nigrum reginа: ludо deоrum

***

Когда остров задрожал от приземления двух гигантских ящеров, чьи тени смогли окутать пятую часть материка погрузив её в мрак, показалось, каждое живое существо подумало о приходе смерти. Каким бы ни был императорский указ, о том что никто из слуг не должен думать о происходящем на острове, стражники перебрасывались друг с другом вопрошающими взглядами полными ужаса и страха. Так и есть, Страх и Ужас явились в Марахай. — Что делать? Оставлять их здесь, одних? Они не обратят здесь все в пекло? — спрыгнул с Морского Тумана всадник и быстрым шагом сравнялся с уже стоявшей на земле Персефоне. — Я не знаю, Ифит! Не-зна-ю! — глядела со склона на приземлившихся, вдали от них, диких драконов, женщина. — Как это вообще возможно? Они следовали за нами без управления всадниками. — Да какая уже разница. — развел руками мужчина, — Они здесь, и твои сыновья с ними связаны. — Мы не знаем этих существ, но почему-то у меня нет чувства обеспокоенности за мальчиков рядом с ними. Посмотри, они будто давно знакомы. — женщина развернулась к Сиракс, — Главное, чтобы они были также дружелюбны к нашим драконам, к детям Сиракс. — Ааа… — издал протяжный звук Фобос и схватился за свои ноги, — Я их почти не чувствую. — Шипы не особо мягкие. — ухмыльнулся Деймос, также ощущая боль по всему телу, — Ещё немного и они бы прокололи меня. — Единственный прокол, которого я смел бояться, это который сделал бы из меня евнуха! — поднял голову и громко засмеялся Фобос, — Я тебе скажу, мне уже не очень нравятся полеты на драконе. Шатает, ветер в лицо бьёт, руки стерлись об шипы. — продолжил мальчик, на что Страх в недоумении повернул к нему морду и прогудел. — Помолчал бы ты, иначе оба получим. — сказал Деймос и подошёл ближе к голове Ужаса. Ребёнок положил руку на шею ящера, тот одобрительно фыркнул, погладить дракона не получалось, абсолютно все его тело, кроме одного участка морды, было покрыто огромными шипами. — Нам нужно идти, здесь может быть ваш новый дом. Но, не навредите людям и другим драконам, прошу. — встал напротив взгляда Ужаса мальчик и обращался на валирийском, — Овцы, буйволы, яки в загонах, ешьте сколько хотите, хватит на всех. Деймос надеялся, что ящер понял его. В любом случае, он заметил, что эти дикие драконы реагируют на валирийский, но почему они настолько безмятежные ещё оставалось загадкой. Мальчики оставили Страха и Ужаса посередине поляны в не близком расстоянии от крепости, они поднялись на встречу к матери и дяде Ифиту. — Как вы?! — обеспокоенно спросила Персефона чуть ускорив свой шаг приближаясь к детям, женщина схватила обоих сыновей за предплечья и слегка пригнулась к их лицам. — Всё хорошо, матушка. — утешающе ответил Деймос подняв свои детские, невинные глаза. — Немного голова кружится, — натянул улыбку Фобос, — Как вы с дядей только выдерживаете полеты каждый день, ещё и петли в воздухе делаете. — Ваши драконы… — Ифит сделал паузу, ведь не мог до конца понять, приучены ли дикие ящеры детьми или они могут улететь в любой момент, — Они слишком большие для петель в полете, они не смогут быстро разворачивается и менять высоту. Но, эти существа способны сжечь несколько кораблей одним потоком пламени, чего не смогут Сиракс и Морской Туман. — Думаешь, они старше наших драконов? — императрица повернулась к Ифиту и продолжила высматривать диких ящеров, в надежде, что они все такие же спокойные. Её сердце билось с нездоровой скоростью от тревоги. — Мы никак это не узнаем, но они сравнимы с Вермитором. — сказал Ифит и подошёл к женщине вплотную положив руку ей на плечо, — Посмотрим, что будет дальше. Может боги решили, что эти существа должны быть здесь, с твоими сыновьями. — У тебя новое поручение. Смотри за ними, сторожи вместе с Морским Туманом, они не должны никому навредить. И… Наблюдай за мальчиками, когда они пойдут к ним. Мужчина кивнул в ответ и семья направилась к дворцу. Как только врата крепости открылись, к императрице подошёл Гефест, его лицо было суровым. — Объясни мне что происходит, что это за драконы?! В восточном крыле посыпались плиты от землетрясения, пострадали рабочие, я поднял отряды, готовился к худшему. А после увидел вас и ещё двух драконов, а после, понял, что это вы вызвали дрожь земли! — мужчина не смог сдержаться и перешёл на крик. — Эти драконы теперь с нами, Деймос и Фобос нашли и приручили их, ради этого они и сбежали. — Персефона отошла от детей и повышенным тоном отвечала брату. — Твоя кровь укрепила нашу империю. Сиракс, её детей и Морского Тумана, разве не достаточно? Эти, выглядят совершенно иначе от ваших ящеров, они угрожают безопасности, а не предоставляют её нам! — Они никому не навредят! Если их вовремя кормить… — возразила женщина, — Мы проследим за ними, а мальчики займутся их приручением и обучением. — Ты допускаешь мальчиков двенадцати лет к огромным, диким существам, способным разнести здесь все в одно мгновение?! — взревел Гефест, за ссорой наблюдал Ифит и дети. — Я оседлала Сиракс в семь лет!.. Я всё сказала. Уйди с дороги! — императрица резко махнула рукой перед лицом брата, который не собирался оставлять выяснение отношений на потом, — Стража, проведите Его кесарское Высочество к кузнице! — это было последним, что могла применить Персефона, только дабы убрать воспаленного брата с дороги. Кесарь императора был куда ниже по положению его жены и детей — Великих князей. Как выяснилось, пока Персефона с Ифитом отбыли на поиски детей, Тирион направился к Государю в Квохор.

