Сборник драбблов по Ци Жуну

Больно. Невыносимо. Мучительно. Бросать вредные привычки тяжело, избавляться от сигаретной и алкогольной зависимости сложно, но забыть тебя и больше не приходить ещё труднее. Наступать на те-же грабли уже тоже перерастает в ещё одну привычку, да и уже не так больно, как в прошлые разы. Со временем приедается, привычно настолько, что становится страшно. Примерный для всех мальчик, который не смог побороть любовь сравнимую с зависимостью и убожество с кучей моральных травм, пытающийся утопиться в алкоголе и воде. Какая из них пара? Хуевая. Вот он вновь берет за волосы, небрежно тащить в ванную, бросая безвольное тело под струи холодной воды. Одежда неприятно липнет, волосы лезут в рот. Опьянение уходит вместе с желудочным соком, оставляя только мерзкое послевкусие. Кажется он слышит грязные слова из непорочного рта. С каких пор он стал таким? С каких пор стал вымещать на нем свою злость? Неприятные чувства растут в груди и требуют какой-то выход. Поэтому он встаёт на дрожащие ноги, а после ударяет. Снова завязывается драка, ну или жалкая пародия на нее, в который уже предрешен исход событий ещё до первой попытки ударить. Впечатывает в пол, нависает, смотрит сверху вниз своими прекрасными глазами, взгляд источает так привычную ненависть, по другому на него не смотрят. Кислорода перестаёт хватать. На шеи вновь останутся следы, а ведь прошлые только недавно прошли, но он вновь их ставить, словно метки. Когда перед глазами начинают плясать огоньки, мир темнеет, а все слышно, будто под толстым слоем воды, отпускает, давая сделать вдох. Закатывает глаза, мало, слишком мало, поэтому притягивает к себе за шею и целует, кусая губы. Металлический вкус заглушает все остальное. Он что-то говорит, а после уходит, входная дверь громко хлопает. Смех разносится по пустой квартире, замолкает только когда голос начинает хрипеть. Кое-как встав, берет из комнаты недопитую бутылку с вином. Зелёное стекло, красная жидкость, выглядевшая как яд. Прекрасно ужасное сочетание и они оба это знают. Хочется вновь прильнуть к обжигающему холодному горлышку в попытки напиться, но тут же его охватывает страх. Все что он может сделать это лишь кинуть её в стену, разбивая на тысячу осколков. Сползает по стене, такой же разбитый, как эта дрянь. Чешется, все тело так чешется, так противно и гадко от этого беспорядка в квартире, от этого придурка, от самого себя, который каждый раз клянется, что это последний, но ничего не меняется. А надо ли что-то менять? Перемены пугают, неизвестно, а что будет, если он все же навсегда уйдёт? Вот просто пропадёт из искалеченной жизни. Станет лучше? Навряд ли, жизнь никогда не становилась лучше, лишь хуже и противнее с каждым днем, хоть лезь в петлю. Берет осколок, рвёт себе кожу на запястьях. Кровь темно-красного цвета стекает на пол, образуя тёмные пятна на ковре. Прекрасно, ахуенно. Голос разума перестаёт орать, оставляя только пустоту. Так приятно посидеть в тишине, пока она вновь не начинает напрягать, вновь возвращаются страхи, что его вновь покинуть. Сначала мама, после брат, а теперь и он? Конечно, ведь он такой идеальный, булочка с корицей, как все говорят. А что он?. Жалкий. Хватит! Берётся за волосы. Заткнитесь! Трясёт головой. Он любит меня! Сжимает локоны. Все скоро станет хорошо! Не надоело себе врать? Но это не ложь, он пришёл недовольный и был разгневан, что я снова напился! Правда? И это повод так с тобой обращаться? Это все вина алкоголя, именно он во всем виноват! Встаёт, подходит к холодильнику, берет все бутылки, а после выкидывает в окно. Стекло рассыпается, жидкий яд впитывается в асфальт. А после слышится звук открывающейся двери. Вернулся, не ушёл… Это ведь не очередной глюк? К нему подходят с пакетом в руках, кажется все же сошёл с ума, раз уже чудиться, что на него смотрят не с омерзением и отвращением, а с теплотой, так смотрят только на тех кого любят. От такого хочется лишь смеяться, но не успел и звук из глотки вырваться, как повели его на диван. Посадив, он встал на колени и, сказав что-то про новые раны, принялся обрабатывать их. Обманчиво бережно брал, дул, когда было больно, и заботливо. На глазах образуются капли слез, которые так и рвутся сорваться, стечь по щекам. Сдерживает неожиданный порыв заплакать, шмыгает носом и обнимает колени, снова закрываясь в себе. Он же садится рядом, обнимает, позволяя уткнуться в грудь, сжать ткань футболки. Гладит по черным волосам, так заботливо и нежно, что слезы срываются с глаз. Один обещает больше не срывать злость на нем, а второй обещает избавиться от зависимостей. Оба нагло пиздят.