал из квартиры, когда увидел фотку. О какой атмосфере ты говоришь? — А ты помнишь наш уговор? Тарелка выскользнула из рук, оказавшись в сковороде. К черту! Пусть тоже замачивается. Вечером помою. — Помню, — процедил сквозь зубы и перекрыл воду. Обернулся, опершись поясницей о столешницу. — Мне надо было засосать его? — Фу, как грубо! — Влад! — Да что?! — вилка ударилась о тарелку. Влад сел, скрестив на груди руки, и посмотрел на дверной проем. Наверное, продумывал, как уйти без последствий. Он был слишком эмоциональным и не стеснялся переливать эмоции через край, избавляясь от ненужных. Многие могли посчитать его истеричным ребенком, который считает, что ему все дозволено. Но это было далеко не так. По крайней мере, я его давно перестал считать таким. И сейчас даже не злился за столь яркую попытку скрыть свою собственную уязвимость. — Посчитай Миссисипи. Спустя четыре Миссипи, которых хватило, чтобы я посмотрел в окно, на выход, снова в окно и, наконец, на Влада, тот уже сдулся: — Я переживаю, что все сорвется. Возможно, перегибаю палку. Извини. Не выдержав, я подошел ближе, встал за спиной и начал массировать его плечи. Такие знакомые крупные плечи, которые, чувствуя не менее знакомые прикосновения, рефлекторно опускались. — Ты слишком переживаешь. Я уже сказал, что Кир не кинет. Он все еще не кинул даже после всего того, что уже успело произойти. На самом деле, — я наклонился и, поддавшись очередному порыву, который вполне рисковал обернуться чем-то не очень и в то же время очень хорошим для нас обоих, выдал: — я думаю, если засосу его, он тоже не кинет. Да, ему потребуется время, чтобы отойти. Но он доведет начатое до конца. Перестань сомневаться в нем, и он откроется совершенно с другой, тебе неожиданной стороны. Ты и так это чувствуешь. — Мгм, — промычал Влад, откидывая голову назад, поддаваясь магии моих касаний. — А знаешь, что еще я чувствую? Он открыл глаза и встретился с моими, явно заметив расширенные зрачки. Перевел взгляд чуть ниже, на ухмылку, что уже пару секунд держалась на моих губах. — Что же? Он ухмыльнулся в ответ. — Что прямо сейчас ты хочешь засосать меня. Он дал мне выбор. И вполне простой, если так подумать. Это одна из черт, которая мне в нем нравилась. А еще то, что он был слишком азартным. И шел на риск. Прямо сейчас, например, рисковал снова похерить границы дружбы. Правда, не хотел брать на себя ответственность за это. И я знал, что мне это еще аукнется. Но думал недолго. Утро в компании симпатичного — читай, бывшего — парня, который приготовил яичницу, показал свою слабость и прямо сейчас выжидающе смотрел на меня — все это было слишком хорошо, чтобы не поддаться соблазну. Я наклонился и легонько чмокнул мягкие и теплые губы. Влад тихо выдохнул скопившийся в легких воздух. Видимо, все же затаил дыхание в ожидании моего решения, а теперь, как и я, получал удовольствие. — Сколько у нас времени? — спросил я, оторвавшись. — Я сказал Киру прийти в десять. — А сейчас? — на часы я как-то посмотреть не успел. Сначала Влад влетел в квартиру. А теперь усадил меня на колени и мешал посмотреть на электронный циферблат на духовке. — У нас есть еще пятнадцать минут, — пробормотал тот, снова ловя мои губы. Его поцелуи были до ужаса нежные, мягкие. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и сам потащу его в кровать, чтобы как можно быстрее продолжить начатое. Потом бы в идеале еще немного поваляться, принять душ и уже потом добраться до студии. — До прихода Кира. Меня окатило ледяной водой осознания того, что сказал Влад, практически сразу. Я резко распахнул глаза, помотав головой, чтобы сфокусироваться, и уперся ладонями в грудь атаковавшего мою шею Хрящева, что упорно не хотел менять тактику и переходить в отступление. — Ты обалдел?! — шикнул я на него. Толкнул чуть резче, приводя в то же сознание, в котором находился я сам, и поднялся с колен, перебарывая желание опуститься на свои и заглушая инстинкты одинокого самца. Влад надулся, так чертовски сексуально выпятив нижнюю губу. Я сделал шаг назад от греха подальше, стараясь не думать о том, что мы уже почти согрешили. — Это ты вообще-то начал! — парировал он. Умело использовавший свою стратегию перекладывания ответственности парень. Чтоб его! Это была та черта, которую я в нем не любил. — Понятно, — устало выдохнул, взъерошив волосы, и пошел в комнату. — Я собираться. Ты — на выход, жди у машины. — А если останусь? — съехидничал тот. Он прекрасно знал, что я отвечу. И на что он нарвется, если прямо сейчас не послушается. Я остановился у двери, оперся о косяк и еще раз окинул взглядом слегка потрепанного парня. — Я оттрахаю тебя так, как ты сам этого и хотел. А потом мы опоздаем на репетицию, и ты сам будешь извиняться перед Киром, потому что