***

Дни тянулись долго, сливаясь друг с другом, их счёт прекратился на пятую луну в Квохоре. Арес, былой могучий император находился в окружении десятков лекарей, изможденное тело покрытое слоями повязок вымоченных в неизвестных, гадски пахнущих жидкостях, продолжала пожирать серая хворь. Сила убывала с движением солнца. Теперь, мужчина еле поднимался с ложа самостоятельно, кашлял и стоя на ногах временами чувствовал что вот-вот потеряет сознание. Он был уверен в обреченности на смерть. Эта болезнь убивает медленно и мучительно. Возможно, пройдёт ещё не один год, как он сделает последний вздох, болезнь пожирает долго. Единственное, что гложет душу, это мысль о семье. Читать послания от жены не только больно, но и сложно, буквы расплываются перед глазами, руки дрожат. От помощи слуг, Арес продолжает отказываться, не так давно он был в состоянии уничтожить сотню дотракийцев в бою, правил могущественной империей. Принять свою беспомощность сложно, несчастный, превращающейся в камень, мужчина в возрасте, большую часть дня проводящий в кровати остаётся императором. Огромное количество работы скинулось на плечи любимой жены, рассчитывать на других близких было глупо. Если он умрёт, власть перейдет к Фобосу, пока сыну не наступит восемнадцать, регентом будет жена, это он написал в завещании. Вопрос положения женщины в империи И-ти не смеет подниматься, вельможи знают, кто правит страной теперь и идти против императрицы боятся. Безусловно, есть и противники регентши, такие разносят народом сказки о «Госпоже Пяти Твердынь», о Персефоне, жене императора, которая ссылает неугодных ей вельмож во дворец Эриды, где их убивают самыми жуткими способами от скармливания Церберу, подвешивания вверх ногами в камерах со стимфалийскими птицами до погружения в ванну с амбросией. Народу неизвестно о происхождении их госпожи, как и о застройке Марахая под остров драконов. Люди воочию видели только Фобоса и Гимероса, сыновей с валирийской внешностью родители решили скрыть от глаз простого люда. Император создал отдельные вооружённые и рабочие отряды для обслуживания Марахая, люди, которые находятся на острове, не имеют право разглашать что на нем происходит, их задача только выполнять указания императорской семьи. Нельзя чтобы мир узнал о драконах у правителей И-ти, они должны быть тайным оружием. С дня прибытия в Марахай Страха и Ужаса, каждый новый день дарил облегчение, драконы не проявляли агрессию. Только один случай принёс волнение, ящеры разгромили загоны скота, когда охотились, и пока слуги отлавливали сбежавших животных, драконы схватили пару человек вместе с добычей и умертвили сжав в когтях. Императрица вновь почувствовала гложущее сердце волнение, но мальчики не отстали от неё пока не уверили, что это всего лишь несчастный случай и драконы схватили их из-за того, что те вылавливали их добычу. Деймос и Фобос летали на ящерах не более двух раз в седмицу, больно им не нравилось это занятие. Мальчики все же любили твердо стоять на земле более чем качаться на спине огромных существ, задыхаясь от быстрых, холодных потоков ветра. Потомки Валирии из Вестероса продолжали удивляться контакту детей с дикими чудовищами. Со временем, между юными всадниками и существами, зарождалась и крепла дружба. Вечера после тренировок, вместо привычного баловства, игр друг с другом во дворце, старшие дети проводили со Страхом и Ужасом, подобно своим младшим братьям, которые гораздо раньше их стали приручать Селеникс и Ларимара. Персефона была довольна происходящим, она воспитывает четырёх драконьих всадников, Марахай становиться островом драконов и на нем им не грозит вымирание. Она считает, что выполняет предназначение перед своим родом — оберегает драконов, валирийскую кровь, традиции от погибели. Гефест утихомирился и смирился с новыми огнедышащими членами семьи, даже сам предложил сестре помощь с созданием седел. Амуниция создавалась не быстро, но и не долго, князья смогли сделать замеры своих ящеров, но их шипы не давали найти подходящее положение для сёдел. Дальше было сложно. Деймос и Фобос впервые были одарены грозным рычанием, они по правде испугались возмущенной реакции драконов на седла. Прошло куда больше луны борьбы, пока Страх и Ужас не приняли амуницию, это скорее была их усталость от неудачных попыток всадников, чем уступка. Такое достижение облегчило полеты для детей, они хотя бы могли сидеть, а не держаться руками и ногами надеясь на удачу не упасть с высоты двух Олимпов. Антерос и Гимерос по доброму завидовали старшим братьям. Думая, что они обошли их в связи с драконами, в один день, те вернулись прилетев на взрослых ящерах. Дети Сиракс, по наблюдению матери и дяди, растут быстрее драконов в Яме Королевской Гавани, поэтому, младшие князья надеятся — совсем скоро, они тоже взлетят в небо. Сыновья Персефоны всегда делились на две пары: Деймос и Фобос, Антерос и Гимерос. Нет, они дружны, проводят время вчетвером, любят друг друга, но есть между ними явное отличие. Старшие — идут против правил, не любят уроки занудных учителей, быстрее решат проблему с помощью оружия, чем переговоров, хотят попасть на поле боя. Младшие — вдумчивые, благородные, любят читать и интересуются миром, как местом, где живут тысячи самых интересных созданий, они слушаются любого указания и не спешат пинаться предпочитая поговорить. Их мать, хоть никому не говорит об этом, но принимает старших за потомков Валирии, а младших за наследников олимпийцев.

