квинтэссенция

Глава 6 Мишель, Мишелька еще — красивая до безумия. По ней, наверное, сохнет вся параллель, если не больше. У нее в телеграмм-канале целых девятьсот подписчиков, из которых она знает дай боже сто. У нее фотографии, которые часто крадут в пинтерест, поведение настоящей хулиганки, а еще оценки — дно. Мишель вокруг себя часто собирает толпу фанатов, которая ей неинтересна от слова совсем. В силу привлекательности и некой глупости, которую можно разглядеть только на уроках, все привыкли считать, что у Гаджиевой нет проблем. На деле — отец, который лупит девчонку регулярно по поводу и без. Поводов, конечно, хватает, но та вечно обзывает его в ответ «Сука», а потом запирается в ванной и долго плачет, пока все не лягут спать. Она сидит на крыше школы, скуривая последнюю сигарету в пачке, ждет Юльку с ее занятия по фитнессу и размышляет о жизни. Самое глупое — размышлять толком не умеет, но мысли сами крадутся одна за другой, словно ядовитые змеи, которые вскоре удушат. Она все размышляет, что делает не так с Егором, который ни разу на нее не взглянул по-особенному. Все привычные для нее методы не работали ранее и, кажется, не сработают никогда. Он улыбается ей, обнимает и смеется, но точно также делает и с Аней, и с Юлькой. Впрочем, для Мишель это не особая беда, ведь она знает, что через пару месяцев переключится, как это бывает обычно. Юлька забирается на крышу уже на закате, рассказывает про Киру Андреевну, про сломанную ногу и самый жестокий ад, который пережила, пока за это все извинялась. А Мишель смеется, шутя, и вместе они идут к Мишко домой, потому что отец Гаджиевой сегодня дома и пересечься она планирует с ним ой как потом. Желательно, поздней ночью. Они с Мишко обсуждают новую классную руководительницу в воскресенье, когда гуляют на площадке с турниками, а Юлька усердно тренируется, пока Гаджиева сидит на теннисном столе, жуя чипсы. — Ей не поздоровится. — Юль, бля, ты уверенна вообще, что она педофилка, а? На что та чертыхается, слазит с турника и визжит: — Да блять! Что ж вы мне не верите! — разводит руками, поднимая брови, — Я говорю тебе: она ебалась там! А с кем? Либо с физруком, либо с малолеткой! — Ладно, — кивает девчонка, смеясь, — я тебе верю! Только не падай на меня! За что получает от Юльки кофтой, пока та хохочет и возвращается к упражнениям. *** — Кира, за что ты так со мной, любимая? — хнычет Чикина, сидя на своей девушке. Они лежат в своей уютной спальне, у Киры загипсована нога до колена, а сама она с Юльки смеется, прикусывая той шею. — Ты справишься. — Нет, не справлюсь. Они меня сожрут, — пугливо поднимает глаза девушка, поднимая за тем и брови, — пиздец просто! — Так! Соберись! — Кира задирает голову, смотря на Чикину впритык, — Мне говорили, я с тобой не справлюсь, и что? Юлька вздыхает, говоря в противовес: — У меня хоть какой-то страх был, а эти животные вообще без тормозов. — Юль, тот же Свердлов, такая же пиздливая идиотка, как ты, придурочная Гаджиева, — отмахивается девушка, минимизируя проблемы, — считай, что это вы, только теперь у них есть чат GPT. — Ладно. Это просто тупые подростки, — снова вздыхает Юлька, надувая губы, — мне щас выходить, — и встает с Киры, грустно на нее глядя. — Я тебя в классный чат добавила, — говорит напоследок Кира, — и принеси домой тетрадки, которые у меня в подсобке валяются, проверить надо хоть их. — Не поминай лихом. — Иди уже, — лыбится девушка вслед, — я в тебя верю. Я же справилась. — Ты у нас особенная. Юлия Артуровна топает в школу неуверенно, словно она снова, блять, ученица, на растерзания к ее новоиспеченным подопечным. А потом вдруг набирается уверенности, включая в наушниках рэп, и решает, что не позволит на себе ездить. Она — не какая-то девчонка с улицы, чтобы потакать бунтующим подросткам. По дороге она пересекается с Виолеттой, которая ползет со своего автобуса, поправляет на ходу берет и курит, оглядываясь по сторонам. — Ты готова? — смеется та, играя бровями, а Юлька вздыхает. — Даже ты думаешь, что у меня не получится? — она жалостливо корчит лицо, пока Вилка размышляет. — Думаю, ты