Сборник драбблов по Ци Жуну

Звон золотых колоколов разносится по всей столице, которая сегодня выглядела особенно великолепно. Толпа народу пришла посмотреть сегодня на него. Много людей, много глаз, следящих за каждым движением, были устремлены на него. Он в прекрасном наряде, который был ему великоват, кружил в изящном танце. Золотистая маска, скрывающая большую часть его лица, прятала личность своего неожиданного хозяина. Если бы только зрители знали, кто на самом деле сейчас играет для них, у кого дрожат руки от страха. Ци Жун, младший двоюродный брат всеми обожаемого наследного принца Се Ляня, который лежал в своих покоях умирая от боли и неизвестной болезни. Тетя и дядя не могли в таком состоянии показать будущего правителя, но и отменить парад уже нельзя было, иначе можно вызвать разочарование поданных. Вот наконец и пригодилось дитя нерадивой сестры, которая когда-то убежала, а после вернулась с позором и ребёнком. Ребенок, который настолько восхищался своим братом, что выучил все движения, чтобы быть хоть немного на него похожим, который выглядел почти как наследник. Неожиданно взгляд зацепился на мальчике, летящего вниз с огромной высоты. Времени было мало, пришлось думать быстро, и первая мысль, которая пришла ему на ум была: — «Пусть разобьется, никто не заметит.» Он уже хотел продолжить представление, сделав вид, будто ничего не видел, и нанести завершающий удар в сторону Му Цина, который играл одного из демонов. Но тут пришла вторая мысль, из-за которой он развернулся в противоположную сторону от противника, набрав небольшой разгон, и прыгнул из всех сил. — «А что сделал бы царственный брат?» Трудно поступать так же как бог, являясь обычным человеком. Но все же маленький мальчик, который весил почти ничего, сейчас находился в его руках, глядя на него удивленным взглядом, будто он не верит в происходящие.

***

Удар, хлыст разрывает кожу, обнажая мышцы. Тонкие струйки крови стекают с обнаженных ран, оставляя мерзкий красный след за собой. Он уже сбился со счета, какой это был уже удар? Десятый? Пятнадцатый? — Царственный брат, я сделал что-то не так? Почему дядя наказал меня? Мне не надо было его ловить? — Ци Жун, ты не сделал ничего плохого. Ты молодец. — Царственный брат, я молодец? Я правильно поступил? — Конечно, разве может человек, поймавший ребёнка, быть плохим? Спину обжигало, боль была невыносимая, хотелось лезть на стены, лишь бы не чувствовать её. Во рту чувствовался металлический вкус от прикушенной губы, которую он закусил, стараясь не орать. — Если брат доволен, значит я и вправду хорошо поступил. Я так рад. — Ци Жун, не злись на матушку с отцом, хорошо? — Хорошо, брат. Он понял, что все закончилось, только когда смог сделать вдох полной грудью. Белая спина теперь была окропленная алыми, словно рубинами, полосами, приводящие в ужас. Запястье самолично были покрыты синяками, которые даже не ощущались на фоне остального. — Отведите Ци Жуна к лекарю, а после заприте в комнате. Сегодня без ужина.