***

— Мой брат, как всегда, кинул всех в самое сложное время. Убежал от проблем и работы, если таковая у него была. — сказал Джейме стоя за спиной императрицы, когда они зашли в пустую комнату десницы. — Гефест сказал, что он поехал к Аресу. Возможно что-то важное. — оглянулась Персефона подходя к столу. — Получается, что все могут ездить к моему мужу, а я два года как нет. — уныло промолвила женщина садясь за стол. — Ваша безопасность, здоровье и жизнь самое главное для Государя, и нашей Империи. — затвердил рыцарь, — Никому более, кроме Вас, управлять страной. Только Вы способны удержать её, пока Его Величество борется за жизнь. — Это не моё призвание, а долг. — императрица притянула к себе стопку бумаг и с шорохом стала перебирать её в поиске папируса с указом на выделение трех миллионов серебряных и одного миллиона золотых драхм для обеспечения новыми доспехами и оружием гоплит Коринфа, страже завоеванной земли Степей. Спустя время, лицо женщины стало искривляться от хаоса на столе и неудачи в поиске. — Я могу помочь Вам чем либо? — с каплей неуверенности спросил Джейме. — Тирион должен был подписать одну бумагу. Деньги на обмундирование войск. Не могу её найти, но и пропасть она не могла никуда. — Папирусы за пропажу которых ему могут снести голову он хранит отдельно. — рыцарь обошел женщину сзади, с правой от неё стороны и потянулся низ к неприметно стоящему сундуку, — Госпожа, будем надеяться, здесь есть то что нужно. — рыцарь положил на стол очередную бумажную стопку. — Это оно, благодарю, Джейме. — Персефона улыбнулась в сторону мужчины. Поставив подпись с печатью она передала папирус страже для отправки в Олимп на Совет. — Я бы могла отправлять эти бумаги без печати десницы, как регент, но ты же понимаешь отношение булевт к женскому правлению. Да и слава Госпожи Пяти Твердынь не укрепляет мое положение. — Как только мы узнаем кто разнес это злословие, он точно прочувствует все разнообразие орудий пыток Пяти Твердынь. — ухмыльнулся Джейме. — Может эта молва обо мне и преувеличена, Джейме, однако за время регентства я подписала сто восемьдесят шесть указов на ссылку туда порочных патриций, половина из которых были булевтами. — сумрачно сказала Персефона. — Меня скоро начнут ненавидеть и наша прочная власть начнет сыпаться. — Государь даже будучи в Квохоре дает понять, что это его волей Вы регент и Ваше слово — его. Вы отправили в Пять Твердынь достойных пыток людей, император поступал точно также. — рыцарь опустил взгляд на дрожащие руки женщины, которая по очереди выворачивала кольца на пальцах, он накрыл её руки своей ладонью — Я бы никогда не пожелал быть правителем такой огромной империи, это невыносимая должность. Вами я восхищаюсь. — Персефона подняла взгляд прямо на глаза мужчины и легко улыбнулась, Джейме резко снял ладонь, вспомнив о главном законе неприкосновенности к императору и императрице. — Я никому не скажу. — сказала шепотом и засмеялась императрица.

***

— Надеюсь отец скоро вернётся, матушка не может править сама, ещё и Тирион куда то подевался. — сказал Антерос сидя за столом со всеми братьями, они играли в кости. — Венера! — перебил Гимерос, увидев на четырёх кубиках выигрышный набор цифр: один, три, четыре и шесть. — Ай, Атэ! — взвыл Фобос богине несчастья подскочив со стула, — Смысл играть дальше, если все ставки забирает Гимерос, мелкий Пасион! — Да, мы уже на дне. — похлопал по плечу Фобоса Деймос и показательно встряхнул пустую шкатулку, до игры было набитую золотыми драхмами. — Когда Тирион вернётся я раздавлю его, как скарабея, прямо в землю! Даже Ифит уже научился писать на итийском, пишет указы по поручениям матери. А, этот пигмей только и делает что осушает бочонки с вином, которые привозят каждую седмицу с Афин для него. Как только отец сделал его десницей империи двадцать лет назад… — Вернётся Тирион или нет, это неважно, а вот вернётся ли папа… — с грохотом уселся обратно Фобос и приуныл. — Почему мне кажется, что пора думать о том кто из нас скоро сядет на трон, под регентством матушки, но все же. — Заткнись вообще, измена империи такое говорить про Государя. — Деймос, сидя рядом с братом, ударил его рукой встряхнув голову от дурных мыслей. — Я не желаю отцу смерти! Но сами подумайте, его нет с нами уже год, два с войной. Гефест постоянно шепчется с мамой, она плачет. В книгах написано, что серая хворь неизлечима. — вновь подскочил Фобос и ударил по столу. — Ты книгу открывал?.. Ты читать умеешь? — округлил глаза Деймос и получил удар рукой по голове от брата, — Идиот! В таком случае сходи хоть раз к педагогу, иначе такой огромной страной будет управлять мальчик читающий по буквам. Мы же знаем, что наследник ты. — Фобос схватил брата за шиворот, они почти были готовы подраться. — Угомонитесь! Петуха два… Опять свои петушиные бои решили устроить. — встал Гимерос и оттянул Фобоса от брата, мальчик был достаточно сильным, и высоким, чтобы без проблем разнять старших. — Что у вас здесь происходит?! — прогремел Гефест войдя в большую комнату, где племянники часто проводили время вместе, когда увидел как они с первого взгляда ссорятся. — Ничего у нас здесь не происходит! — разгневанно крикнул в ответ дяде Фобос, — На сегодня, господа, заканчиваем наш турнир по костям, готовьтесь, нам нужно отбить наши деньги у Гимероса в следующий раз. — словно никаких споров не было, Фобос улыбнулся братьям и поспешил покинуть комнату. — Вы опять играли на деньги? — оглядываясь на сбежавшего племянника спросил дядя у оставшихся. — Я же говорил вам, что это безнравственное занятие, особенно для царских особ. — Какая разница, на деньги, на фигурки гладиаторов или на оружие? Это все равноценно. — спокойно ответил Антерос и уже направился к выходу. — Если я ещё раз это увижу, ваше жалованье не будет выдаваться, пока вы не станете эфебами. — рявкнул Гефест, — Значит разговаривать с дядей никто не собирается? — сказал мужчина в сторону выходящих с комнаты втроем мальчикам, ответа не последовало.

