Играй со мной

Я опаздывал. Нещадно опаздывал, увлекшись написанием дипломной работы на своем небольшом утепленном балконе. Часть вины хотелось переложить и на солнце, которое для начала марта было бессовестно теплым. — Ты где? — сурово начал Влад, когда я поднял трубку. — Бегу, — запыхаясь, ответил я, — бегу! — Слышу, красавчик. Ладно, сбавь темп, Алекса тоже еще нет. Я невольно остановился, удивляясь сказанному. Алекс? Алекс, который старается не пропускать ни одной репетиции? Который за последние кучу реп с момента нашего разговора у подъезда ни разу не опоздал? — Это точно тот Алекс? — все еще не веря в услышанное, спросил я. — Тот-тот, — голос Влада больше не был суровым. Он был уставшим. — И телефон не берет. — Может, случилось что? — Ты сплюнь, а. — Тьфу, — попытался пошутить я. Но понимал, что теперь оба в легкой тревожности. — Ща приду, — коротко бросил и положил телефон. Нужно было срочно сделать еще один звонок. Снова ускорив шаг, я набрал номер Алекса, подождал десять гудков, скинул и опять набрал. И так раз пять. Это уже не на шутку пугало. Учитывая, сколько мы созванивались последнее время — по делу и просто поболтать, ведь Саша оказался до жути чудесным собеседником и помощником в дипломной работе, — можно было начинать бить тревогу. Он всегда сразу отвечал на звонки. Внутри зародилось дикое желание вызвать такси и поехать к его дому. Адрес я все-таки узнал. И даже побывал еще пару раз в гостях. Правда, уже без коньяка, ночевки и случайного просмотра фотографий. Но в приятной компании. Желание пришлось подавить. И все же повернуть в сторону студии. Резко дернув на себя дверь, вошел внутрь и заметил уныло сидевшего на стульчике посередине зала Влада. Скинул куртку и подошел к нему, привлекая к себе внимание. — Не берет? — спросил тот, прекрасно зная, что я ему звонил. — Не берет. — И на сообщения не отвечает? — Не отвечает, — помотал головой, — даже не прочитал. На всякий случай еще раз заглянул в чат. Нет, галочка все еще была одна. Алекс пропал — теперь это было очевидно. — И что делать? — я присел на соседний стул, бросив взгляд на пустое третье сиденье. — Звонил друзьям? Родителям? В полицию? — Так-так-так, — Влад издал нервный смешок, — остановитесь, молодой человек. Вы куда-то не туда разогнались. — Ну а что, — пожал я плечами, — сидеть и ждать его до конца репетиции, а потом встать и пойти по домам? Влад наконец-то поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд у него был уставший. Еще бы — он столько дней провел в этой студии, занимаясь с нами, дорабатывая сценарий и планируя, что мы будем отыгрывать в следующий раз. Казалось, эта работа была ему очень — просто вопрос жизни и смерти — важна. Я не спрашивал об этом ни у него, ни у Алекса, но видел, как он отдает этой пьесе едва ли не все свое свободное время. — Давай дадим ему минут пятнадцать, — я подумал над этим предложением и все же сдался, кивнув. Оказалось, что в чрезвычайных ситуациях Хрящев умеет мыслить здраво. — Ты пока можешь повторить последний монолог. Помнишь? Или дать время на подготовку? — Помню, — слабо улыбнулся я. — Тогда вперед, — махнул рукой Влад, — я тебя слушаю. Я прокашлялся. Поразмыслил над тем, нужно ли встать или нет, но все же не поднялся с места. Бросил последний взгляд на телефон и, не увидев новых уведомлений, заблокировал, чтобы положить на пол рядом со стулом. Главное — не забыть, что он там и случайно этим же стулом на него не наступить. Этот монолог мы с Владом начали отрабатывать на прошлой индивидуальной репетиции, на которой Алекс был. Тогда я читал его с листка и не совсем понимал, на каких словах стоит сделать акцент. Хрящев помог, очень помог. И в какой-то степени заметно поднасрал. Потому что этот монолог возвращал меня к моим собственным тараканам, что на какой-то промежуток времени успокоились. На тот, который пришелся на зимний разговор у подъезда, продолжившийся совместным распитием чая и душевными разговорами. А потом случилось оно. Я еще раз прочистил горло и выдал все, о чем переживал в очередной арке мой герой: — Я не знаю, что со мной происходит, — я уставился в одну точку прямо перед собой и сцепил пальцы в замок, стараясь унять волнение от пробирающего до дрожи монолога. Офелий по сценарию должен был смотреть в зеркало, спрятавшись от всего мира, и я представлял себе это зеркало до мелочей, — Он пробуждает во мне непонятные чувства. Мне хорошо с ним. Мне еще никогда, с момента смерти матери, не было так хорошо. С ним легко. С ним свободно. С ним я не чувствую осуждения, не чувствую боли и… меня это пугает. Не должно, но пугает. Пугает, что я хочу проводить с ним больше времени. Хочу видеть его каждый день, каждую минуту, каждую секунду своего существования, — тут мой герой хватается за волосы, и я делаю то же самое, ощущая, как надрывается голос, и не замечая, как завороженно смотрит на меня Влад. — Так не должно быть! Это неправильно, это безрассудно и это… слишком наивно. Кто мы друг другу? Случайные знакомые. Я бродяга, подобранный солнцем и обогретый им с головы до пят. Его улыбка не