квинтэссенция

Юлька Чикина ожидает чего-то. Внутри плещется чуткое ощущение какого-то события, от чего становится не по себе. Вообще-то, совсем скоро, день рождения её лучшей подруги. Это знаменательная дата, в которую они просто обязаны наебениться в хлам. Это день, в который они должны попрощаться с юностью Захаровой, закатить вписку, о которой будут знать все. Кристина готовится получать подарки и напрягает маму печь торт. Они с Юлькой закупают многго алкоголя, таща это все домой, а Жанна сообщает, что пойдет ночевать к подруге. Это отличный день. Должен быть отличный день, но пока — школа. Ненавистная школа в мороз, из-за которого все прячутся в свитера и греются чаем. Школьники сонные, на вид уставшие и несчастные. Они еле перебирают ногами, волочась от кабинета к кабинету. Кое-как открывают сонные глаза на уроках. Впрочем, как и учителя, в часности, Кира. Она вообще не желает больше работать никогда в жизни. Ей кажется, будто мел въедается в пальцы, сухой воздух раздражает горло, а в носу застывает вечный запах кабинета химии. Её работа впервые начинает её душить, но когда она проводит уроки у одиннадцатого «В» — становится легче. Кира Андреевна и правда не хочет думать, почему так. Она правда пытается убедить себя в том, что ничего особенного в её классе нет. Есть кое-кто особенный. Это тяжело признавать, но Юлька Чикина, вся такая взбалмошная, громкая, язвительная, непостоянная и тупая — луч света в этом жутком месте. Что без своего класса Кира бы уже давно поехала кукухай и слегла в дурку. Ей, на самом деле, нравится наблюдать за ребятами на переменах. Как они весело общаются, смеются, разговаривают о жизни. Кира ощущает себя самым интересным наблюдателем, будто она читает второсортную книгу о юношеском максимализме. Перед её уроком все по старинке собираются на третьей парте первого ряда, громко перебивая один другого. А Мира непреклонно спорит, как может: — Ну, пожалуйста, Кристина, за все хорошее, что между нами было и за все плохое, чего не было, а? — молит девчонка, пытаясь обратить внимание подруги. — Нет, Мирка, через мой труп. Юльке не хватает пива и чипсов, чтобы наблюдать за этим с открытым ртом и угарать. Мирослава просит позвать на День Рождения очередного парня, которого Захарова прозывает тюбиком и открыто шлет его нахуй, только при Мире. Даня наблюдает за этим со стиснутыми челюстями, потому что ему физически больно это слушать. Слушать, как девушка буквально уламывает Захарову дать ей возможность потрахаться с кем-то другим. Одна лишь Оля наблюдает, хмыкая, потому что прекрасно все понимает. Но никому не скажет, что именно, ведь это вообще не ее дело и не ее друзья. Злата по привычке сидит на коленях своей девушки в объятьях, просто слушая и ощущая руку на талии. Подозрительно разглядывает Свердлова, который переглядывается с Чикиной, поджимая губы от досады. И Кира, которая делает вид, что пялится в телефон, на секунду задумывается о том, что мир жесток. Когда звонок оповещает о начале урока, все рассаживаются, а у Юли внезапно просыпается шило в жопе, потому что ей скучно. У неё все еще есть идиотские чувства к учительнице, которые ей положено скрывать и не показывать, а также жуткий и до безумия идиотский характер, из-за которого она сама частенько страдает. И девчонка наблюдает, как учительница прокашливается, оглядывая весь класс. — Пару минут обсуждаем насущные проблемы. Ироды, по списку, — строго и властно. Все напрягаются, потому что Кира впервые за долгое время устраивает подобие классного часа, на котором, очевидно, им не поздоровится. — Захарова, — уже заранее со сдерживаемым смехом обращается учительница, поднимая голову, — подошла к географу и на ухо кричала ему песню? Кристина мгновенно краснеет, пытаясь не заржать на весь класс. Морщит голову, пока Кира с прищуром на нее смотрит, складывая руки на груди. Весь одиннадцатый «В» прячет глаза, пока девчонка пытается мило улыбнуться. — Да. — Что за песня, Захарова? — Заслуженная, — выпаливает Кристина, поднимая брови, — «У мужлан нет прав». И все заходятся смехом, пока Кира почти что роняет голову на парту, скрывая смех. Как и Чикина, которая думает лишь о том, как Кире Андреевне идет улыбка. — Захарова, я же