Сборник драбблов по Ци Жуну

Красная нить судьбы, представлявшая собой иероглиф на запястье, это необычно и что-то новое. Настоящая, долговечная любовь, которая идёт вслед за ней. Как и любой другой ребёнок, Ци Жун хочет верить в лучшее, что царственный брат любит его, что он сможет прожить счастливую жизнь, что появившиеся иероглиф 恨, означает, что у него есть вторая половинка, что его полюбят. И вот он бежит к любимому наследному принцу, чтобы показать свой знак, но тот оказывается, как обычно, занят. Тогда малыш бежит к маме. Остановившись у двери, выравнивает дыхание, проверяет ханьфу, приводит в порядок волосы, а после заходит. В комнате, как и всегда, темно. Окна завешаны шторами, палочки благословений давно истлели, но никто не пришёл, чтобы поменять их. На кровати лежала женщина, любимая матушка. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, чёрные волосы, словно солома, валялись по всей постели. Пустые глаза коричневого цвета смотрели в никуда, словно она не была здесь, а где-то далеко. Только лишь вздымающаяся грудь доказывала, что тело все ещё живое. — Мам, как тебе спалось? В этот раз не было кошмаров? -… — Слуги принесли тебе еду утром? В последнее время я слышал от дяди, что ты стала меньше есть. Тебе не нравится еда? Может ты хочешь чего-то? -… — А на небе сегодня нет ни облачка, хотя дует холодный ветер. Недавно царственный брат сказал, что природа всегда прекрасна. Даже если идёт дождь, а на улице грязь. -… — Листья опали. Ну и ладно. Все равно их цвет мне не нравился. Не люблю, когда они краснеют и желтеют. Лучше бы они всегда были зелёными. -… — Тётя меня опять ругала за игры. А я просто хотел…ну хотел кое-что. Но мне надо учиться. Не люблю учиться, особенно письменность. Это так скучно. -… — А ещё у меня появилась судьба. — Что? — Матушка, смотри. У меня теперь если красная нить, а это значит… — Как ты посмел? Тебя моя история ничему не научила?! Красная нить это ложь, красная нить приносит лишь страдания! Женщина схватила сына за запястье, сжимая так что останутся красные следы. От неожиданности у мальчишки выступили слезы. Матушка раньше на него никогда не кричала, а наоборот всегда защищала. Почему же сейчас она смотрит на него с такой ненавистью? Он что-то сделал не так? — Мама, мне больно! Хватит! — Зачем?! Почему именно ты?! Мальчик мой, я люблю тебя. Тебе никто больше не нужен, кроме меня. Мир за комнатой такой злой, такой жестокий. Нам не выжить за стенами, мы боимся. — Мам? Что ты делаешь? — Дорогой, тебе не нужна судьба, лучше сразу избавиться от неё. Будет больно, но я хочу тебе только лучшего. Ты ведь знаешь? Ци Жун с трудом выбрался из рук сумасшедший со слезами на глазах. Рука жутко болела, а белая кожа запястья окрасилась в бордовый. Женщина протянула свою руку к ребёнку с острыми ногтями, на которых была его кровь. Мальчик выбежал из комнаты. В тот же день госпожа Ци была найдена мертвая на полу комнаты, предположительно та хотела выйти наружу, но слабое тело не выдержало и она упала. С тех пор ребёнок прятал свою красную нить, так и не узнав, что означает иероглиф.