***

Это уже не первый раз, когда он сбегает из дворца, после смерти матери побеги стали происходить чаще, будто пытался сбежать от чего-то. На поясе висел мешочек, который так угрожал слететь и потеряться при беге, с небольшой суммой денег, рассчитанной на весь день. Остановился парень только у речки, находящейся около одной из деревень, присев, он попытался привести дыхание в норму, когда его глаза цвета нефрита столкнулись с кроваво красным глазом, от цвета которого по спине пробежали мурашки из-за недавних воспоминаний. Ребёнок, одетый в какие-то лохмотья, смотрел на него, не моргая. Сначала это напугало, а после пришло осознание, что это тот самый, пойманный на празднике. — Ты что тут делаешь? В ответ получил удивлённый взгляд и молчание. Глупый вопрос и такой же глупый ответ, если это можно назвать ответом. Хотелось ударить этого мальчишку и уйти, но навряд ли царственный брат будет рад, если узнает, а он обязательно узнает. — Иди домой и больше не падай. Парень уже хотел уйти, но его остановил звук голодного живота. Развернувшись, увидел, как мальчишка скрючился от боли. Это напоминало то время, когда он и сам, отдав последнее матери, мучался от голода. Страх, что те времена вернутся всегда находился где-то рядом, заставляя волосы на теле вставать. — Эй, идём. Может, ему просто стало жаль оборванца, который напоминал его, но он взял его за руку и повёл за собой. Мальчик едва дотягивал ему до бёдер, тихо шёл, не препинаясь, лишь не отводил от него свой взгляд. — Зачем тебе эти бинты? Очередной вопрос остался без ответа, на что оставалось лишь вдыхать. Наконец они вышли к людям, а после сразу направились туда, где можно было нормально поесть. Точнее пошёл парень, а мальчик шёл за ним. Его маленькую и хрупкую ручку сжали чуть сильнее, будто боясь потерять внезапного попутчика. Ходили недолго, почти сразу зашли в какое-то здание. Выглядело даже более менее прилично, по крайней мере можно было поесть и не бояться, что подхватишь какую-то болезнь. Посадив ребёнка на стул, который был слишком низким для него, из-за чего пришлось вставать на колени, чтобы дотягивается до стола, парень подошёл к стойке и заказал еду, отдав почти все что у него было. — Вот, ешь. Поставив перед оборванцем, чьё имя он все ещё не знает, тарелку с супом с мясными ребрышками, он сел напротив, приступая к такой же еде. Сначала мальчишка посмотрел на человека напротив, после на пищу, осторожно взяв ложку, приступил к еде, будто ожидая, что его сейчас побьют и отберут столь неожиданную помощь, но, поняв, что никто ему ничего не сделает, принялся быстро поглощать пищу. — Не торопись, подавишься. Кивнув на слова, мальчик начал есть уже более размеренно, копируя поведение спасителя. Необычные глаза, которые будто обжигали при взгляде, привлекали внимание. — Хэй, как тебя зовут? Не ожидая ответа и на этот вопрос, он не думал, что получил ответ, от чего чуть не подавился. Подняв голову, вновь встретился взглядом с кровавым глазом. — Хунхун-эр. А вас, Сюнчжан?

***

— Сяо, почему так долго? Мне было очень скучно тебя ждать. Взяв уже не такую маленькую и хрупкую, как в их первую встречу, руку, парень направился в столицу. За ним покорно шёл мальчишка, выглядевший более здоровым и сытым. — Всё в храме хорошо? Тебя никто не выгоняет? Будто невзначай спросил, но прекрасные глаза выдавали все волнение и беспокойство, которое таилось на дне души. От такого нельзя было не улыбнуться. — Никто меня больше не трогает, спасибо Сюнчжану. — Тебе повезло, это мой царственный брат очень добрый, поэтому позволил там остаться. Только не забудь зажечь благовония, которые я дал тебе в прошлый раз, Сяо. — Хорошо, Сюнчжан. — Хватит уже меня так называть. — Сюнчжан, а как прошёл ваш день? Собеседник, решивший просто игнорировать нелепое прозвище, стал рассказывать про дворцовые будни. Сколько прошло времени с их первой встречи не помнил не один, не другой. Постоянно сбегать было трудно, особенно когда брат вознесся, дядя с тётей вспомнили о своём племяннике, и теперь о покое можно было забыть. — Идём, сначала нужно купить тебе тёплую одежду, скоро зима, только попробуй заболеть. А после можно посмотреть на фонарики. — А, если я заболею, Сюнчжан позаботится обо мне? — Не неси чепуху, Сяо. Направились они на поиски подходящей одежды. Парнишка был привередливым, поэтому приходилось обходить буквально все по несколько раз. Зато под конец они нашли то, что надо, или просто кто-то и сам устал. — Молодой господин, вот возьмите для вас и вашего младшего брата. Немолодая женщина протянула несколько маньтоу, которые мальчик сразу же забрал. Вздохнув и поблагодарив, парень пошёл за ребёнком, который уже куда-то убежал. Их довольно часто принимали за братьев, и ещё чаще угощали мелкого чем-то вкусным. — Сяо! Сяо, где ты?! Ты издеваешься? Нашёлся беглец около других двух детей, едва ли младше его самого. Девочка и мальчик сидели, прижавшись к друг другу, и ели подаренные маньтоу. — Ну и зачем? У меня больше нет денег. — Я не голоден. — Конечно, не голоден, наверняка целый день ничего не ел, идиот. — Я отдал им только свою долю, твоя вот. — Пошли уже, скоро праздник начнётся, если из-за тебя опоздаем. Уже вошло в привычку брать этого ребёнка за руку, так было спокойнее. Достав несколько монет, все же кое-что у него было, пока никто не смотрел, вручил девочке и быстро пошёл. Красный глаз посмотрел прямо на него, а на губах расцвела улыбка. — Даже не думай, что я с тобой, Сяо, поделюсь, будет уроком. — Хорошо, Сюнчжан. И через пару минут, с видом будто это не он тут обещал, что делиться не будет, разделил маньтоу пополам и половину протянул младшему. Воздушные фонари, словно звезды, мерцали на ночном небе. Сидя на чьей-то крыше, они смотрели с высоты на людей, которые веселились. Казалось, что мир сократился до них двоих, и нет никого кто мог бы им помешать. Взяв маленькие ладошки в свои руки, зеленоглазый вручил названому брату небольшую серьгу с рисунком павлиньего пера. — Это одно из немногих, что оставила мне матушка. Мне надо будет уйти, ненадолго. Жди дома, хорошо?