предупреждала тебя, — возвращаясь в свой грозный облик, сообщает учительница, скалясь, — физику слабо такое на ухо запеть? Че ты географа трогаешь? — Это вызов? — Нет, только вздумай! Кира Андреевна совершенно недооценивает свою ученицу. Потому что Кристина-то кивает, но в голове у нее и без того зарождается чудный план. Без лишней помощи. Злата старается не сгореть от стыда за свою девушку, потому что знает, что кроме нее, никто краснеть за поступки Захаровой не будет, даже сама, блять, Захарова. И шепчет ей: — Не нужно лезть к физику, Кристина. — Кто к нему лезет, блин? Он не в моем вкусе, не переживай. А Кира Андреевна продолжает, обводя взглядом всех остальных. — Свердлов, скажи, обязательно кидаться хлебом в столовой? Даня улыбается, поправляя свою неизменно красивую челку, хмурится, пытаясь быть серьезным и выдает: — Я же не просто так кидался. — А с какой целью? — Чтобы победить пятиклассников в неравной схватке, — лыбится парень, хлопая глазками. Кира даже не отвечает, просто вздыхая. Поднимает одну бровь, думая, что права Мирослава, и нахуй этот Даня ей не нужен. А сама, прокашливаясь, сообщает: — Одиннадцатый «В», на этой наделе ваша очередь дежурить по школе, — и тогда все взрываются недовольным гулом, потому что это неадекватно, — ну, еще громче! Каждую перемену по коридорам, в столовой, возле туалета. Все переглядываются, раздражаясь от такого приказа, потому что, вообще-то, у одиннадцатого «В» планы. На каждую перемену и каждый урок. А Кира начинает урок, пока на нее пялится пара заинтересованных глаз. Учительница рассказывает материал, веля записывать задачи в тетрадь, но Юля Чикина записывать не хочет. Юля Чикина вертится на стуле, пытаясь найти себе занятие поинтереснее. Девчонка улыбчиво рисует на парте не что иное, как хуй синей ручкой. Старательно выводит каждую линию, даже не пытаясь скрыть свое злодеяние. Кира замечает это далеко не сразу. Скорее, к моменту, когда рисунок готов практически полностью. На лице ахуй, а внутри чувство всеобщего непонимания этого ребенка. — Чикина, ты нормальная? — она почти что кричит, пока Юля от неожиданности подскакивает, давясь слюной и кашляя. Юлька выпячивает глаза, смотря на Киру Андреевну со страхом и открытым ртом. — Не очень, а что? Кира молчит, просто обдумывая, стоит ли переломать девчонке ноги. Она чертовски привязана к вещам и вообще-то, это её парта. Как и все, что есть в этом кабинете. — Зачем, Чикина? — Аффирмация, — пожимает плечами девчонка, улыбаясь, пока все остальные смеются. — Тетрадку открыла, — грозно цедит учительница, пока на лице проявляются скулы от сцепленных желваков, — отдельный вопрос: из чего состоит атмосферный воздух? Через пять минут мне сдаешь. Юля закатывает глаза, открывая несчастную тетрадь так громко и так безолаберно, со всей злостью, что рвется несколько страниц. Она выводит корявыми буквами вопрос, тут же застывая, ведь ответа, конечно же, не знает. И поворачивается к Юдиной, которая спокойно пишет задачу. — Ты знаешь про атмосферный воздух? — С дуба рухнула? Оля не является гением или хотя бы тем, кто способен читать параграфы учебника. Потому Чикина расстраивается, думая, что юмор — залог успеха в любом деле. Она с хитрой улыбкой пишет, довольно посмеиваясь. А потом несет тетрадку Кире, даже не кидая на учительницу взгляда. Кира Андреевна просто кивает, сообщая: — А теперь тряпку в руки, и вытирай парту. С довольной ухмылкой и скрещенными на груди руками. Чикина воет, но идет в подсобку, принимая поражение. И весь оставшийся урок оттирает несчастный член, грозно пялясь на Киру Андреевну исподлобья. А когда учительница, давая самостоятельную работу, открывает её тетрадь, тут же поднимает острый взгляд, смотря как-то насмешливо. — Серьезно? — Не завидуйте моему уму, — со смешком отвечает девчонка, краснея. «Это философский вопрос, а не химический. Для кого-то атмосферный воздух — это запах детства, бабушкиной еды и асфальта после дождя. Для кого-то это запах вишни, алкоголя, сигарет. Запах сирени, весны, любви.» Кира не знает, что на это ответить, а потому просто закрывает тетрадь. Да, она стала предвзятой учительницей, которая не поставит два девчонке, которая подняла ей настроение своей выходкой. Да, Кира