***

Красная нить судьбы, представлявшая собой иероглиф на запястье, бесполезная часть тела. Смотря на неё в голове появляется только один вопрос. Разве у демонов может быть любовь, забота и поддержка? Нет. Эта фигня бесполезная для демона, который входит в четвёрку непревзойдённых. Так почему он все ещё на его запястье? Даже, когда Ци Жун был жив, от этой судьбы не было никакого толку. Такой же прок от неё был, как от этого старого здания — бывший храм наследного принца, заброшенный и бестолковый. Повсюду темнота, сырость и грязь. Все как любит демон, только статуя бывшего бога все портила. Что же придётся сжечь. Ци Жун уже хотел предварить свой план в жизнь, как заметил на заднем дворе сидящую на лавочке старушку. Пожилая женщина явно была слепая, все время смотрела куда-то и никуда одновременно. Этот взгляд был до боли знаком. Неживой, словно мертвый. Седые волосы были распущены и струились по плечам, доставая до талии. — Ван Джу, это ты? Дорогая, где же ты была? Милая, подойди поближе, дай мне себя обнять. — Я не Ван Джу. Ты что-то перепутала, старуха. — Ох, простите, меня в последнее время только она навещает. Присаживайтесь. — Тц. Словно завороженный печальной улыбкой, сел рядом. Эта старушка была похожа на матушку, такая же печальная и одинокая. Невольно Ци Жун снова ощутил себя ребёнком, который пришёл в очередной раз навестить единственного дорого человека. Ощущение такое, что он никогда не умирал, что бьётся и болит мёртвое сердце. — Ты здесь живёшь? Хуево. Эта статуя такая уродливая, не представляю как тут можно находиться. — Нет, милый, мой дом далеко от сюда. Я жду его. — Кого? Эту Джу? Нахуя? — Нет, я не знаю его имени. — Как это? Блядь, старуха, ты что с ума сошла? Но пожилая женщина словно не замечала бранные слова и оскорбления в свою сторону. Может у неё со слухом уже не все хорошо? Либо уже привыкла закрыть на такое глаза. — Моя судьба когда-то здесь был, вот я сижу и жду, может вернётся? — Ахуено просто. И сколько ждешь? — Почти всю жизнь. — Но зачем? На хуя это, если можно жить ради себя? Зачем ждать? Блядь, это же пиздец. — Ох, дорогой, это понимаешь со временем. Я ведь жила ранее хорошо, был муж и дочь. Только вот не любила я его, а он меня, нам было с друг другом хорошо, вот и жили. А после меня потянуло сюда, вот теперь сижу и жду. — Дура. Ебаная дура с куриным умом. — Возможно, но я ничего не могу уже поделать. — Если встретишь свою судьбу, что будет? А, старуха? — Ничего, милый. Кому нужна старая женщина, которая вот-вот умрёт? Моё время уже прошло. Так прошло несколько дней, каждый день Ци Жун приходил к одинокой старушке, садился рядом и слушал её рассказы о молодости, дочке и одиночестве, которое постоянно преследовало её. Конечно, демон не был примерным слушателем, часто перебивал, матерился и обзывался. Но даже так старое сердце было радо, что кто-то был с ней в последние дни жизни. Вскоре та умерла, оставив после себя только чувство тоски, которое казалось тот уже забыл за столько лет. Как эта старуха посмела его заставить пустить слезу, когда тот увидел её мёртвой? Храм вскоре был сожжен, а демон некоторое время не выходил в свет.

***

Красная нить судьбы, представлявшая собой иероглиф на запястье, это чертовое проклятие, а не какое благословение. Когда ждёшь свою судьбу, того кто сможет тебя понять, полюбить и принять, ничего не получаешь. Тебя, как всегда, посылают нахуй. А, когда, вроде, уже смирился и даже стало как-то все похуй, уже не пытаешься узнать значение этих самых обычных линий, вот тут и появляется он. Сука, Хуа Чэн, ебучая тварь, которая внезапно появляется в его «жизни», а после отказывается её покидать. Словно клещ, он вцепился в демона, отказываясь отпускать. Кусает, рвёт, раздирает, а после оставляет, бросая как ненужный мусор. Блядь, этот считает его ничтожеством, которые не стоит ничего. Впервые за столько времени хочется поблагодарить богов, за что этот тупой пёс не заметил метку, которая в точности совпадала с его. Но быстро опомнился, вставая на колени, смотря как капает на пол с противным звуком его собственная кровь, материт вообще всех. А после зубами сдирает с себя кожу, отрывая кусок с (ненависть). Он и эта тварь идеальная пара? У судьбы крайне херовое чувство юмора относительно его жизни. Как со временем выясняется, этот пёс до безумия влюблен в пиздабола Се Ляня. Впрочем ничего удивительно, между ними двумя всегда выбирали явно не Ци Жуна. Но почему тогда в этот раз так горько? Стоя на коленях, так и намереваясь упасть лицом в грязь, держал рукой запястье с оголенным мясом и смотрел куда-то вверх, обращаясь к кому-то неизвестному, тому кто устроил весь этот фарс. В ответ лишь тишина. — За что?! Почему именно я?! -… — Кто ответственен за эту тупую шутку?! Кто так ненавидит меня с детства?! -… — Ублюдки, твари! Думаете я буду играть по вашим правилам? Хер вам! Иди в пизду! -… — Сволочи.