***

Прошла ледяная зима, пережить которую оказалось довольно трудно. Земля ещё покрыта снегом, солнце выходил из-под облаков крайне редко. Казалось весна уже должна была наступить, но холода словно отказывались уходить. В один ничем не примечательный день пришёл тот, кого так долго ждали все эти одинокие месяца. Привыкать снова быть одному было неохотно и тяжело. — Сюнчжан! Мальчишка подорвался со своего места и побежал к парню, стоящему около входа в храм. Так давно хотелось обнять, прижаться к теплому телу. Красивый, сегодня Сюнчжан такой красивый, прям как тогда. Изумрудное ханфу, красный зонтик и сумка. Казалось словно небожитель спустился с небес. — Я дома, Сяо. Опустив сумку на пол, он аккуратно, боясь причинить боль, обнял младшего. Они простояли так несколько минут, прежде чем опуститься на пол. Маленькое тельце жалось к старшему, пока тот гладил его по голове. Вскоре послышались тихие всхлипы, а ткань начала намокать. Но вместо того чтобы отпрянуть, боясь испортить дорогой наряд, прижал ближе к себе. Долго ли они так сидели неизвестно. Время уже не имело значения, будто не из их мира оно явилось. — Сяо, я ненадолго. — Сюнчжан, мне так тяжело без тебя. Не уходи, пожалуйста, больше не уходи. Я так скучал. — Сяо. — Скажи мне, Сюнчжан, скажи зачем жить? Это так тяжело. Я так устал. У меня нет ничего, ради чего бы я жил. — Если тебе не зачем жить, тогда выживи, чтобы стать сильнее, чтобы больше не надо было бороться за еду и крышу. А когда ты станешь сильным, я буду ждать тебя здесь. Хорошо? Я буду ждать тебя дома, обещаю. — Сюнчжан, я обязательно стану сильным, ты только подожди. Обещаю прийти к тебе.