***

— Твои дети играли в кости на деньги, собирались драться и на мою попытку поговорить с ними все вместе ушли! — шумным топотом зашел в покои к Персефоне брат. — Они тебя сильно оскорбили этим? — натянув брови, с удивлением и усталостью в глазах спросила женщина подставив кубок с амбросией к губам. — Нет, не оскорбили. Но такими темпами они скоро бросят обучение и уйдут в праздную жить на немалых средствах казны. Им пора взрослеть, прямо сейчас! Фобос наследник трона, он не слушается, кричит на старших, ведёт себя неприемлемо. — Они дети! Я в их возрасте вытворяла вещи гораздо хуже… — императрица вспомнила свои первые попытки напиться после смерти матери в двенадцать лет, она взялась рукой за голову, вздохнула и продолжила пить, — Поверь, я сразу отреагирую на серьёзную выходку, но её ещё не было, они даже не пили вино. — Нас ждут тяжёлые годы, Персефона, года через два нам придется видеть гетер во дворце. — брат также взял кубок амбросии. Персефона тихо похлебнулась и увидела перед глазами все тот же год смерти матери, когда она, в младшем от своих старших сыновей возрасте, делила постель с Маргери. Красивой и весёлой Маргери Тирелл, которая спасала её, утешала, когда рядом не было Его. — Мы живём с Тирионом, шлюхи в нашем дворце обыденность. Или ты в придачу хочешь поговорить о выгодных браках, у кого там из булевт есть дочери для наших князей? — Персефона начала махать руками. — Лучше мы найдём им жен раньше, чем появятся бастарды! — Я никогда не думала, что ты можешь походить на вестероского септона. — женщина встала и подошла к окну. — Мои дети будут решать сами по какому пути им идти и с кем. — Не думай, что я пришёл ссориться, Персефона. — брат подошёл к женщине со спины и ухватился за её плечи, — Ты же понимаешь, на нем будет огромная империя. — мужчина посмотрел в окно и увидел сидящего под деревом в саду Фобоса, — Мальчики должны быть готовы править справедливо и защищать нашу страну, народ. — В любом случае, Гефест, они начнут править после восемнадцати лет, ещё много времени. Пускай они ещё побудут детьми, хоть у кого то же должно быть счастливое детство. Да, они рослые, умные и сильные, но ты же сам видишь, что им ещё хочется игр, они хотят моего материнского внимания и ласки. Единственное, я возможно, не могу дать их так много, как раньше, у меня столько дел, что они лишены родителей. — Свои возможности стать правителем я упустил, если регентство было на мне мы б за пару лун из Золотой империи стали просто империей. Прости нас с Гебой, прокляни Тириона, за то что мы не в силах тебе помочь по нашей глупости. — Ты знаешь, все что я делаю ради нашей семьи. Но эта работа мне ненавистна. Пускай юная Я скривиться, но мне больше нравилось рожать и воспитывать детей, чем это все. — Вместе мы вырастим мальчиков, как бы ни было я всегда буду с вами. — Гефест улыбнулся. — Я уже говорила, что никогда не думала. Однако, в этот раз, я никогда не думала, что буду рада существованию у себя брата. — женщина улыбнулась в ответ и начала собираться к выходу на улицу.

***

— Уже холодно! Пошли в дом. Почему ты тут так долго один сидишь? — мама тихо подошла к сидящему у дерева Фобосу и со всей нежностью задала вопрос. — Я ничего не понимаю! — грустно ответил мальчик и продолжил смотреть в землю. Женщина нагнулась и взяла руку ребёнка. — Ты уже совсем замерз! Встань пожалуйста и пошли к камину, пока ты не слег с лихорадкой. — Мне хочется побыть тут. Здесь думается легче. — Рассказывай, что случилось. — Персефона вздохнула, сняла с себя первую тёплую накидку и быстро завернула в неё сына. — Мне не холодно, а тебе будет! — мальчик попытался вырваться с накидки, но мама продолжала крепко держать и села рядом. — Я и в худшую погоду ходила в одной рубахе. Но! Ты так не делай. — немного усмехнулась женщина, — Если ты хочешь быть здесь, хорошо. Только поговори со мной. — Всё говорят, что я наследник, мне нужно делать то, не делать сё… Папа подписал папирус о моём наследовании и о твоём регентстве… Я не хочу быть следующим императором!!! — взвыл ребёнок почувствовав материнское тепло, он уткнуться в маму и ещё сильнее закутался в накидку. — Отец видит тебя преемником, милый. Это многое значит. — Персефона обняла сына и положила свой подбородок на его голову. — Он ошибается во мне. Я совсем не умный, не смогу управлять огромным количеством людей… Даже если научусь, мама, я не хочу быть императором И-ти. — боевой и смелый Фобос наедине с матерью превратился в маленького сыночка, который нуждался в ней, — Сколько я живу, все что я вижу это как папа и ты сидите в своих покоях в горе папирусов. Может я и хочу вести войска, но остальное станет моей погибелью. — Милый, я тоже никогда не хотела быть императрицей и регентшей И-ти. Я хотела власти, хотела править, но другой страной с другими порядками. Однако Мойры решили так. — Вот, я бы хотел быть конунгом. Никаких бумаг, только бои, охота и выживание! Фесалу повезло, что его отпустили в Иббен. — с воодушевлением рассказал свои фантазии мальчик и в мгновение вновь приуныл. Персефона поцеловала сына в лоб и ещё сильнее обняла, она долго держала ребёнка на себе и гладила по голове. — Тирион и Гефест уже бы взвыли, что я мамин сыночек, в моем возрасте нельзя ныться тебе. — Не слушай их, я разрешаю. Если б я получила всю материнскую любовь, моя жизнь была бы иной. Даже когда тебе будет восемнадцать, а потом и тридцать лет, ты всегда сможешь прийти ко мне, в этом нет ничего постыдного. — Люблю тебя и папу, очень сильно. — сказал Фобос вбиваясь лицом прямо в мамину шею. — Прости, что нас так часто нет рядом, ты сам знаешь причины. — продолжала гладить ребёнка Персефона, — Пошли в дом, не думай о плохом и даже о будущем, никто не знает что будет дальше. — сын согласился и пошел с матерью.

***

Прошло несколько лун спустя отбытия Тириона к императору, только первой точкой прибытия стал вовсе не Квохор, он направился в Браавос по приглашению Сирио Фореля. Как выяснилось, искусный фехтовальщик узнал о чудотворных руках Сэмвелла Тарли и предположил, что он сможет спасти самого императора. Молодой выходец из Семи Королевств быстро стал признанным лекарем в вольном городе. Ланнистер был готов к любому путешествию в поиске спасения Государя, даже если пришлось бы посетить ненавистный Вестерос. Он встретился с Сирио и Сэмвеллом, молодой мейстер заинтересовался болезнью императора, ему предложили огромный сундук золота если он сможет вылечить хворь. Но, мужчина отказался от вознаграждения, сказав, что он служит богам.

