Играй со мной

В жизни каждого есть моменты, которые порой прокручиваются в голове, когда тебе нечем заняться или, например, когда ты пытаешься заснуть. Моменты стыда — обычно их называют так. Память услужливо подкидывает все ситуации, в которых можно было поступить по-другому, сказать что-то более умное или вовсе промолчать, уйти. Мне же надо было просто не приходить. Точнее, мне надо было прийти не так рано, как я пришел в то злополучное воскресенье. Тогда бы я не увидел то, что увидел. И этой дурацкой неловкой ситуации тоже не было бы. Мне не следовало смотреть в сторону парковки. И натыкаться на взгляд Алекса тоже не следовало. А потом, наверное, не следовало резко разворачиваться и отступать. Подальше от студии. Подальше от того, что я увидел своими собственными, блять, глазами. — Кир, — голос сестры с трудом пробрался сквозь пелену из не самых приятных воспоминаний, — Кир, ты где вообще? — Тут, — ответил очевидную вещь и обхватил пальцами успевшую остыть кружку. — Ага, оно и видно, — усмехнулась Тайка. Села рядом, предусмотрительно пододвинув стул ближе ко мне, сложила руки в замок и внимательно посмотрела на меня. Заговорщицким шепотом спросила: — Мне позвать папу? — Не вздумай, — я тоже перешел на шепот. — Ты же знаешь, если он начнет допрос с пристрастием, я еще не скоро смогу пойти домой. — Знаю. И меня это устраивает. — Соскучилась? — Нет! То есть, да, конечно, но мне тоже интересно, почему ты такой молчаливый и ушедший в себя. Даже Глеб сказал, что с тобой что-то не то. — Он-то когда успел к вам зайти? — Он не заходил, — мелкая оглянулась на дверь, которую сама же и прикрыла, из кухни. За ней шумел телевизор и приглушенные голоса родителей, бурно что-то обсуждавших. И теперь мне стало казаться, что мама просто отвлекает папу, предоставляя возможность Тайке поговорить со мной, а мне — побыстрее сбежать домой после этого разговора. Она-то все подробности потом все равно выведает у сестры. — Он звонил. Говорил, что ты не ходишь на репетиции. — А это он откуда узнал? — пробормотал я. Глеба я избегал. Как и репетиции, о которых он упомянул в разговоре с мамой. Что я хотел этим добиться? Оттянуть неизбежное? Вряд ли я вообще хотел добиться хоть чего-то. Я просто убегал от реальности. От осознания того, кто ставит пьесу, кто в ней играет и кто отправил меня принять в ней участие. Когда я увидел, как закатываются от удовольствия глаза Алекса, как он подставляет шею под поцелуи Влада, как, судя по приоткрытому рту, постанывает, я сделал самое страшное. Я не отвернулся. Я продолжил смотреть, ощущая что-то странное. Что-то копошащееся в груди и вызывающее непонятные эмоции, которым не было выхода, потому что я просто не мог их определить. Ни тогда, ни сейчас. И это меня, честно говоря, пугало. Я сделал глоток. Чай уже не был таким вкусным, каким мог быть минут пятнадцать назад. Кружка была отставлена в сторону. Пальцы, потеряв подобие опоры, тут же нашли новую, вцепившись в белую скатерть. Сейчас бы булочек, но Таисия их съела, даже не оставив мне одну. — Он знал, что ты об этом спросишь, — рассмеялась сестра. — Просил передать, что у него есть глаза и уши в универе. И он знает о тебе все. — Ага, — буркнул я, — знаю я эти и глаза, и уши. И язык, который проделывал влажную дорожку вдоль шеи. Острые зубы, куснувшие молочную ключицу. Меня передернуло. Я хотел вытряхнуть эти воспоминания из головы и в то же время продолжал возвращаться к ним время от времени. Перед сном, во время учебы, на прогулке морозным вечером понедельника, вторника, среды и, как я уже чувствовал, четверга. Неделя проносилась, словно сумасшедшая. И я чувствовал себя точно таким же. Сошедшим с ума. — Кир, — снова позвала сестра. Я на автомате повернул к ней голову. — Ты меня совсем не слушаешь! — Тайка… Я