обошла ни один участок моей сломленной души, восстанавливая, сшивая кусочек за кусочком. Я благодарен ему. И не хочу, чтобы это заканчивалось. Тут я все же поднялся с места, обнял себя руками и резко развернулся к воображаемому зеркалу, продолжив разговор с самим собой: — Я такой эгоистичный! Я не заслуживаю его. Я ломаю его. Я мешаю ему… Я не знаю, что мне делать… Отчаяние, звучавшее в голосе, кажется, пробило на слезы не только меня. Влад смахнул то, что успел наплакать, и прошептал: — Это великолепно. Я так горжусь тобой! Я усмехнулся, смаргивая скопившуюся в уголках глаз влагу, и кивнул. Хотел уже сесть на место, но тут со стороны входа раздались громкие хлопки, заставившие резко развернуться. В проеме стоял Алекс. Тот самый, который потерялся. — И я, — он широко улыбнулся, стягивая с себя толстовку и проходя в зал. — Ты крут, Кир! — Спасибо, — смущенно пробормотал я, но тут же вспомнил о том, что этот человек игнорировал мои звонки: — Ты где был?! Алекс непонимающе посмотрел на меня. Перевел взгляд на Влада. — Так ты же сам, — сказал он ему, — просил прий… Договорить ему не дала крупная ладонь подскочившего с места Влада. — Пробки, говоришь? — громко рассмеялся он, — и телефон взять не мог? — Офпуфти! — рыкнул тот из-под ладони. Влад разжал руку. — Занят был, ехал. Он посмотрел на меня. В глазах — все такое же непонимание происходящего, как и у меня, что наталкивало на определенные мысли, но не позволяло додумать их до конца, потому что уже в мою сторону прилетел упрек. — Я тебе вообще-то ответил. Я тут же опустился, чтобы поднять телефон. И правда, пара уведомлений от Алекса. Писал, что будет через десять минут и просил не скучать. От последнего губы расплылись в улыбке, что не укрылось от Влада. Тот перевел взгляд с меня на Сашу, и обратно. Цокнул. — Что это ты ему написал? — А тебе какое дело? — мрачно отозвался тот и отошел от Хрящева. — И вообще, давайте уже репетировать. — Давайте! — настроение Влада привычно развернулось на сто восемьдесят градусов. Он хлопнул в ладоши и быстро объяснил нам, что сегодня будем отрабатывать. Сегодня в планах была одна из сцен после моего монолога, и отыгрывать ее было тяжело, потому что она… была слишком тактильной. Алекс — точнее, Икарус, — то и дело брал меня за руку, гладил пальцами кожу и сидел слишком близко на полу, куда нас усадил Влад. А еще мы много говорили. Мы говорили, говорили, говорили, и в какой-то момент мне показалось, что весь сценарий Хрящева — это сплошные разговоры, пусть я и читал его до этого и знал, что далеко не так. Просто именно эта сцена была переполнена разговорами. О важном, о неважном. О том, что обсуждают каждый день, и о том, что хочется обсудить только раз в жизни. Я не заметил, как погрузился в героя, в эту сцену. Как сам начал брать Алекса за руки. И как перестал в какой-то момент испытывать дискомфорт. Не замечал, как Влад улыбается, наблюдая за этим, а Саша хмурится и временами поглядывает на Хрящева, в то же время продолжая отыгрывать свою роль на все сто процентов и улыбаться мне. Своей широкой улыбкой с ямочками, которые так нравились Офелию. Или мне? — Стоп! — прокричал Влад, отвлекая от неожиданно ворвавшейся в голову мысли. — На сегодня достаточно. Уже почти вечер, все мы устали, пора и по домам. Алекс поднялся первым. Быстро встал на ноги и пошел за стулом, чтобы вернуть тот на место, к остальным — в самый конец зала. Это было странно. Последние несколько реп мы тратили еще минут пять на обратную связь, чтобы получше раскрыть героев, познакомиться с ними и понять историю. — Что это с ним? — спросил я у Влада, подходя к нему ближе. — Я что-то не так сделал? — Нет-нет, — он приобнял меня за плечи. — Все так. Очень даже так. — Не понял. — Слушай, — Хрящев развернул меня к себе, — иди домой, отдыхай. Сегодня был тяжелый день, но ты справился просто на пять с плюсом! — Спасибо, конечно, но я думал… — бросил мимолетный взгляд на Сашу прежде, чем снова посмотреть на Влада. Что я думал? Что Саша меня проводит? Что это уже успело войти в традицию? Что мне скучно будет пить одному чай дома? Что? Озвучивать все это вслух не хватило смелости. Я замолк, и Влад, кажется, понял это по-своему. — Извини, — к нам подошел Алекс. Виновато посмотрел на меня. — Мне еще надо пару дел сделать. В следующий раз, хорошо? — Хорошо, — на автомате выдал я. Влад отпустил меня под пристальным взглядом Порохова. — Я тогда пойду? — Да-да, мы тут пока все уберем. Мы… Триггер сработал, и тараканы проснулись, тут же бросившись подсовывать мне раскадровку случайной зимней уловки. Машина, поцелуи, закатившиеся глаза, полуоткрытый рот. Кадров было слишком много. Слишком! Не обращая внимания ни на что, я едва ли не пулей бросился к выходу. Рывком вытащил свою куртку из-под груды верхней одежды тех, кто остался, каким-то чудом с первого раза попал в рукава и ушел из студии. В голове перепутались мысли. Мои. Офелия. И я уже не понимал, где та грань, которую мне стоило бы найти, чтобы не думать об этих «мы», не вспоминать чужие поцелуи и не задаваться вопросом, что со мной происходит.