***

— Дела плохи, Арес. Весь Совет напряжен, они не хотят принимать указы с печатью Персефоны, без твоей. Она не продержится регентом при сыне…. — говорил напуганный состоянием императора Тирион, — Будет разумнее поменять завещание, сделать регентом Фобоса Гефеста. Без твоего покровительства Персефона не удержит власть. — Ты знаешь что я скажу… — медленно стал отвечать лежащий в перевязках Арес, — Никто кроме неё не знает как править страной, поэтому ты и все они, должны поддержать её и помочь вырастить Фобоса правителем.       — Народом распространяется, что лучше императором станет Фессал, чем любой сын Госпожи Пяти Твердынь.              — Ты уже давно должен был уничтожить всех, кто распространил это прозвище! — с трудом крикнул Арес.              — Мейстер Тарли даёт надежду на твоё излечение.              — Посмотри на меня Тирион, хворь побеждает! — закашлявшись прогорланил Арес, — У нас есть возможности укрепить регентство моей жены и дать время сыновьям вырасти… — отрывочно продолжил мужчина, — Ты, твой брат, Ифит, Филоктет… Вы самые близкие люди для нашей семьи. Укрепите императорскую стражу, разберитесь с Советом, они должны понимать, что власть будет за Фобосом и Персефоной.              — Не сомневался, что не смогу переубедить тебя. — Тирион нервно зашагал к софе и взялся за вино, — Матриархат уже пошатнул И-ти за два года… А это ещё когда ты защищаешь её титул! Помяни моё слово, добром это не кончится!              — Напомни мне, почему я сделал тебя своим десницей двадцать лет назад? — прищуренно посмотрел Арес на мужчину.              — За мой неповторимый разум, мой друг! А ещё за преданность, которая остается даже когда ты принимаешь такие неблагоразумные решение, как взять в жены валирийку и сделать её регентшей.              — Она пригрозила тебя казнить в очередной раз? Откуда такая неприязнь к моей женщине? — усмехнулся император.              — Дай мне уверенность, что она — женщина удержит огромную страну, одна!              — У нас есть обычаи… — мужчина взял кубок с амбросией, прокашлялся, — Гефест не женат и никогда не собирался…              — Ооо, вот это я считаю единственным отвратительным обычаем И-ти! Ты же не собираешься прямо сейчас свести их, я надеюсь.              — Муж из меня уже никакой. Я люблю Персефону и пытаюсь найти залог её безопасности. Когда я умру, она законно и по всем порядкам может стать женой Гефеста. Он будет вторым регентом императором и с ним уже не будет никаких проблем.              — Тогда сделай его регентом, зачем Персефона? Пускай, для народа будет править Гефест, но вместо него это будет делать она без титула.              — Без неё все посыпется, только я могу дать ей этот титул!              — Она все равно не согласится на брак с Гефестом!              — Значит придётся дать ей приказ!              — Странные итийцы, разрешать брату спать со своей женой когда ты ещё жив! Ещё детей укажи им сделать от своего имени! — на это последовало молчание.       

      ***

             — Почему мне кажется, что мы на пороге очередного несчастного случая? — воскликнул Деймос идущий в гору сзади Фобоса и тащащий за веревку антилопу, как и брат.              — А когда было иначе? — захохотал младший, — Мы должны научить их «дракарису» на цель! Или ты дракона собираешься использовать сугубо в целях передвижения?              — Если мы опоздаем к Филу он заставит нас бежать семнадцать кругов вокруг всей крепости! А вечером мы уже будем стоять с опущенными головами напротив мамы.              — Семнадцать кругов это не пять свечей с педагогами! — вновь засмеялся Фоб.              Мальчики дошли к вершине низкой горы где покоились их драконы.              — Говорят, ожоги это больно. — уже не так весело сказал младший представляя насколько большой поток пламени могут создавать их ящеры, — Слушай, давай я первый и встань за меня. Все таки мои раны быстро заживут благодаря амбросии, а тебе будет по настоящему больно. — растение богов во многом ускоряло заживление ран олимпийцев, тех, в ком ихор вместо крови.       Брат кивнул и Фобос подошёл к Страху вместе с антилопой, ему было во многом страшно только мятежный нрав брал верх.              — Я принес тебе поесть, Страх. — на валирийском сказал мальчик и поставил дрожащую антилопу прямо перед мордой ящера, он заинтересованно поднял голову и покачал ею, — Только, ты должен выполнить команду… — с неуверенностью продолжил Фоб и быстро отошёл в сторону от добычи, — Дракарис! — мгновенно закричал мальчик и также быстро команда была выполнена, на глазах детей дракон поджёг антилопу, принялся её есть. — Мне все больше кажется, что мы не первые их драконьи всадники… — с ужасом в глазах обернулся к брату младший.              — Они знают команды… — тихо сказал Деймос и направился к Ужасу.              — Осторожно! Я снесу себе голову если на моих глазах ты будешь гореть! — воскликнул младший.              — Ты что в меня совсем не веришь? Я между прочим старший! — повернулся Деймос, — Ужас, ты видел что мы хотим. — мальчик погладил своего ящера по переносице и подвел антилопу, — Дракарис! — воскликнул Деймос и дракон издал большой поток пламени прямо на добычу.              — Атэ!!! Деймос! — Фоб подбежал к брату увидев как его рукав кафтана загорелся, огонь высоко поднимался.              Деймос стал сбивать рукой огонь не подумав о последствиях.              — Что ты делаешь? Снимай его! — брат встал за ним и попытался помочь стащить кафтан, — Пошли быстрее к лекарю ты ладонь сам себе опалил, о чем ты думал?              — Фоб, все нормально. — Деймос нахмурил брови и показал брату свою ладонь.              — Я ещё не настолько идиот! Я видел, как ты сбивал огонь рукой! У тебя она должна быть хотя-бы красной. Нет, определённо должен быть ожог! — завопил Фобос.              — Его нет! Обошлось без него. Лучше помоги мне дойти до покоев так, чтобы никто не заметил, что я в одной подгоревшей рубахе! — прорычал Деймос, — Нечего Ужас, ты молодец. — ответил на бодания драконьей морды мальчик и погладил его.              — Встань за меня срочно! — тихо крикнул Фоб брату, — Ифит идёт!              — Как они только все так быстро узнают. — пробурчал старший.              Мужчина поднялся к мальчикам и осмотрелся, округлил глаза увидев сожженную траву, две лужи крови и не спрятанный сгоревший кафтан.              — На этот раз я даже не хочу спрашивать что вы устроили. Только спрошу, целы ли вы? — спросил Ифит.              — Да, с нами все в порядке… — Фоб увидел как озадаченно дядя смотрит на кафтан, — Эм… Деймос зацепился за шип Ужаса и его пришлось снять, а сгорел он уже с антилопой.              — Подойди ко мне, Деймос. — почувствовав подвох сказал дядя и сразу увидел следы от горения на рубахе, — Тебе нужно к лекарю, где ожоги?              — Их нет, боги уберегли от них.              — И это радует. Если я скажу, что идея покормить драконов с рук была глупой и так не следует делать, вы меня послушаете? — посмотрел на племянников Ифит.              — Безусловно нет! — засмеялся Фоб, — Мы учили их «дракарису», а не кормили. И у нас получилось. — самодовольно продолжил мальчик.              — То есть теперь, вы будете поджигать все вокруг каждый день? — отчаянно спросил мужчина.              — Боюсь, что да. — усмехнулся Деймос.              — У меня есть причина, чтобы не рассказать об этом вашей матери?              — Я не думаю, что она будет рада узнать о твоих приключениях, дя-дя. — натянул улыбку вместе с бровями Фобос, — Педерастия при императорском дворе запрещена, может тебе она и сделает уступку, но если об этом узнают за пределами нашей семьи… Ты сильно ее подведешь. Следовало б остановиться на одном любовнике. — мальчики переглянулись и вместе пошли вниз, оставив дядю одного.       