человек-праздник. Но точно не человек-порядок, уж прости, — лыбится она, пока в ответ ей закатывают глаза. — Еще посмотрим, — ехидничает Юля, но в ответ не слышит насмешки. Виолетта по-доброму отвечает ей: — Ну-ну, если что, зови, я помогу. — и уходит, туша бычок о подошву ботинка. При виде Виолетты оживает даже охранник, который улыбается ей и громко приветствует. Вообще, от нее вся школа без ума: директрисе она по неведомой никому причине безумно нравится, вахтерши, уборщицы и охранники ее обожают, а учителя забегают угостить конфетами. Она обживается в школе крайне быстро, потому что всем безумно импонирует, кроме завуча, которая ее просто не понимает. Даже биологичку — эту упрямую суку — она располагает к себе и та улыбается ей каждый раз, когда они пересекаются в коридоре. Да и среди детей она получает приз зрительский симпатий, потому что они иногда даже обнимают ее, когда девушка обедает в столовой. У Чикиной ситуация не такая радужная: все классы воспринимают ее вполне хорошо, без особых разногласий, так как предмет она действительно знает и любит. А вот с одиннадцатым «В» у Юлии Артуровны огромные проблемы. И когда она заходит на второй этаж, открывая им кабинет и запуская внутрь, с ней громко здороваются и окидывают странными взглядами. А потом она усаживается за стол Киры с кофе и видит: они одеты, как ебучие попугаи. В коротких юбках и шортах, разрисованные, словно идиоты. И смеются, смотря в глаза учительницы нагло и беспардонно. Одна Глушко в своей обычной одежде на пару с Юлькой, потому что та выше этого. Гаджиева интересуется у Ани: — А ты чего не нарядная? — Меня мамка так в школу не пустила, сказала шо я Зверев, — и смеется, рязглядывая одноклассниц. Это протест и бунт, чтобы насолить Чикиной. Это однозначно подростковая ненависть, но Юлия Артуровна разглядывает их, плюя на это: пусть делают, что хотят. Ей всего какой-то месяц за ними приглядеть, а там вернется Кира и начнется ее спокойная жизнь. И более того, Юля уверенна — крики не помогут, с детьми надо общаться по-доброму и уважать их. А потому она помешивает свой кофе, спрашивая: — У вас какой урок сейчас? — Химия, — лыбится Мишель. Она одета в короткие джинсовые шорты из двух-тысячных на низкой посадке, в белый топик с кружевами и в гольфы, которые едва не рвутся в первый час в школе. — А замена есть? — Неа, — смеются в ответ, а Чикина вздыхает. У нее сейчас самостоятельная у девятого класса. И кинуть их она никак не может, а потому придется этих иродов оставить одних в кабинете на целый урок. И Чикина идет на свой урок, не зная, чего ожидать. А Мишко тем временем лыбится, трепая по голове Лешу и говоря: — Че, покуралесим? — на что получает одобрительные кивки. Они на десятой минуте урока идут в туалет: Аня, Мишель, Юлька, Леша и Свердлов. По пути находят Еву, которая опаздывает, и уже огромной кучей залазят в женский туалет на втором этаже, пытаясь себя чем-то занять. — В бутылочку? — лыбится Гаджиева, на что все одобрительно гудят. А Мишко кричит: — Кроме Миши ни с кем не целуюсь! Целомудрие! — Ладно! — хохочет Ева, добавляя, — Тебе значит отжимания. — Другое дело! Они усаживаются прямо на грязный кафель. Все слышат запах хлорки, морщась, а Мишель достает из портфеля бутылочку, улыбаясь. И крутит так сильно, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что она справедлива и честна. Горлышко попадает на Пашковского, который лыбится, поправляет челку и смеется. Он затягивается своим вейпом, подзывая Гаджиеву к себе, а та усаживается на его колени, обнимая обеими руками за шею. Леша уверенно ее целует, да так красиво и и театрально, с придыханием и хватаясь за чужой подбородок, что складывается впечатление, будто он ждал этого всю жизнь. Мишель не отстает — она выгибается вровень кошке, улыбается и углубляет поцелуй, пока остальные просто наблюдают. И прижимается ближе, отстраняясь после и смеясь. Глушко даже хлопает в ладоши, выпячивая глаза, а Мишко выпаливает: — Роза моя, вернись на место, а то Алексея запачкаешь! — и все смеются. Мишко следом подкуривает сигарету, так и сидя на кафеле и улыбаясь. А Леша