Сборник драбблов по Ци Жуну

Войди медленно,

Садись рядышком,

Он заходит в свой старый дворец, который за несколько сотен лет не разрушили, прямо как все его статуи, лишь благодаря одному ему, который до последнего верил. Один из немногих кто открыто, искренне ждал возвращения его, но так и не был достоин даже капли внимания.

А волосы вьются опять —

Надо же, ты прядь выпустишь,

Ей дашь вольную,

На входе его встречает он, который так на него похож внешним видом. Такое чувство, что смотришь в зеркало, но какое-то кривое. Откуда такие мешки под глазами и сжатые губы, которые больше не растягиваются в привычной улыбке?

И скажешь, что- хватит,

С тебя довольно,

Слова проносятся эхом по пустому дворцу, отскакивают от стен. Они уже не ранят, так как раньше, возможно, к этому все шло. И нет никакой тяжести в груди, на глазах нет слез, а из горла не могут вырваться просьбы остаться, ведь это будет наглое вранье. Оба знают, о том что только одному сейчас больно.

Что слезы твои отольются пулями,

Что мы пережили, мы перегнули,

Что сахара нет, но полно соли,

Что выход опять сольный,

По мраморным щекам стекают слезы. Единственный кто смог выжить, единственный кто оставался всегда рядом стоит на коленях в немой мольбе. За что такие мучения? Будь на его месте кто-то другой, даже демон, может он бы и почувствовал что-то. Но тот лишь одним своим существованием напоминал о прошлых ошибках, словах, сказанных так опрометчиво.

Цвети, шиповник, цвети,

Цвети, ведь уже зима,

Разбитый. Небожитель будто специально каждый раз забывал про него. Ведь смотря на него, он видит лишь невинного ребёнка, которого загубил своими же руками. В отличие от израненной души, он все ещё верит в него, он все ещё может цвести, даже если давно наступила зима.

Часы считают до десяти,

До без пяти, я без ума

От бесконечности стен,

От зыбкости бытия,

Где самой солнечной из систем

Та, для которой создана ты,

Благословенная…

Любовь на грани безумия, одержимости так пугала. Совершать те же ошибки означало испытать ту же боль, те воспоминания. Так нельзя, он не самый сильный, не самый умный, он не всемогущий! Почему ты так меня любишь? Я не заслуживаю твоей любви. Слишком много он ошибался с тобой, слишком много причинил боли. Оставил тебя одного, а ты по наивности ждал, как глупо.

Моя снежная, моя южная,

Нежданно-негаданно, незаслуженно

Ты мне встретилась, а я с холода

Готова признать, что в молчание —

Золото,

И к чему это все привело? Ты стоишь на коленях, обхватив себя руками и рыдаешь навзрыд. А он стоит, даже не сделав шага в твою сторону. В глазах читается лишь один вопрос, на который никто не знал ответ. За что? Белые одежды давно покрылись грязью, а зелёные выцвели, оставив непонятное пятно, лишь отдалено напоминая о прошлом. Этот зелёный…это, вроде, твой любимый цвет. Все верно? Когда дело касается тебя все становится слишком сложно.

Моя золотая, не пой под пулями,

Мы все потеряли, мы все вернули,

И волосы вьются опять,

Как в школе, и песням

Дадут волю,

А ведь тогда он опять забыл тебя, это могло стоить тебе жизни. Но удалось выжить, найти, присягнуть на вечную верность, уверяя, что оставил ту ситуацию. Так почему же ты вскакивает по ночам, хватаясь за сердце? Почему так боишься звона мечей? Настолько, что готов заниматься бумагами, лишь бы не слышать его? Весь этот дворец напоминает о прошлом, ведь ты так старался вернуть все как раньше. Но этого никогда не произойдёт. Мёртвые не воскреснут, кровь не смоется с рук, вина, которая душит, не исчезнет. Хочется сбежать, лишь бы не видеть ни это помещение, не тебя. Ведь ты все такой же. Ни капли не изменился. Это заставляет признать, что он все ещё не может отпустит прошлое. Это слишком трудно.

Свети звездою, свети,

Приди, как пришла зима,

Вскоре он затихает, а тот все ещё стоит, не пошевелившись. Хочется спросить, стало ли легче? Но ответ и так известен. Нет, не стало. Стирает с щёк мокрые дорожки, растирает, хотя красные глаза не дают сделать вид, что это не он тут рыдал только что. А после поднимается, встаёт, гордо подняв голову, хотя губы, как и руки, до сих пор трясутся. Такой же гордый, как всегда. Именно такой ты всегда возвращался в это жалкое пародию дома, когда тебя бросали, уходили.

Веди того, кто сбился с пути,

Тех, кто в уме, и без ума,

Вдоль безнадёжности стен,

Сквозь видимость бытия,

Яркие глаза, в которых все ещё не потух огонь слишком выделяется на фоне блеклой одежды, дворца, жизни. Кажется ты ещё не умер за столько лет одиночества. Как же эгоистично чувствовать некое облегчение, что тебя не будет мучить совесть за ещё умершую по твоей вине душу. Тебе все равно на него, всегда так было. Прошу скажи, что это не правда, скажи, что сожалеешь, что забыл про меня тогда. Скажи, что я тебя важен.

Где самой солнечной из систем

Та, для которой создана ты,

Может быть даже я,

За этими проклятыми стенами, где ты провел почти всю свою жизнь, если её так можно вообще назвать, находиться незнакомый для тебя мир. Так иди же. Страшно? Но страшнее будет остаться, зная, что тебя тут не ждут. Пусть твои глаза больше не смотрят на него с любовью и обожанием, а лишь с глухой ненавистью, тупой болью. Пусть все эти чувства помогут тебе жить, двигаться дальше. Там тебя ждёт свет, а его лишь боль и одиночество, даже в толпе. Кто кому ещё должен завидовать? Кого судьба больше любит? Того кто в раннем возрасте познал те ужасные вещи, от которых даже бывалый войн сошёл бы с ума…или тебя? Нет, ужасно, нельзя так думать. Это будешь слишком, думать, что раз он страдал меньше, то не заслуживает жалости. Только у тебя не осталось для него чувств.

Цвети, шиповник, цвети,

Я тоже смогу,

Шиповник, цвети

На первом снегу.

Он первый нарушает тишину глухим шагом, пугается, замирает, а после делает следующей. И ты идёшь ему на встречу, но проходишь мимо, одарив лишь прощальным взглядом. Вы никогда не были близки, но ты чувствуешь необходимость подержать его в таком непростом решение. Может все ещё не потеряно? И ты можешь тоже зацвести, как он? С каждым ударом, его шаги становятся увереннее, и вот он бежит к выходу. Оглядывается, а после уходит. Навсегда.

Шиповник, цвети,

Я так не могу,

Шиповник, цвети

На первом снегу,

Кому ты врешь? Ты сломан. И от осознания, что чуть не сломал и его тоже становится противно от себя. Кто-нибудь, помогите. Так тяжело, в груди что-то болит, а ноги уже не держат. Казалось ничего не болит, что уже давно были пролиты все слезы, так почему же ты стоишь на коленях, прямо как он? Хватаясь за сердце, которые так ноет. Теперь ты осознаешь, что окончательно все потерял. Даже самый верный отвернулся…нет, ты оттолкнуть его, сделал больно. Теперь же страдаешь, так же как он все эти годы. Лапы одиночества утаскивают в пучину отчаяния. А сил бороться просто не осталось.

Шиповник, цвети…

За нас двоих.