квинтэссенция

Глава 7 — Сперматозоиды обсосанные, низшая форма человеческой рассы, — хлопает Виолетта руками по столу, — вы че, охерели? Юлька смотрит на нее, опустив голову и улыбаясь. Вздыхает, пока Кристина Степановна поднимает брови, закатывая глаза. — Они уже все границы перешли, Вилка, — улыбается девушка, оглядывая стадо, — щас тут закончим — и все дружно идете мыть спорт-зал. — Че это? — возникает Мишко, а Кристина свистит, оглушая всех вокруг. — Потому что! — кричит физ-ручка, — Захотелось мне. — Зачем вы это сделали? — вздыхает Юлия Артуровна, — Чисто чтобы мне насолить? — Да, — в голос отвечают ребята, кивая и лишь после понимая абсурдность своих слов. А Пашковский неловко лыбится, говоря: — Простите, — и пожимает плечами, пока Чикина устало закидывает голову, мыча что-то непонятное. — Значит так, — устало вздыхает учительница, — мне заменить Киру Андреевну всего какой-то месяц, — и пока Мишко издает смешок, она продолжает, — я не хочу с вами ссориться, ребят. Просто ведите себя нормально. Пашковский, у тебя олимпиада будет по английскому. — Ладно, — кивает парень, пока Юлька Мишко что-то бубнит себе под нос. Все уходят в спортзал по команде Кристины, а Юлька нарочно задерживается в кабинете, пока англичанка смотрит на нее убийственно. — А че вы так нервничаете? Че, не понравилось? Весело ж! — лыбится девчонка, пока Чикина пялится на нее. — Ну вот что тебе не так? — устало говорит учительница, разводя руками. — Я вам ниче такого и не говорила! — смеется та, — Просто надо, Юличка Артуровна, заслужить уважение! — Слушай, я тоже могу включить характер, если захочу, — улыбается Чикина, складывая руки на груди, — но я верю, что к каждому можно найти подход, понимаешь? — Ищите, — с улыбкой говорит Мишко, хлопая дверью кабинета. А Юля закатывает глаза, бьет рукой по столу и рычит, про себя чертыхаясь. Она агрессивно запихивает Кирины тетради в пакет, таща это все домой. А в голове молится не пойми кому, чтобы ее перестали донимать эти конченные дети. А Виолетта с Кристиной в спортзале смотрят на отбывающих наказание, переговариваясь о своем на лавке. Вилка со знанием дела заключает: — На крышу — это точно не стиль Мишко. Вот та пиздень придумала, — и тыкает на Гаджиеву, которая моет окно. — Думаешь? — хмыкает Захарова, поворачиваясь на Виолетту. — Да сто процентов, — лыбится девушка, — это Чикиной карма, я тебе говорю. Вспомни ее. — Да я тебя прошу! Она безобидной была, как и я. А спустя пару минут Виолетта говорит, перебивая молчание: — Не хочешь помочь мне с переездом? Кира не может, — вздыхает девушка, поправляя волосы. — Ты переезжаешь? — удивленно пялится Кристина. — Да. Слишком долго ездить сюда, бля, — чертыхается та, — я в твой дом переезжаю. — О, соседи! Да без проблем, потаскаю тебе коробки, — лыбится Захарова, снова используя атрибут пыток в виде свистка и оглушая ребят, а после кричит: — Пять минут и на выход! И если еще раз вы позаритесь на Юлю Артуровну, я вас убью, понятно? — А че вы ее так защищаете? — возникает Мишко, кидая тряпку в ведро и ставя руку на бок. Физручка подходит к ней ближе, равняясь с девчонкой и говоря уже тише: — Обсоска, это моя лучшая подруга с пеленок, если не знала, — и улыбается, пока Юлька удивленно тянет брови вверх. — Синдикат школьный, — цедит Мишко, плюясь, а себе под нос шепчет, — только я вижу ее гнилую натуру. *** Мишель бежит совершенно не по направлению домой как только их отпускают. Она по пути прощается с Юлькой, сворачивая, а та лишь закатывает глаза, улыбаясь. Она за подругу рада, но побаивается, что Свердлов поиграется ей и бросит. Мишель плевать, хоть так, она к этому готова: ей лишь бы завоевать этого гребанного Свердлова, который