устал, — хоть в чем-то смог признаться ей и самому себе. — Пойду, пожалуй. — Но ты не ответил, почему не ходишь на репетиции. И вообще, — сестра оглядела меня с головы до выглядывавших под стулом пяток, — выглядишь так себе. — Без тебя знаю. Навалилось, — я не знал, как подобрать слова. Не знал, как соврать так, чтобы это было убедительно. Не рассказывать же мелкой о том, что я видел несколько дней назад? Маме, наверное, еще можно было бы. Она бы даже, возможно, перевела все в шутку. Но сейчас в доме была еще одна переменная, которая мешала такому исходу, и эта переменная сейчас активно спорила со своей любимой женой. Поэтому я только покачал головой и повторил: — Я пойду. — Но… — снова попыталась Таисия. Я потрепал мелкую по голове. — Передай маме, что все в порядке. К Глебу загляну завтра. И на репетиции продолжу ходить. На самом деле это я решил еще вчера. Тех дней мне хватило, чтобы понять: сдаваться я не намерен. А сегодня… сегодня просто нечего было прогуливать. Осталось только ответить, наверное, на сообщения от Влада, которые продолжали сыпаться бурным потоком в течение дня. Алекс тоже писал. И звонил. Ему бы тоже, наверное, стоило ответить. И этим я планировал заняться вечером, когда доберусь до своего жилища. А вот отвечать Ане мне не хотелось до сих пор. Радовало только то, что она перестала караулить меня у подъезда. Остались лишь электронные простыни с просьбами, а затем и угрозами вернуть то, что было раньше. Длина этих простынок уменьшалась с каждым новым сообщением. Но настойчивости этой девчонки можно было позавидовать. — Хорошо, — тихо ответила Тайка. — Проводить? — Не надо, — усмехнулся я, — дорогу до выхода помню. Я махнул рукой на прощание, быстрым шагом преодолел коридор, оделся, обулся и, крикнув маме с папой, что ухожу, покинул родительский дом, пока хотя бы один из них не додумался подскочить с места и броситься меня догонять. Хотелось верить, что мама действительно использовала свою отвлекающую стратегию. На улице было прохладно, но уже ощущалось приближение весны. Я вдохнул морозный воздух полной грудью, пропустив через легкие и тут же выпустив обратно шумным выдохом. Мысли на мгновение распутались, замерли, а затем тем же скопом набросились на меня. Картинки того, что случилось в воскресенье, никак не хотели тускнеть, а я никак не мог разобраться, что же все-таки так свербит внутри. Решив, что поездка на автобусе чревата пропуском своей остановки из-за погружения в собственную голову, я вызвал такси. Дорога до дома еще никогда не казалась такой быстрой из-за того, что я за ней почти не следил. Голова машинально повернулась к окну, но я даже не замечал, что творится в ночном городе. — Приехали, — одновременно с уведомлением приложения сказал водитель. Я кивнул, подтвердил платеж и вышел, снова пропуская волну прохлады внутрь себя. Оторвал взгляд от телефона, чтобы положить тот в карман, и так и не сделал шаг по направлению к подъезду. Машина умчалась к новому заказу, а я все продолжал стоять на месте, смотря в глаза тому, кому хотел ответить в ближайшее время. — Привет, — Алексу не хватало шаркнуть своей длинной ногой. Так робко он это прошептал. Внутри снова что-то засвербело. Память, воодушевившись, снова показала слайд, на котором Алекс откидывает голову на спинку кресла, потирает пальцами переносицу и, кажется ругается. — Привет, — ответил я. Но с места все еще не сдвинулся. Почему-то наравне с воспоминаниями последних дней возникло то, где меня ждала Аня. Так же, как сейчас Саша, возле моего же подъезда. Но если тогда я был раздражен и хотел поскорее от нее избавиться, то сейчас… Сейчас я был рад увидеть его? — Ты все? — все так же неуверенно продолжил Алекс. — Что? Один шаг я все же сделал. Потом второй. А потом и вовсе