***

Красная нить судьбы, представлявшая собой иероглиф на запястье, это внезапное потрясение и новые эмоции. Сложно в такое поверить, даже просто осознать, но, кажется, демон готов поверить в неё. Звучит абсурдно, но на деле это ещё более безумно. Кажется он влюбился. Блядь. Очередная их стычка. Битва не на жизнь, а на смерть. Лазурный фонарь явно проигрывал, стоя весь побитый, но улыбка говорила об обратном. Словно в этой глупой игре, где не важен исход битвы, он уже давно победил. Вывел из себя, опять заставил повестись на уловку, выйти из себя. Удары уже не кажутся такими жгучими. Блядь, Огонек даже начинает с этого кайфовать. Боль от Хуа Чэна, и не от кого другого, были сравнимы с наркотой. Быстро привыкаешь, сложно отходить и хочется повторить. Кажется он уже стал зависим от драк, от ударов, от вида собственной крови на земле, от Собирателя цветов, от его внимания. — Не надоело еще? Отрывая голову Лазурного фонаря от земли, держа его за волосы, спросил Собиратель цветов. В единственном глазе была заметна скука. Неужели от него уже начали уставать? Непонятный страх заполонил мертвое сердце. — Иди на хуй, пес ебанный! Когда признаешь, что… — Надоел. Всегда одно и тоже, может придумаешь что-то новенькое? Или мозгов даже на это не хватает? Демон в красных одеяниях встал, напоследок ударив оппонента сапогом по голове, а после начал уходить совершено спокойно и даже показушно неторопливо, показывая свое превосходство. Когда Ци Жун наконец смог встать и открыть рот, чтобы сказать что-то, тот уже давно ушел, но он все равно крикнул, словно это могло облегчить его страдания по одному идиоту. — А тебе не надоело ждать этого уебка?! *** Красная нить судьбы, представлявшая собой иероглиф на запястье, это больно. Адская, мучительная боль, словно он опять сгорает. Это случалось внезапно, ничего не предвещало, как вдруг кожа на запястье, где должен находиться иероглиф, начала гореть, плавиться. Заткнув себе рот, тем что прикусил ладонь другой руки, упал на колени, сотрясаясь всем телом. Где-то рядом спал Гу Цзы, который единственный верил в него, а не в пиздабола Се Ляня. Поэтому нельзя ему было показаться таким жалким и слабым. Но это было ужасно, такое чувство, что такое боли он никогда ещё не испытывал, хотя его не раз избивали и убивали. Она словно проникала под кожу, трогала мышцы и сжимала кости. Отвратительное чувство настолько, что его вырвало. Глаза застелила пелена слез. Когда он только успел заплакать? Неизвестно сколько прошло времени, но наконец все закончилось. Лёжа на жестком полу, смотря в никуда, прижимая руку к себе, тот замер. От него отказались. Иероглифа больше нет. Неизвестно как, но было понятно, что тот больше не появиться, как в прошлые разы. На этот раз он исчез раз и навсегда. Конечно, Хуа Чэн сильный демон, ему даже перерубить какую-то жалкую нить будет проще простого. И вроде Ци Жун должен быть рад, что теперь свободен. Но почему тогда в душе, или в её скудных остатках, лишь пустота? Почему нету радости, что избавился от проблемы. Такое чувство, что избавились от него, в который раз просто бросили. Сволочи. — Отец? Все в порядке? В проходе показалась знакомая макушка, которая взволновано на него смотрит. Наивные детские глазки не должны были видеть его в таком состоянии. Чтобы тот не увидел еще больше и вконец не разочаровался в своем предке, демон неестественное для себя движение, раскрывая руки, приглашая в объятия. Недолго думая, ребенок бежит к нему, ныряя к нему руки, которые нежно обнимают его, последнее что у него осталось. — Не волнуйся этот предок в порядке. Я ведь сильный, меня ничто не сломает.

***

Красная нить судьбы, представлявшая собой иероглиф на запястье, это счастье, но увы не для него. Вскоре стало известно, что Собирателя цветов под кровавым дождём и Бога войны в короне из цветов связывает сама судьба.