хуже целки ломается, будто никогда не держал женщину за руку. Она попадает во двор Свердловых, но в ту же секунду слышит крики в доме, стоя посреди их двора. Там за столом на кухне сидят родители с Данькой и Мирой, Егор и младшие. Всей своей огромной семейкой ругаются, пока Даня смеется, обнимая Мирославу крепче. — Вы издеваетесь? — грозно говорит Егор, смотря исподлобья. Отец горько вздыхает, шепотом выдавая: — Нет. Ну, так получилось! — и пока Даня смеется, младшие убегают в комнату, начиная там драться. — Да что, блять, получилось? — не унимает Егор, разглядывая их с презрением, — Дань, хоть ты скажи! Мира! — парень хлопает руками по столу, а затем продолжает, — Я это все опять не хочу! Я не буду за ним смотреть! Знаете, что? — он останавливается, разглядывая родителей, прежде чем выйти, — Это безответственно. Меня в смену пеленок не приплетайте, у меня учеба. От меня помощи не ждите. — и уходит, пока все провожают парня взглядом. А Даня говорит: — Перебесится. Он у нас с характером, — и хмыкает, пока мама не говорит, устало дуя на мешающую челку. — А если девчонка, наконец? — и улыбается, пока все кивают, — Мы потянем вообще, Сереж? — Потянем, куда денемся. Дом продадим, побольше купим, да и делов, места хватит, — мужчина отмахивается, улыбаясь, и говорит следом, — а в этот раз я чувствую, что девка. — Хоть бы девочка, — смеется Даня, — а то этот вечный двигатель никогда не остановится, — и смотрит на маму, пока та бьет его по плечу кухонной тряпкой. В их доме снова переполох, потому что мама беременна шестым ребенком. Егор до ужаса злится, закатывает глаза и выходит на крыльцо курить, попутно проговаривая себе под нос все существующие ругательства. И тут видит Мишель, которая машет ему, улыбаясь, а потом подбегает ближе. — Че у вас случилось? — загадочно и вопросительно тянет девушка, хватая из рук Егора сигарету и затягиваясь. — Этот ебанный дурдом никогда не закончится, — в проходе появляется Даня, который точно также подкуривает и свою сигарету. — Привет, — кивает он девчонке, а та загадочно улыбается, — у нас мать беременна. — Опять? — с выпяченными глазами смотрит на них Мишель, переводя взгляд с счастливого Дани на злого Егора, — так а это, — подбирает она слова, — это шестой? — Прикинь, блять! Этот додик радуется, — кидает тот злостный взгляд на брата, — Ну конечно! Ему ж не жить с ними. — Да че ты нервный-то такой? У нас всю жизнь без карапуза в доме никак! — разводит тот руками, — Ну, хочешь, мы тя заберем с Миркой к себе жить, а? — Ага! Чтобы я слушал как вы своего отпрыска пытаетесь зачать? — на что Гаджиева смеется, а Даня лыбится, издеваясь над Егором еще сильнее. — Тебе не угодишь, — хмыкает Даня. А Егор зовет Мишель внутрь, заводя в свою комнату. Девчонка усаживается на его кровать, рассматривая плакаты и медали на стене. Мотыляет ногами, а потом спрашивает: — Че делать будем? — Домашку, — непонимающе говорит парень, смотря на нее из своего кресла за столом. — Свердлов, — начинает девушка со смешком, поднимая брови, — ты реально? Я тупее обезьяны, какая домашка? Я у Глушко списываю. А он пожимает плечами. Ему с Мишель ничего, так-то, и не хочется. Она загадочно предлагает смотреть фильм на новом телеке, и когда они сидят впритык друг к другу, парень ничего не делает. Не делает и тогда, когда Мишель кладет свою голову ему на плечо, и даже тогда, когда тихо шепчет: — Какая-то дичь, а не фильм. Он все думает, что должен. Должен доказать себе и Пашковскому, что все в порядке и с ним, и с его ориентацией. Что, в целом, Мишель вызывает в нем интерес и немного чувств. Он обдумывает, как отомстить Леше, пока Гаджиева почти лежит на нем. Она же, мечта всей старшей школы, так рядом