      ***

             — Расслабься, хоть немного. — Дорея осторожно проводила губкой по шее Персефоны.              — У меня перед глазами один текст, за этот день я написала с три десятка указов для каждого города, а прочла наверное с две сотни писем. — закрыла глаза женщина и попыталась разомлеть. — Я не могу без него! — всхлипнула скривившись в лице Персефона.              — Ну тише! — Дорея обняла мокрую, императорскую подругу в ванне и прижала её голову к себе. — Слезами ты делаешь себе только больнее и хуже! — Рея налила Персефоне очередной кубок амбросии и подала.              — Предлагаешь спиться? — чуть улыбнувшись спросила госпожа.              — Это же не просто вино, а амбросия, она тебя излечивает, хоть и дурманит, как вино.              — Её следовало бы беречь. Добыть её крайне сложно, а нектар умеет готовить только Геба. Правда, без амбросии мне плохо, я даже заметила, что после того, как я начала её пить, пропали все мои приступы горячки. — Персефона всмотрелась вглубь кубка, — С тринадцати лет и пока я не родила Фобоса, пока не глотнула нектар, меня мучали кошмары, вечная горячка, я дрожала все ночи, кашляла кровью.              — Удивительно, да?              — Да. — ответила женщина и выпила весь кубок, — Страшно только, что она делает с другими…              — Сжигает словно огонь.              — Я видела это лишь раз, Арес требовал не смотреть, уйти, но я осталась. Когда мы были в Спарте, у одного из крупных торговцев в доме нашли клетки со стимфалийскими птицами, он скидывал к ним на съедение своих работников, которые, как он сказал, воровали у него товар. Свеча бы не догорела, как нектар вылившийся ему на голову с кубка сжег всю его кожу. Он мучился б несколько дней, пока не испепелился до конца, но Арес был настолько разъярен, держать этих птиц запрещено веками, они способны истребить города, этого торговца им и скормили, а после их перевезли в Пять Твердынь. Теперь эти птицы — орудие пыток, там.              — Всё, кто попадают туда заслуживают этого. — ответила Дорея, когда очнулась от рассказа Персефоны, представлять было жутко.              — Добавь ещё горячей воды. — ослаблено сказала женщина откинув голову на бортик ванны.              — Но, она итак сильно горячая, Персефона! — с удивлением отозвалась Дорея на что получила суровый взгляд в свою сторону, ей пришлось налить ещё пару кувшинов с водой, снятой прямо с огня.              — Спасибо. — довольно сказала императрица и улыбнулась подруге, — Иди отдыхать, дальше я справлюсь сама.              Дорея покинула покои, а Персефона осталась одна смотреть как густой пар окутывает гигантскую комнату.              Ей не было горячо, Персефона лишь хотела согреться полностью, изнутри. Она уже давно ощущала вечный холод, даже в жаркой стране И-ти и вечерами закутанной в несколько накидок. За много лун одиночества, она уже не могла думать о плохом, о прошлом и будущем. Единственное, что было для неё важно здесь и сейчас, это дети, их благополучие. Арес показывает свою готовность к смерти и пишет об этом в письмах, от чего душа рвётся на части. Одна из частей плачет, она любит мужа, по особенному, но любит, ей нужен он рядом, как отец её сыновей. Другая часть возмущается, её все оставили, бросили работать, решать проблемы страны одной и было бы хорошо, если б она желала править И-ти, однако это не так. Третья часть не понимает, зачем она все это несёт, терпит, было бы разумнее сбежать, даже средства на это есть, её золота хватит на строительство ещё одной империи, но это скорее план дракона.              Вскоре, все же императрице стало дурно в кипящей воде и она принялась выбираться из ванны. Надев легкое шлафроке на мокрое тело женщина медленно пробиралась через пар к камину.              Неожиданно и резко прогремел отвратительный крик, а прямо перед лицом Персефоны пронеслось чёрное пятно, которое, по всей видимости и издало крик. Императрица не сколько испугалась, сколько это было внезапно из-за чего её оттолкнуло назад и её рука зацепила тяжёлый жирандоль, который с грохотом, раздавшимся эхом, приземлился на каменный пол.              На страшный шум в покои вбежал Джейме с поднятым к сражению мячом.              — Боги, Джейме! — женщина только поняла, что произошло, как увидела перед собой рыцаря с обнаженным мечом, она стояла в ступоре, мокрая с ног до головы. — Всё нормально, это он. — Персефона одной рукой держала на себе шлафроке, а другой указывала на ворона, усевшегося на стул в углу покоев.              — Ваше Величество… — рыцарь оцепенел на пару мгновений пока смотрел на непристойные вид госпожи, — У вас рука в крови, следует позвать лекаря. — сказал Джейме, когда пришёл в себя и сразу же повернулся к женщине спиной, — Я вынесу этого мерзавца!              — Не стоит никого звать и не трожь ворона, он очень дорог Фобосу. — обратилась Персефона к мужчине.              — Может, вам кажется что порез неглубокий, но лучше сразу остановить кровь, Ваше Величество.              — Это не проблема, у меня есть амбросия. Но мне нужна твоя помощь. Повернись ко мне лицом, пожалуйста. — Персефона показала рукой на пол вокруг себя, который был усыпан осколками стекла от подсвечника. — Ты в сабатонах, а я босиком. — она увидела растерянность в его глазах, — Это не будет нарушением правил, когда речь идёт о моей защите, от стекляшек в ступнях амбросия меня не спасёт.              — Конечно, Ваше Величество. — Джейме вложил меч в ножны и стал подходить к Персефоне.              — Если ты будешь с закрытыми глазами, упадёшь и уронишь меня, прямо на стекло. — шутливо сказала женщина, когда Джейме закрыл глаза подойдя к ней вплотную и взяв на руки.              Пару мгновений показались ему вечностью, пока он нес Персефону десяток шагов. Если бы с памяти можно было стереть увиденное, а именно по полуголое, мокрое тело, которое совсем нельзя было назвать пострадавшим от материнства, он бы это сделал. Вся охрана дворца, по нормам И-ти, были евнухами, однако, назначенный рыцарем императрицы, самим её мужем, им не был и гораздо реже брата проводил ночи с гетерами.              — Спасибо. — сказала улыбнувшись Персефона, когда рыцарь поставил её на ноги.              — Я позову лекаря. — посмотрев на длинную царапину на руке госпожи, сказал Джейме.              — Я же сказала, что не нужно. Если тебе будет спокойнее, тогда посмотри, что сейчас все затянется. — женщина подошла к кувшину с амбросией и макнула в неё первый попавшийся платок. Его, вымоченного в нектаре, она положила прямо на рану и сильно скривилась в лице, стиснула зубы. — Это безумно больно… Только, это того стоит. — отдышавшись сказала Персефона и показала тонкую, тёмную, сухую полосочку вместо свежей раны. — Теперь, можешь позвать служанок, нужно убрать здесь всё.              — Как прикажете, Ваше Величество. — Джейме поклонился.              — Спасибо… Ещё раз. Я уверена, что в безопасности, когда мой охранник ты. — сказала в след рыцарю его госпожа.              — Ну и зачем ты влетел сюда? Посмотри, что ты наделал! — подошла к ворону Персефона и не удержавшись погладила его.       