подошел к Алексу, встав рядом с ним на тротуаре. Теперь ему приходилось смотреть на меня снизу вверх. И он смотрел. — Больше не придешь? — Почему? — машинально отозвался я, продолжая смотреть на парня в упор. И вспоминать. Вспоминать. Вспоминать. Внутри родилось странное желание провести пальцами по шее и посмотреть на реакцию. Попробовать так же, как и Влад, укусить за ключицу. Да что это за нахер? Я отвел взгляд, посмотрев на подъездную дверь. Она не двигалась. Мы с Алексом тоже. — Ну, — замялся он, и взгляд словно магнитом притянуло обратно. Было заметно, насколько ему неудобен этот разговор. Но Алекс медленно вдохнул, выдохнул и снова посмотрел на меня. А я и не замечал, насколько у него длинные ресницы. — Ты увидел то, что видеть не должен был. Я понимаю, тебе, должно быть, мерзко… — Я приду завтра, — перебил, не желая это слушать. И решил ответить в манере Алекса: — Мне не мерзко. Но я не хотел бы больше об этом говорить. Кажется, он не знал, что ответить на мою прямоту. Вбирал воздух своими искусанными губами, выдыхал облачка пара и смотрел куда-то в сторону, спрятав руки в карманы. А я же продолжал изучать его лицо. С длинных ресниц перевел взгляд на порозовевшие от мороза щеки… Стоп, порозовевшие? — Давно тут стоишь? — Да нет, — отозвался тот. — Да или нет? — уточнил я. — И почему в машине не дождался? По губам Алекса скользнула улыбка. И я почувствовал, что мне хочется улыбнуться в ответ, что я расслабляюсь. И воспоминания отпускают. Прячутся. До поры до времени. — Не сиделось на месте. Минут двадцать. Мне не хотелось оставаться одному. Не хотелось снова проматывать события от и до. Я прикрыл глаза и выпалил: — Зайдешь? — Да я, наверное, поеду, — попытался отказаться парень. И даже сделал шаг по направлению к парковке? — У меня один вопрос. Алекс остановился. Повернул ко мне голову и снова посмотрел снизу-вверх. Почему-то сейчас разница в росте была слишком очевидной. И почему-то сейчас мне захотелось спросить именно то, о чем я и не думал спрашивать. — Тебя Влад попросил приехать? — Что? Нет! Ты просто не отвечал. — И ты решил подкараулить меня у подъезда? — Сразу извини, если тебе это неприятно, — ладони Алекса показались из карманов и поднялись вверх. Я усмехнулся. — Но, да, я решил, что поговорить все же стоило. — А предупредить? — Ты все равно игнорировал мои сообщения и звонки. — Это не значит, что я их не читал, — ответ вышел тихим. Взгляд снова нашарил подъездную дверь. — А что, если бы я так и не вернулся? Или не вышел? — Это уже не один вопрос, — Алекс уже открыто смеялся, словно чувствуя, что я препираюсь с ним из вредности. — Аргумент, — кивнул я. И пошел к той самой двери. — Идем. Еще заболеешь, кто играть-то будет? — С тобой? — на всякий случай уточнил Алекс. Я это прекрасно понимал. Сам пару дней сомневался, стоило ли продолжать. Все-таки события воскресенья пошатнули мою уверенность. Но принципиальность в конце концов победила. Осталось встать с ней плечом к плечу и победить тот раздрай, что творился в голове. — Со мной, — утвердительно кивнул я. — Тогда идем. Алекс, уже не стесняясь, широко улыбался. Я был уверен, что это от того, что его отпустил груз переживаний, который насел на плечи с того самого переломного дня. На моих плечах был подобный груз, только чуть больше. Я бы соврал, если бы сказал, что прямо сейчас не избавился от той самой огромной его части, и теперь тоже мог улыбаться. В кармане завибрировал телефон, пальцы нащупали и потянули его наверх. На экране отобразилось имя Ани. Улыбку стерло с лица, и я обеспокоенно начал озираться по сторонам. На горизонте — никого, но шестое чувство подсказывало, что совсем скоро она появится тут. Не ведая, что творю, на каких-то инстинктах я схватил ладонь Алекса и потянул парня за собой.