***

Следующая встреча была неожиданной. Маленький огонёк, заточенный в фонаре, не ожидал, что его освободит какой-то демон. Ханьфу болотного цвета, спутанные чёрные волосы и слова, которые ранее не слышал. — Вот же мудак, хуила, свинья подзаборная. Пока незнакомец освобождал остальные огоньки, перед этим он сжег все, что там было, из его рта летели различные оскорбления. Вскоре маленький огонёк остался единственным, кто ещё не улетел. — Блядь, а тебе чего надо? Что не летишь? Или особое приглашение нужно? Получив тишину в ответ, демон махнул рукой и куда-то пошёл. Не зная, что ему ещё делать огонек полетел за ним. Неизвестно сколько они шли, небо уже давно было затянуто серыми тучами, непонятно то ли день, то ли ночь. Но все же они куда-то пришли. Словно не веря в происходящие, огонёк отстал от спасителя. Облетев всю территорию храма, в которую тот вошёл, он залетел внутрь. Это ведь храм, в котором раньше жил, даже есть его тайник с самой дорогой вещью, которую он тихонько забрал себе. — Сука. Сев на пол, неизвестный откинулся на статую. Подлетев ближе, огонёк завис. Глаза столь знакомые, что стало больно. Нефритовый цвет радужки, обжигающий взгляд, принадлежащей только одному человеку. Сюнчжан. — У меня ничего нет, так что можешь валить нахуй. Жалкий. Огонь чувствовал себя жалким и слабым. Он же обещал, что станет сильным, что вернётся домой. Но когда перед тобой единственный дорогой человек, который теперь не дышит больше, выглядит столь разбито, становится противно от себя же самого. Хотелось…много чего хотелось, но все что он мог сделать, это опуститься около демона. Словно пытаясь обогреть, заставить холодную кожу хоть ненадолго стать снова тёплой, будто живой, прижался к тёмным одеянием. — Я без понятия, что это значит, но приму это за спасибо. Закрыв глаза, Сюнчжан осторожно положил руку на огонёк, а после слегка погладил. Усталость. Скоро будет пиздец, а пока можно отдохнуть. Можно не бояться, что тебя снова убьют. — Если хочешь отблагодарить меня, то найди наследного принца Се Ляня, а после помоги как сможешь. Пусть это будет последнее, что нас связывает. Не хочу больше его видеть, слышать и знать, пусть катиться ко всем чертям. Хорошо. Огонёк будет охранять царственного брата Сюнчжана, чтобы ему не пришлось волноваться о нем. А после он вернется, обещает вернуться.

***

Прошло не одно столетие. Казалось мир ничуть не изменился, но в тоже время кажется, что все не так. Вот снова идёт дождь, такой же как и неделю, год, сто лет назад, но ощущение другое. Если раньше ты старался поскорее спрятаться, убежать, то теперь стало как-то все равно. Еда как будто стала безвкусной, а вода уже и не нужна была. Спишь лишь для того чтобы занять себя чем-то, нежели от усталости, которая раньше преследовала каждый вечер. Кажется даже воспоминания стали тускнеть и нагонять лишь тоску. Одни легенды сменились другими. Новое поколение, новые демоны. Но всегда остаётся что-то одно. Такое чувство, что легенда о четырёх непревзойдённых была всегда и будет дальше идти из уст в уста. Пока они живы, люди не позабудут Черновода, Безликого, Собирателя цветов под кровавым дождём и его Лазурного фонаря. Являясь лишь свирепым демоном, он учинил столько несчастий, что люди боятся его не меньше остальных. В особенности людишки запомнили, что нельзя заходить на территорию последнего храма бывшего бога Се Ляня. Он все ещё стоял, словно и не прошло то время с последнего падения бога. Последняя статуя была накрыта какой-то тряпкой, которая скрывала её от зелёных глаз. Небольшой зеленый огонёк, прежде лежавший тихонько в фонаре, вдруг начал метаться по своей клетке, оповещая хозяина, что на территории кто-то есть. Демон, встав со своего места, отворил дверь, за которой увидел незнакомца. Чёрные волосы, красные одежды с различными серебряными украшениями, повязка на глазу и зонт. А вот и Собиратель явился, только неизвестно нахуя. — Что тебе, блядь, надо? Раньше они никогда не пересекались, то ли по воле судьбы, то ли его просто игнорировали. Только вот что нужно этому идиоту, который по слухам влюблен в его братца, нужно сейчас от него? Тот же наконец посмотрел на хозяина, а после неожиданно начал подходить. — Эй, стоять, сволочь! Но не успел демон что-либо сделать, как был заключён в объятия. Нежные, будто бояться навредить, так обнимают матери своих детей после долгой разлуки. Неожиданно однако, только вот после секунды замешательства, гнев начал подходить к горлу, только вот не успел он вырваться, как тут же пропал без вести. — Я дома, Сюнчжан.