меня это, честно говоря, уже немного задолбало. — Скажи спасибо хоть за то, что я тебя разбудил, — пробормотал тот, поднимаясь с места. — Спасибо, — мрачно отозвался я, все еще чувствуя, что разбудил Влад не только меня. — Но в следующий раз лучше звони. Мне понадобилось пять минут, чтобы накинуть первые попавшиеся под руку джинсы и широкое худи с просторным карманом спереди. Накинув поверх пуховик и обувшись, я подхватил ключи от машины, выключил свет и вышел. Влад и правда ждал у машины. Ничего не сказав, я разблокировал двери, сел на водительское и быстро пристегнулся. Дождался, когда то же сделает Влад, и после этого завел мотор. У меня было пять минут на то, чтобы обдумать произошедшее на кухне. Потом еще две, пока я спускался по лестнице и ощущал, как успокаиваются разбуженные поцелуями мыслями, постепенно раскладываясь по полочкам. Вывод и решение, к которому я пришел, когда за мной закрылась дверь подъезда, было неутешительным. — Нам надо это прекращать, — я наконец-то прервал молчание, попутно выворачивая на объездную. — Что ты имеешь в виду? Быстрый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться: Влад на меня не смотрел. Лишь закусил свою чертову губу. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. — Мы это уже обсуждали. — Да, и, видимо, не пришли к единому мнению. В итоге я оказался слабым идиотом, а ты — хитрым манипулятором, который использовал ситуацию в свою пользу. Сразу опережу, меня это вполне устраивало. Но дальше так продолжаться не может, — хмуро закончил я. Снова бросил взгляд в зеркало. Влад все еще изучал окрестности. И молчал. Минут пять, пока я с самым серьезным видом смотрел на дорогу, хотя она была совсем не виновата в таком настрое. — Хорошо, — согласился Влад. — Давай прекратим. — Рад, что мы быстро пришли к пониманию. Только шестое чувство мне подсказывало, что в случае с Хрящевым слишком быстро равно слишком подозрительно. Стоило, наверное, сразу уточнить все нюансы и возможные последствия, но Влад меня опередил, когда мы уже почти подъезжали к студии. — С одним условием. Я припарковался и только после этого спросил: — С каким? — Хочу последний поцелуй. Правая бровь изогнулась — я не мог скрыть удивления и простого вопроса: — Ты совсем придурок? — Ну один поцелуй, — захныкал Влад. И даже сложил ладони в умоляющем жесте. Поднес их к моему лицу и потряс для убедительности. Актер недоделанный блин. А я все та же безвольная тряпка, которой в голову пришла не менее придурковатая мысль: «Ну а что я, собственно, теряю?». — Хорошо. Хрящев больше ничего не говорил. Не уточнял, когда мы это сделаем, где и как долго этот поцелуй должен будет продлиться. Он просто резко подался вперед, обхватил мою шею своей крепкой ладонью и резво впился в губы, открывая их своим языком и проникая им же внутрь. В свой последний поцелуй он, кажется, вложил все, что только мог, и в какой-то момент из меня даже вырвался стон, а затуманенный разум стал вместе с сердцем умолять о последнем сексе. Прямо тут. В машине. На парковке возле университетской студии. И хоть я и обещал оттрахать Влада, он и сам неплохо делал это своим языком. Я дал волю своим рукам, запутавшись в светлых волосах и притягивая лицо своего бывшего парня еще ближе к своему. Мне нужно было больше прямо сейчас. Тело требовало. И не только мое. Прохладная ладонь приятно ощущалась на шее. Как и горячие поцелуи. Как и мокрый язык, который готов был вылизать каждый сантиметр моего тела. Я чувствовал себя безвольной куклой, которая, осознав, что все это в последний раз, хотела еще. И еще. И еще. Я прижал Влада к шее. Глаза закатились от удовольствия, а пальцы стали ловко избавлять парня от куртки. Было плевать, что кто-то мог это увидеть. Влад оттянул худи и укусил за ключицу, вырвав громкий стон и усилив желание пересадить его на колени. Или самому усесться на его. — Нет, солнце, — хрипло прошептал тот, пробираясь пальцами под худи и задевая соски — боже, ты такой горячий. Я не могу. Хочу не только поцелуй. — И я, — сдался я. Ловкие пальцы Влада, казалось, были повсюду. Но и я не желал отставать. Огладил его плечи, которые уже трогал сегодня утром, и нырнул под футболку. Очертил ладонью пресс и опустился ниже, на грани еще где-то существующего сознания улавливая звуки расстегивающейся молнии, которую сам же и расстегивал. И нашего тяжелого дыхания. Воздуха катастрофически не хватало. И стало хватать еще меньше, когда Влад сжал член через ткань джинсов, слегка надавливая. Голова закружилась, и я на миг открыл глаза. Мгновение. Мне потребовалось мгновение, чтобы бросить случайный взгляд на вход студии. И увидеть ошарашенное лицо Кира, смотревшего прямо на нас. Резким движением оттолкнул от себя Влада и откинулся на спинку сиденья. — Блять…