вздыхает и чего-то ждет. — Ты меня реально позвал делать домашку? — не унимается девушка, выдирая пульт, которым Егор играется. А он смотрит, обдумывая, вертит что-то на языке и вздыхает, выдавая в ответ: — Не знаю. Мишель сама целует его. Старается притянуть как можно ближе и, пока Егор едва соображает, что должен что-то делать, усаживается ему на колени. А парень обнимает ее со всей силы, и думает, что это к лучшему. Он целует Мишель почти так, как Лешу. Почти, потому что вообще ничего не чувствует, кроме своеобразной мести и холода в районе грудной клетки. Она уходит в шесть часов с больно опухшими губами, оставляя его делать ту клятую домашку наедине. Напоследок Свердлов сам ее целует, провожая взглядом, а потом открывает инстаграмм, разглядывая профиль Пашковского. В голове у парня крутится мысль, что все это неправильно, но пути назад нет. Теперь Мишель думает, что они встречаются, а значит, Егор должен это поддерживать и поощрять. *** На следующий день Юлия Артуровна топает в школу, попутно оценивая масштабы того ужаса, который сегодня переживет. У одиннадцатого «В» сегодня целая пара химии, на которые нет никакой замены. И они будут сидеть одни целых два урока, что уже страшно. Аня Глушко топает в школу слегка взволнованной, и встречает учительницу по пути, равняясь с ней шагом. — Вы недалеко живете, да? — Да, — вздыхает Юлия Артуровна. Только сейчас до нее доходит, почему Кира была такой злой и раздраженной. Только сейчас она понимает и, возможно, впервые признает, что быть учителем — это тяжело. — Извините за крышу, — пожимает девчонка плечами, — вас наругали? — Наругали, — с долей обиды произносят в ответ, а Анька поджимает губы. Когда она заходит в школу, то исчезает на втором этаже, так и не дойдя до кабинета с Юлей. Девчонка сворачивает, теряясь среди учеников, а сама плетется в кабинет одиннадцатого «Б», разглядывая бывших одноклассников. — Настя, можно тебя? — кричит Глушко, среди хаоса выуживая одну-единственную фигуру — бывшую одноклассницу, которая среди кипиша сидит в телефоне на последней парте. Когда Иванова выходит, Аня сразу же тащит ее в туалет, а та лишь непонимающе хмурится, облокачиваясь на кафель спиной. — Что? — У меня к тебе вопрос, — серьезно заявляет Глушко, слегка переживая и стесняясь. — Какой? — от неловкости Глушко даже протягивает Насте в руки свой вейп, и та принимается его курить, пока собеседница пытается выдавить из себя слова. — Мне кажется, я такая, как ты, — таки произносит девчонка, грузно вздыхая. — Как я? — еще больше косится та, кривя лицо, — Че? — Ну, все говорят, что ты, — заминается, а потом более собрано, — что ты по девочкам, типа. — на что получает яркий смех в ответ и округленные на пару с тем глаза. Настя пытается прийти в себя, разглядывая Глушко, но та выглядит серьезной и крайне нервной. — Не смешно! Я не знаю, что делать, — разводит руками Аня, но Настя лишь непонимающе пялится, затягиваясь сладким дымом. — Ты решила, что я эксперт? — не унимается та. — Так я больше никого не знаю! Что делать-то? — Аня, откуда ты вообще про меня узнала? — вдруг опоминается Иванова, хмуря брови. А Глушко пожимает плечами, хмыкая: — Дак все знают. Ну, слухи, там. — Пиздец, — только и вздыхает девушка, — так а от меня ты что хочешь? — Я не знаю! — вдруг проговаривает та, — Помоги! Я что теперь, все, да? — Тебе девушка какая-то понравилась что-ли? — Ну, не совсем, — Глушко выхватывает из ее рук курилку, — я не знаю! Я ничего не знаю! Но я целовалась с девочкой, и мне понравилось, — со страхом шепчет Глушко, строя жалостливый взгляд, — я могла просто перепутать? — А я откуда знаю? — также заговорщически и шепотом. — Кажется, я все-таки по девочкам, — вздыхает