выделяет Чикину, закрывая глаза на половину происходящего, потому что та особенная. А после урока она повторяет: — Оставили тут монатки, взяли повязки и шуруем дежурить! Свердлов и Чикина — в столовую, Мира, Юдина — первый этаж, Захарова и Злата — второй, Паша и Альбина — третий, Карина и Аня — четвертый. И они послушно уходят, разбирая белые повязки. Юлька всю дорогу жалуется на то, что проебала возможность покурить. Свердлов доволен, ведь может отомстить пятиклассникам, которые кидались в него хлебом. В частности, своему брату. И все довольны, даже Кира, которая утыкается в телефон. И ничего не предвещает беды, ведь что может случиться на большой перемене, пока одиннадцатый «В» дежурит? Кира Андреевна занята перепиской с Виолеттой, которая строчит безумно важные сообщения, как сама считает. «Мы вместе!» «Она щас гладит Аляску, а я готовлю ей блинчики» «Прикинь, МЫ ВМЕСТЕ!» Кира на это реагирует спокойно, потому что знает, что каждый подобный раз подруга не в себе. Но искренне за Вилку радуется, отвечая на все сообщения лайками. Её спокойствию и внутреннему умиротворению можно позавидовать, ровно до момента, пока в кабинет не влетает Марина Евгеньевна, полностью запыхавшись. — Иди, там у тебя как обычно. — Кто? — только и спрашивает Медведева, уже закатывая глаза. — Догадайся. Марина лыбится, потому что Кира подхватывается, бормоча «Щас убью». И вылетает из класса, спускаясь в столовую и даже не зная, чего ожидать, потому что, твою мать, что может случиться в столовой? На самом деле, может. Например, её величество Юлия Чикина может поссориться с поварихой, например, из-за того, что её заставили разливать детям суп. Кира поспевает к моменту, когда Юлька Чикина под поддерживающие хлопки Дани взбирается на стол, громко крича: — Не буду! — Слезь, идиотка! — перечит женщина, крича на неё. — Не слезу! А скажу вам! — заходится истерикой Юля, потому что не любит, когда ее заставляют что-то делать. Девчонка злится, ведь ее не просто заставили разливать суп. Ей сказали, что между Даней и ею, более подходящий кандидат на работу с едой — девочка. Феминистическое нутро Чикиной такого удара выдержать не смогло, а потому включилась неимоверная белка, в которой: — Вы все — приверженцы быта! Долой! Долой слушать их, а? Я стану с половником в руках, расскажу вам, как детей заставлять! — не договаривает, ведь в ту же секунду Кира буквально скидывает ее со стола, хватая под локоть. И Юлька падает, пока все вокруг стоят в полнейшем ахуе. Чикину волочат за шкирку прямо к выходу, пиная к тому же ногой. А все, на что она способна — молча угарать, потому что это забавно. Забавно выводить Киру так сильно, что та даже не может кричать или говорить. И когда она оказывается в пустующем кабинете, становится не до смеха. Кира Андреевна кидает стопку книг со стола на пол, бьет по деревянной поверхности кулаком и глубоко дышит. Грозно смотрит, пытаясь не сорваться на саму ученицу. — Неделя, — медленно, томительно сообщает химичка, успокаиваясь, — неделю ты будешь выдраивать этот кабинет, и даже окна, и мне все равно, что мороз! Юлька виновато смотрит, потому что ей от части стыдно. Она кивает, опуская голову, а потом вдруг Кира продолжает: — Скажи мне просто, зачем ты это делаешь? — спокойно. Даже не злясь уже, а просто разочаровываясь окончательно. — Потому что я клоун, на которого должны обращать внимание хоть каким-то способом, — пожимает плечами та, смотря как-то больно печально. — Чикина, на тебя и так обращают внимание. Ты и так в центре Вселенной, господи прости, — тараторит учительница, искренне не понимая Юлю, — ты модная, у тебя куча друзей, тебе весело. Скажи, будь добра, что тебя не устраивает? Это звучит укоризненно. От части, Кира Андреевна права, потому что прекрасно видит насквозь всё, что происходит. Они снова об этом не говорят, но Юлька Чикина снова хочет обратить именно внимание Киры на свою персону. Теперь уже просто от злости, но это происходит. Она не знает наверняка, от чего в душе так больно-неприятно, но понимает, что делает себе хуже. — Да ничего меня не устраивает! — выпаливает девчонка со злости, хлопая в ладоши. — Займись собой тогда, боже! Иди читай книжки, учись! У тебя шило в жопе? — Да, у