крутит, наблюдая за остальными, пока Егор сжимает челюсти не пойми от чего. В этот раз бутылка попадает на Еву, которая принимается раскручивать, и следом горлышко показывает на Аню. Та пожимает плечами, выдавая забавное: — Эх! — и пожимая плечами, — Ну, иди сюда. Ева садится вплотную, улыбаясь. Выдыхает в последний раз перед тем, как приблизиться к ее лицу, закрывает глаза и целует: аккуратно, нежно и осторожно. Глушко сперва захватывает носом воздух, а потом берет в руки ее щеки, кусая нижнюю губу и тут же выдыхает прямо в поцелуй, пока они не слышат: — Одиннадцатый «В»! — и завуча, которая стоит в дверях. Мишко с сигаретой матерится, а остальные подхватываются, становясь на ноги, и молчат, смотря женщине в глаза. — Это что такое вообще? У вас замена? — У нас химия, а замены нет, — выпаливает Леша, неловко улыбаясь, а Мишко хохочет без повода. — В класс! Быстро! Завуч буквально оглушает их, когда хлопает дверью после выговора. А потом идет сразу к Юлие Артуровне в кабинет, злостно на нее смотря, и уже в подсобке говорит: — Чикина, одиннадцатый «В» на тебе. Они в туалете во время урока играли в бутылочку, — и строго перебирает ключи в руке. — Блин! — Юля вздыхает, запрокидывая голову, — Я с ними поговорю. — Чтобы больше я твой класс не видела по туалетам! Все в кабинете на заменах! — Я поняла. Она разочарованно пялится в окно, когда Людмила Леонидовна уходит. Жалуется в общий чат подруг: «Первый урок они меня уже достали» «Свяжи их!» — отвечает Кира, смотря дома сериал. А Юлька только жалеет себя еще больше, уже на перемене топая в кабинет, где как ни в чем не бывало сидят ребята, нагло ей улыбаясь. — Вы издеваетесь? — смотрит учительница с сожалением и одновременно ненавистью. — Да! — кричит Мишко, улыбаясь с задней парты, — Все для вас, Юличка Артуровна! — Мишко, ну я же с вами по-хорошему, — устало говорит англичанка, разводя руками, пока все переглядываются, думая, что же будет дальше. — Да хоть по-плохому! — смеется девчонка, качаясь на стуле, и уже тихо добавляет, — гниль подзаборная. Юлия Артуровна закатывает глаза, а потом, понимая, что это безполезно, выходит, напоследок говоря: — Может, я на вас авторитета не имею, но с Кирой Андреевной общаюсь каждый день, — и с улыбкой покидает кабинет, а Мишко в ответ кричит. — Еще и крыса! — пока все протяжно гудят, уже предвещая, что будет от химички. Но будет — потом, а хочется сейчас. Веселиться, радоваться и чувствовать себя живыми. Настоящими, можно сказать. Юлька с компанией весело плетутся на географию, где планируют тусоваться целый урок, играя в карты и крокодила, падать от смеха, обсуждать новости и показывать друг другу мемы, но вдруг… В кабинет после звонка тут же заходит Кристина Степановна, которая становится рядом с Олегом Павловичем, громко свистит в свой атрибут насилия и кричит: — На жопах ровно, рты тихо! — и хлопает в ладоши, улыбаясь, — У вас география! А мужчина только улыбается в гробовой тишине, пока ребята сидят с открытыми ртами и не знают, что делать. Одна смелая Мишко выдает: — А вы что здесь? — как-то расстроенно. — А меня Олег Палыч попросил, — улыбается Захарова, беря стул и усаживаясь посреди класса почти у доски, — тоже послушаю, полезно кстати. И обращается она уже к мужчине, отдавая ему право говорить. Тот впервые начинает урок спокойно, без лишней суеты. Четко и по делу говорит: — Сейчас будете сдавать тему, которую начали на позапрошлом уроке. — а класс гудит, но стоит шуму появиться, как тут же физручка оглушает всех свистком. — Мы молча работаем на уроке, — и угрожает дальше, тыкая на свой клятый свисток, — будете выпендриваться — я куплю тот, который вызывает тошноту. Опрос проходит с некоторыми нововведениями: ребятам приходится слушать и вникать в тему, что-то кивать, смотреть на глобус и даже записывать какую-то херь про страны Западной Европы. Мишель даже удивляется, что Португалия не в Южной Америке, о чем говорит Глушко, пока та угарает. А потом их начинают вызывать к доске, и тогда становится не до смеха, потому что Кристина не позволяет даже подумать. Она требует незамедлительного ответа, строго