      ***

      — Молодец, Антерос! Мой спартанец!!! — громко восхищался Филоктет, когда мальчик галопом на коне попал стрелой во все одиннадцать целей, разбросанных по тренировочной тропе.       Спешившись с коня Антероса ждали и все братья, которым были даны разные задания.              — Гимерос, да ты будущий гладиатор!!! — продолжал вопить на весь остров Филоктет, безгранично довольный результатами обучения. Младший князь сражался с одним из стражников, в целях обучения.              — А вот нам так не говорили! Да, Деймос? — прищурившись сказал Фоб на всеуслышание, опиравшийся об стену. Старшие князья, отдыхали после утренних кругов вокруг крепости, в качестве наказания за ночные скитания по подземелью Марахая.              — Они же у нас послушные неженки! Самые умные и красивые князьеныши! Нам, Фоб, до них да-ле-ко, мы же с тобой негодники на веки вечные! — подпихнул брата плечом Деймос и они звонко засмеялись.              — Я смотрю вы не выдохлись после пробежки. — надвис над старшими огромной горой Филоктет, расставив руки по бокам. — Вы на ногах сегодня от меня не уйдете! Взяли мечи в руки и вперёд!              Деймос и Фобос и вправду на ногах с тренировочного поля не ушли, их хромую ходьбу можно было назвать скорее ползанием.              — Выглядите… мрачно, у вас все хорошо? — округлыми глазами посмотрела мать на приползших к семейному ужину, позже всех, старших сыновей.              — Всё просто замечательно, матушка! — проскрипел Фоб.              — Немного устали, совсем чуток! — наигранно улыбнулся Деймос, вспоминая бой титанов вместо тренировки с Филом.              — Как с ними быть? Твоя кровь в них бурлит! — прошептал рядом сидящий Гефест Персефоне.              — Скажешь мне что то о валирийской крови ещё раз, я перестану прощать, а перейду к действиям! — нервно ответила императрица, — Драконов нельзя усмирить никакими способами, только ждать когда они сами придут к этому смиренномудрию.              — Или не придут вообще. — вякнул Гефест.       