меня, блять, шило в жопе. Хватит, Кира Андреевна, меня унижать! Вам все равно вообще на всех, вы позволяете Злате и Кристине трахаться в школе, всех всегда прощаете, кроме меня! Вы придираетесь, — девчонка воет, смотря химичке прямо в глаза, — вы все время придираетесь именно ко мне! Чем я заслужила? — Может, потому что ты одна выводишь меня специально? Ты же, Чикина, не для друзей представления эти устраиваешь, а? — учительница зло пялится исподлобья, тяжело вздыхая. Слегка снижает тон, пытаясь успокоиться, и ждет ответа. — Да нужны вы мне! — перечит Юлька, говоря самую наглую ложь в своей жизни, от которой, вообще-то, екает сердце. Кира насмешливо выгибает бровь, складывая руки на груди. Раз она ей не нужна, ладно. Раз Кира Андреевна ошиблась в том, что Юлька это все устраивает ради нее, ладно. — Хорошо. Шуруй, тебе еще пять перемен дежурить. И знаешь, Чикина, — Юля оборачивается, поднимая напряженные глаза и слегка приоктрывая рот, — не выпендривайся. — Разберусь как-то. Кира лыбится, провожая её взглядом. Такую детскую обиду замечает очень быстро и легко, понимая, что ситуация зашла слишком далеко. Потому что слов о том, что Чикиной на нее похуй, пережить не может. А уже вечером она ждет Виолетту дома, пока та едет к ней с вином обсуждать свои отношения и делиться счастьем. Когда та подходит к двери, Кира слышит стук в дверь, отбегая от плиты. И когда открывает дверь, не замечает, как её кошка ускользает в суматохе подруг, которые обнимаются. Это простая истина — следить за тем, чтобы кошка не ушла из дома. Вечер проходит отменно. Они говорят обо всем, что произошло за последние пару дней, а Виолетта хвалит Кириных пиздюков, которые помогли ей обрести счастье вновь. — И что, ты не думаешь, что это неправильно? — Кира морщится, выслушивая про Лизу, но искренне интересуется. — Почему неправильно? — Потому что ты была ее психологом, у вас были рабочие отношения, так же нельзя. — Ой, блять, Кира! Ты любишь усложнять. Она мне нравится и мне похуй, понятно? Толку от любви, если за нее не борешься? — так спокойно и с улыбкой отвечает ей подруга, что Кира задумывается. Действительно задумывается, что же такое любовь. Возможно, это терпеть и ждать. Уважать, ценить. Любовь — это быть готовым на трудности, чтобы в конечном итоге получить счастье. Почему-то впервые Кира понимает, что, наверное, для любви нужно стараться, вне зависимости от того, кого любишь. Что, может, не стоит все бросать сразу и обрекать на плохой финал заранее. Кира мягчает в моменте, уходя глубоко в свои мысли и даже не слушая Виолетту дальше. Она уже перед сном, когда они укладываются, заходит по привычке в канал своей ученицы, но там молчанка и нет ни одного поста. В то время как Чикина изо всех сил у Миры дома готовит подарок для Кристины, зная, что утром под её домом они должны быть в семь часов. Пока Чикина молчит, что для нее необычно, ведь решила перестать выпендриваться и взяться за ум. Она у Миры спрашивает, когда они выходят покурить на балкон: — Мирка, ответишь честно? — Отвечу, — девушка улыбается, ведь никогда не врет. Прекрасно знает и понимает, видит насквозь, в каком состоянии находится подруга. — Как думаешь, почему у меня всегда все не так, как у других? — Юлька выглядит хуже побитой собаки, а говорит еле-еле. Голос дрожит, и она подкуривает, пытаясь это скрыть, но глаза солгать не могут. — Потому что ты хочешь, чтобы люди знали, насколько ты глубокая, но не позволяешь им этого увидеть за маской. Тебя не приучили показывать, что творится внутри. И Чикина часто кивает, всхлипывая. А Мира ее обнимает, позволяя уткнуться в свое плечо, гладит по голове и понимающе поджимает губы. — Устала, что все так. У меня вечно какая-то идиотская хуйня. — Да чё ты? Со всеми бывает. — Да не со всеми! Я, блять, втюрилась в училку. Мирослава вздыхает, потому что это правда пиздец. Но ничего не говорит, снова гладя пальцами с длинными ногтями Юлю по голове. А Чикина вдруг спрашивает: — Почему Кира так ко мне относится, а? Че я ей сделала? Я не понимаю. Мира все прекрасно понимает, но она умная, а потому и слова не скажет. Лишь сообщает: — Потому что это Кира. Она хуевый человек, — прекрасно зная, что Кира просто спасает их всех.