глядя, не подсказывают ли с мест. Под эти пытки попадает Аня, которая мнется у доски с тупым выражением лица и жалостливо смотрит на учителей. — Так, давай расскажешь про Францию: какой экономический строй, основные сегменты экономики, — счастливо говорит географ, пока Глушко жмурится от каждого нового слова. — Ну, Франция — это унитарное государство, — кивает Аня, пока Кристина внимательно вникает. Она кивает, а потом поворачивается к Олегу Павловичу, спрашивая шепотом: — Это правильно? — на что тот выпячивает глаза, мол, Кристина, как можно не знать, а она лыбится. — А какой сектор экономики там превалирует? — парирует мужчина, пока мозг Глушко складывается в трубочку. — Третий? — неуверенно спрашивает она, а Олег Павлович даже хлопает в ладоши. — Да! — улыбается он, — Что такое третий сектор? — Ну, банки там, всякие, — тянет девчонка, а Кристина кивает, — туризм. — Да, сфера услуг, Глушко, — учитель смотрит на Мишель говоря, — вот Гаджиева продолжит, а ты садись. Девчонка смотрит на него жалостливо, и следом говорит: — Ну вы же знаете, что я тупая, ну зачем? — ноет она, а географ улыбается. Целый урок над ними издеваются учителя, руша все планы: поиграть, посплетничать и возможно даже побегать по школе по приколу. А когда география заканчивается, дети мигом вылетают из кабинета, а Олег Павлович говорит: — Спасибо! Первый раз нормальный урок! — Не за что, — лыбится девушка, — извините за тот раз, когда я выбила вам костяшку. — Да ничего. Но ты была неуправляемая. — Знаю, — пожимает плечами Захарова, — детство в жопе играло. Вы зовите, у меня по три окна в день есть, а так хоть географию выучу. — она смеется, уходя, а учитель смотрит на нее, гордясь в своем роде. Потому что из Захаровой, к удивлению всех, вышел человек. Кристина топает в свой любимый кабинет — то есть, к Виолетте, которая предлагает ей чай, улыбается и рассказывает последние сплетни. — Они Юльке жизни не дадут, — говорит Кристина, — знаешь про туалет? — Знаю, — вздыхает та, — а ты знаешь, что Мишко специально? Ей Юля не нравится, только понять не могу, почему. — Это ж Мишко, она конченная. — И то верно. *** В тот же день Мишко с компанией между уроками идут на площадку под школой обсуждать насущные проблемы, а в частности отсутствие Киры, Юлию Артуровну и всех остальных. Мишель мимо дела говорит: — Хотите прикольно провести английский? — улыбаясь и смотря исподлобья. Так, как смотрит каждый стервозный подросток, который мечтает стать душой компании и главной заводилой. Все заинтересованно смотрят, улыбаясь, а она кивает на крышу, говоря: — У меня ключ есть, — заманчиво растягивая слова. Леша хлопает в ладоши, поправляет волосы и шагает в сторону Гаджиевой, пока та выставляет руки вперед. Тот пытается эти самые ключи из руки стащить, пока девчонка говорит: — Только за поцелуй, зай, — а Пашковский смеется, тут же смотря на нее в упор и поднимая бровь. Мишель с Лешей играют в прекрасную игру — заставь ревновать Свердлова. Выигрывает Пашковский, но об этом Гаджиева никогда не узнает. Она периферией смотрит на Егора, пока тот пялится на них с пеной изо рта, а Леша цепляется в ее волосы. Пашковскому весело, и одна Юлька, смотря на это блядство, выдает: — Идиотины две, — плюя себе под ноги от глупости, — да рассоситесь, пьявки! — а Глушко с этого смеется. — Так че, идем? — лыбится Мишель, облокачиваясь на Лешино плечо локтем и вытирая губы. — Без меня, — говорит Егор, разворачиваясь в сторону школы и уходя за ворота. — Это че с ним? — говорит Юлька, хмуря брови. — Так он же дружит с англичанкой, не знали? — вдруг выдает Аня, затягиваясь вейпом, — У него там то-ли брат ее друг, то-ли че. Ну если прогуляет, ему кароче первому по шапке. — Вот у меня ток один вопрос, — вздыхает Мишко, — откуда ты все эти сплетни, блять, знаешь, Глушко? — а та лишь смеется и пожимает плечами. Ребята проходят мимо третьего этажа с самым умным видом в мире, будто они плетутся в кабинет информатики на четвертый. На деле — еще на лестнице сворачивают в промежуток для лестницы на крыше. И аккуратно, как только можно тише, забираются на