Глушко, да так грустно и печально, что Иванова не выдерживает, смеясь, — а как мне понять, что это взаимно? Настя думает, окидывая Аню взглядом несколько секунд, а потом спокойно говорит: — Ну, она будет касаться тебя. Как-то невзначай, что-ли, смотреть на тебя, — и строя умный вид, продолжает, — будет пытаться с тобой подружиться. Аня округляет глаза и говорит так, будто сейчас наступил конец света: — Это походу еще и не взаимно, — вертя головой из стороны в сторону, — у тебя такое было? — Блять, понятное дело, — закатывает глаза Настя, — это вся моя жизнь. — А как мне узнать? Может, потрогать ее? — Потрогай за сиську сразу, — Настя смеется, а Аня закатывает глаза, — а если серьезно, то, ну, попробуй с ней сблизиться. — Слушай, а давай ты с нами пойдешь гулять, и скажешь со стороны, а? — Господи, — Иванова чертыхается, но потом видя буквально несчастную Аню, говорит, — ладно. Но я изгой, они же не оценят. — Ты че! Это ж Мишко, они все хорошие! — Ты еще с Мишко гуляешь? Она же ну, — Глушко ее перебивает. — Ебанутая, да, знаю. Но она добрая! — и этот аргумент добивает Настю, а потому она соглашается пойти с ними сегодня гулять. И даже подписывается на Аню в инстаграмме уже на уроке, когда слушает нудную алгебру. А Глушко идет в кабинет, где ее компания уже устроила дискотеку с музыкой, сидя на партах. Девчонка вовсе не присоединяется к веселью. Она усаживается на задней парте, втыкая наушники, и гуглит «лесбийские песни». А потом слушает Та.Ту, пытаясь почувствовать вайб. Она долго сидит, привыкая к мысли о том, что ей нравятся девушки. Вообще, Аня это поняла как-то слишком сумбурно: после их поцелуя, Ева начала вызывать у нее какие-то странные чувства и эмоции, а ее шок дополнило то, что ей никогда не нравился мальчик. Она оглядывает своих друзей, подмечая Мишель, которая сидит на коленях у Егора. Тот почему-то пялится на Пашковского, который болтает с полуживой Евой. В целом, все как всегда, на своих местах. Мишко усердно двигает рукой в такт музыке весь урок, параллельно хлебая воду из новой спортивной бутылки. А когда они слышат звонок, не успевая выйти обнаруживают Юлию Артуровну, которая стоит в проходе, сложив руки друг на друге. — Мишко, у тебя следующий урок — разговор с психологом, идешь к ней. — Если вы думаете, шо это поможет, и вас прикроют, то ошибаетесь! — смеется девчонка. — Иди уже! — закатывает англичанка глаза, — Пашковский, а ты идешь в мой кабинет писать олимпиаду. — Хорошо! — лыбится парень, выпуская Еву из объятий, — Что-то брать с собой? — У меня все есть. Мишко ухватывается за эти слова, словно за спасательный круг. Она резко выдергивает Мишель из класса, на ухо ей говоря: — Ты это слышала? Так это он был там тогда! Она нашего Лешика развращает! — Юль, — шокированно смотрит Гаджиева, — ты думаешь? — Так а че ты думаешь? Блять, она еще говорит: не бери ниче с собой, — доказывает свое девчонка, — теперь все понятно. Вот че у него пять по английскому! А Мишель задумывается, видя в этих словах зерно правды. Долго обдумывает, кивая и разглядывая Егора, который складывает свои шмотки в портфель. *** Заходя в кабинет Виолетты Игоревны Юлька даже кланяется, улыбаясь той, словно дурочка. А Вилка долго не раздумывая, спрашивает: — Чай? — Без сахара! — победно говорит та, — Диета. — Умница моя. Как успехи? — Я похудела уже на восемь килограмм! — и большего счастья разглядеть в чужих глаза просто невозможно. Мишко буквально светится. — А как с личным самочувствием? Настроение? Юлька рассказывает все по полочкам: показывает дневник эмоций, рассказывает, что поняла за последнюю неделю, и даже делится сплетнями, которые ее впечатлили. А Виолетта слушает, улыбается, кивает, спрашивает