крышу, оставляя дверь открытой. Мишель первая бежит на козырек, а Мишко останавливает остальных рукой, спрашивая: — Кто-то высоты боится? — Нет, — в голос говорят Ева с Анькой, а Леша кивает в знак согласия, улыбаясь, — Пизда англо-будке. Ребята усаживаются, свесив ноги, на самый край. Ева, успевшая выпить отвертку еще урок назад, от усталости укладывает свою голову на плечо Глушко, которая держит ее корпус и тянет свою электронку. А Мишель полностью ложится, наслаждаясь солнцем, которое попадает на лицо. Юлька оглядывает школьный двор свысока, улыбаясь, подкуривает и говорит: — Включаем музыку и веселимся. А Юлия Артуровна смотрит на свой полупустой класс, обращаясь ни к кому иному, как к Свердлову: — Егор, а где компания? — а тот лишь хмыкает, ведя голову. — Не знаю, — фыркает парень, от чего англичанка устало утыкается лбом в свой стол, пока остальные посмеиваются. Егор просится выйти, а сам сидит в туалете на подоконнике, куря сигарету и думая о жизни: несправедливой, жестокой, мразотной. Пашковский с Мишель выводят его так, что хочется блевануть прям при них, но он еще держится. Пока еще, потому что совсем скоро кого-то из них задушит. Парень лупит кулаком по кафелю со всей силы, а потом долго смотрит на слегка поцарапанные костяшки. — Суки. *** Юля смотрит, как две калеки в два ряда на ее уроке переминают английские слова, неправильно их произнося. Вздыхает, понимая, что ее стадо сбежало с уроков. Теперь они тоже стадо, потому что лучшего не заслужили. Она все думает, сбежали они домой, или все-таки куда-нибудь в магаз. Из горьких размышлений учительницу вытаскивает звонок на телефон, и поднимая трубку, она слышит неистовый крик завуча прямо в уха. Там даже маты вперемешку с оскорблениями, орами, причитаниями и вздохами: — Почему у тебя дети хер пойми где? Чикина, забирай своих отпрысков оттуда и, блять, в мой кабинет! — пока Юля стоит, бледнее белых ночей, как вкопанная посреди кабинета, а в гробой тишине все остальные ученики прекрасно слышат, что говорят на том конце. Она, словно на казнь, плетется на четвертый этаж, видя открытую дверь. Поднимается, и когда оказывается на крыше, смотрит прямо на них, с прищуром и ненавистью. А те, оборачиваясь, только глупо улыбаются. К тому времени Ева делится с ребятами водкой с соком, и они становятся веселее. Мишко дурно машет рукой, подзывая к себе, а Юлия Артуровна только тыкает рукой на выход, наблюдая, как они неспешно плетутся к двери. Девчонки смеются, обнимаясь вчетвером, Леша успевает от греха подальше проскочить первым. А потом Ева, слегка теряя равновесие, наклоняется, блюя прямо под ноги англичанки, пока та с выпяченными глазами смотрит на них, а Глушко с Гаджиевой смеются. — Вы че, пьяные? — хмурит она брови, хватая подбородок Мишель и рассматривая глаза ученицы, а та только смеется, выдавая себя с потрохами. Виолетта разглядывает эту картину, стоя посреди школьного двора. Закатывает глаза, направляясь обратно в школу. Она сегодня планировала освободиться пораньше, но наблюдая за провалом Чикиной она лишь посмеивается, вздыхая и понимая, что без помощи той не обойтись. Пока она поднимается на второй этаж, то уже слышит, как на Юлию Артуровну орут в кабинете, а компания из одиннадцатого «В» стоит в коридоре, смеясь. Она подходит к ним, облокачиваясь в своей манере на стену, смотрит долго и с интересом, а потом выдает: — За мной, сучкины дети, — и когда ребята ничего не понимая, заходят в кабинет химии, куда Вилка их ведет, она говорит, — вам кранты, — улыбаясь. А потом набирает телефон, — Алло, Крис? Занята? Мишко чертыхается, только сейчас начиная по-настоящему бояться. В этот момент злющая Юлия Артуровна заходит в кабинет, хлопая дверью с такой силой, что эхо отдает по стенам. И пялится на них исподлобья. А Мишель на телефон приходит смс: «Не хочешь прийти ко мне дз делать?» От чего она улыбается, пока остальные ждут крика учителей, стоя у первой парты с отпущенными головами. Егор Свердлов тоже включается в игру, поступая так, как поступают с ним. И не чувствует ни капли угрызения совести, думая о том, что давно пора бы это сделать.