и гордится Мишко как никем другим. Посреди их сеанса Юлька вдруг говорит: — Ну, а с крышей не я придумала вообще! Мишелька! — Я догадалась. А зачем? — Чтобы англичанскую тутку побесить, — лыбится та, — ну и Мишель любит по крышам лазить. — Что тебе сделала англичанка? — уже строго спрашивает Вилка, — Ну не могла она орать, это я знаю точно. Да и преподает хорошо. Колись, Мишко, — с каким-то подозрением щурится девушка. — Да? А вот пойдемте! Юлька встает, усердно заставляя с собой пойти и психолога. Та нехотя поднимается со своего кресла, закатывая глаза, топает за Мишко на второй этаж и ничего не понимает. Когда они оказываются у кабинета, Юлька осточертело тычет пальцем на дверь, а Виолетта Игоревна непонимающе на нее смотрит, пожимая плечами. — Открывайте! — шипит с победным лицом. И когда Вилка открывает дверь, видит Юлию Артуровну и Лешу, который пишет олимпиаду на первой парте. Юлька разочарованно опускает плечи, оглядывая их, а Чикина пялится с выпяченными глазами: — Что? — отпивая чай из своей кружки. — Мишко, ты конченная? — вдруг говорит Виолетта, смотря на девчонку с вызовом и раздражением, — вот что? — Вам повезло! — грозно тычет Юля пальцем в учительницу, пока остальные неловко переглядываются, — А в следующий раз не повезет! — Да что ты ко мне прицепилась! — тянет англичанка, разводит руками и чертыхается, — Виолетта, что происходит? — Она сказала, что докажет мне что-то. Привела сюда, — со смешком отвечает та, — Раз я тут, то посижу, печенья поем. — Леша, ты скоро? — вдруг спрашивает Юля, с обидой отвернувшись от педагогов. — Пару минут. — Я тебя тут подожду. Проконтролирую! — грозно сообщает ученица, смотря на Чикину. — У нее расстройство какое-то, — говорит Юлия Артуровна Вилке, часто кивая головой, — я тебе говорю. — Это вы еще будете про расстройства говорить! Вообще молчите! А когда урок заканчивается, она хватает Пашковского под руку, и ведя в женский туалет, спрашивает: — Что она с тобой делала? — Кто? — Англичанка, кто! Леша, ты щас под влиянием, но лучше признайся мне! — Да в чем? — смеется парень от непонимания. — Она тебя совратила? — Господи, Мишко! — хохочет тот, — Нет! Я не трахался с ней! Да я с ней даже не контактировал! Слушай, по-моему, она нормальная, а ты придираешься. — Может, не тебя, но кого-то она совратила! Я это так не оставлю! *** После школы Юлия Артуровна бежит домой. У нее в планах плакаться Кире весь вечер о своих бедах, смотреть сериал и кушать роллы. Она заваливается домой, видя девушку на костылях, тут же усаживается за стол, сообщая: — Может, снимем твой гипс? — Профилактика Захаровой не помогла? — лыбится да, пока Юлька делает ей чай. — По-моему, стало хуже. Жаль этот монстр вылез из утробы, — говорит Чикина, на что Кира смеется, — дай совет, че мне с ней делать? — А с чего бы мне тебе давать советы? — вдруг нагло говорит Кира, улыбаясь и поднимая брови. Юля разворачивается, замедляя каждое свое действие. Открывает рот, от негодования дольше положенного подбирая слова: — Ты решила мстить? — и лыбится, скорее от мелкой злости, пока ее девушка все так же улыбается. — Мне никто не помогал, но я же справилась, — и она прокашливается, вдруг повышая голос, — с тобой! — Кто старое помянет! — отмахивается Чикина, улыбаясь, — Вот так, значит. Хорошо, я покажу этой ебанной Мишко, где раки зимуют. И без тебя, любимая, справлюсь! Их пререкания длятся еще с полчаса. За это время Юля успевает усесться на Киру, рассказать ей немного сплетен, а потом начать готовить салат, попутно сообщая: — Кстати Кристина придет. — Вилка тоже придет, — как-то удивленно говорит Кира, — они сдружились, походу. — Да они вроде давно, — пожимает плечами Юлька, — закажи суши!