       ***

             — Деймос. — Персефона подошла к дремлющему сыну и положила ладонь ему на лоб, мальчик проснулся, — У тебя жар, не протився, но лекарь сейчас придёт. — обеспокоенно сказала мама.              — Я один раз покашлял, а ты уже все узнала.              — Мне слуги сказали, что ты видимо простудился, не свойственно рано лёг спать. Фил вас сильно гонял из-за этой ночи? — с глазами полными заботы, тихо спрашивала Персефона.              — Ты и это знаешь? Они всегда пытаются скрыть от тебя наши проделки. — мальчик закашлял.              — Огорчит тебя это или нет, но я знаю всё. — улыбнулась мама и погладила ребёнка по голове.              — Прости. Мы даем себе отчет в глупости наших с Фобос действий. — опустил глаза Деймос.              — Ты думаешь я на вас злюсь? Это совсем не так. Вы мои дети и было бы мне глупо рассчитывать, что вы будете спокойней меня, в вашем возрасте.              — То есть ты была такой же? — изогнул бровь и улыбнулся мальчик.              — О, давай не будем это вспоминать. Но поверь, вы никогда не сможете представить, какой я была и до чего доходили мои «проделки».              — Ты меня успокоила, значит мы не главные негодники! — засмеялся мальчик.              — Ты назвал свою мать «негодницей»? — строго спросила женщина.              — Я не это имел ввиду…              — А я пошутила, всегда знала, что не умею этого делать. Ну да, я ваша императрица негодников, уж поверь.              В покои наконец вошёл лекарь и поклонился.              — Ты точно заболел, сынок. Давай не будем делать лечение насильственным. — мама взяла Деймоса за руку и обернулась к лекарю.              Мальчик пообещал не противиться прийому целительных настоек и Персефона оставила ребёнка в окружении двух слуг.              Она не смогла заснуть думая о здравии старшего сына и подорвалась с постели, как оказалось, вовремя.              — Почему ему хуже?! — закричала на всех слуг и лекарей императрица, когда увидела, что Деймос мучается в горячке. — Как я могу это понять? До вашего прихода у него была лишь небольшая простуда.              — Ваше Величество, лекарство, что он пьёт, способно подействовать только к утру. Мы можем дать ему морфин, но это это лишь заберет боль.              — Ему точно станет лучше?! — успокоившись спросила императрица.              — Безусловно, Ваше Величество, нужно время, он выдержит эту горячку, а к рассвету всё прекратиться.              — Вы знаете, что такое давать обещания императорской семье. — попыталась донести мысли о сносе головы, за мучающегося ребёнка, императрица.              Лекари оставили ещё несколько сосудов с пекарскими жидкостями и ушли, Персефона решила остаться с сыном.              — Мой маленький Деймос. — взяла за руку дрожащего сына женщина.              — Я вовсе не маленький. — сквозь боль и сон сказал ребёнок.              — Не спорь с матерью. Спи. — улыбнулась Персефона и вспомнила, каким же он был маленьким, когда родился. Её самый маленький малыш, подобный ей — маленький дракон. Настоящий дракон, с чистой кровью, плод дикой и порочной любви.              Она давала ему лекарство несколько раз за ночь и не смогла сдержать слез, было больно видеть, как ребёнок мучается.              — Мама… Мама. Мама! — Деймос пытался разбудить спящую сидя маму, с блестящим от слез лицом, когда солнце уже осветило всю комнату. — Представляешь, а мне правда лучше, буд-то нечего и не было! — с радостными глазами подорвался с кровати Деймос, Персефона только смогла открыть глаза, как сразу протянула ладонь к его голове.              — Не знаю что и думать, это все хороший лекарь или его страх лишиться головы. — сказала Персефона и улыбнулась, когда почувствовала немного прохладный лоб сына.              — Ты опять плакала и я чувствую себя виноватым за это. — сказал Деймос поднимаясь с кровати.              — Перестань. — ответила мама, — Ляг обратно, у тебя эта седмица должна пройти в кровати! Я поговорю с Филом, но не с педагогами, они придут к тебе.              — Лучше наоборот! Я прямо сейчас готов пробежать вокруг крепости десять раз!              — Хватит с вас тренировок. Меня пугает спартанское обучение, но с Филом ничего не сделать, его выбрал ваш отец. Я постараюсь прийти к тебе посреди дня, правда, постараюсь. — сказала Персефона направляясь к выходу с покоев сына.              — Стой! А поцеловать любимого сына?              Мама засмеялась и быстро совершила упущенное, на что услышала драгоценное «я тебя люблю».       

       ***

      — Лучше будет взять это. — Тарли дал в руки императору кожаные ножны, — Сожмите его в зубах.              — Мне спрашивать зачем это и лезвие в твоих руках? — истошно спросил Арес.              — Нужно снять окаменевшее поражение с вашего тела… А после нанести мазь.              — Так кто либо, когда нибудь делал?              — Возможно. — неуверенно ответил мейстер.              — Что ж, на мне испытывали столько… Мне терять нечего, начинай. — сказал император и зажал в зубах ножны.              Сэмвелл начал с плеча, лезвием он снимал пораженную кожу, такой боли Арес вероятно, не испытывал никогда.              — Меня протыкали стрелами и копьями, но поверь, это больнее. — отчаянно заревел мужчина достав ножны со рта, — Может дашь мне морфин, маковое молоко или амбросию?              — Нельзя, Государь. Вам нельзя их пить, от их действия вы умрёте быстрее, чем от хвори или снятия кожи.              — Ты мой главный мучитель, за мою не сильно короткую жизнь! — воскликнул Арес и вновь сжал ножны в зубах.              Тарли продолжил свои действия, это длилось долго, император не мог сдерживать звуки страдания, но продолжал терпеть. На места, где кожа была снята мейстер наносил мазь, которая также принесла мучения свои жжением. Огромный участок поражения, всю левую руку, грудь, был очищен от окаменелой плоти.       

      ***

             — Зашел поинтересоваться жив ли я ещё? — засмеялся Арес, когда Тарли зашёл в его покои на утро после снятия кожи.              — Это хорошо, что вы остаетесь в хорошем расположении духа. Я пришёл проверить, как заживает ваша рана.              — Ты снял с половины моего тела кожу и называешь это раной? — усмехнулся мужчина и снял рубаху, показывая растерзанную плоть.              — Заживает, даже быстро. — с восхищением сказал Тарли осмотрев поражение.              — Да, Сэмвелл и ты совершил чудо!              — Подождём ещё луну и тогда сможем быть уверенными в излечении.       

      ***

             У вестероского мейстера чудом получилось вылечить итийского императора от серой хвори, с которой он боролся более года. И хоть Арес предложил Тарли обеспеченную жизнь и работу в И-ти, тот все же отказался.              Тирион был готов кричать от радости, беззаботная жизнь при правлении Ареса возвращается и все становится на свои места. Без предупреждений, не написав ничего семье государь и Ланнистер отправились домой, они решили вернуться незамеченными и тихо.              Зайдя на старые границы страны, пройдя Хребет Костей они быстро спустились к морю и поплыли на корабле в Марахай, к семье.       

      ***

             Первое, что увидел Арес, подплывая к острову, это два огромных дракона в небе. Страх и Ужас поразили его и отняли дар речи у Тириона. Ящеры громко ревели кружившись над сушей.              — Это те, которые с яиц вылупились? — в ступоре спросил император, не узнавая в них Сиракс и Морского Тумана.              — Впервые их вижу… — протяжно ответил Тирион глотая страх и ужас.       

       ***

             По всему острову раздались звуки труб, означающие прибытие императорского корабля.              — Тирион решил вернуться на императорском корабле или Геба вспомнила о семье? — подняла голову от бумаг Персефона и насмешливо сказала рядом стоящему Джейме.              — Предлагаю сделать моего брата первым заключённым в марахайской, подземной тюрьме. — ухмыльнулся рыцарь.              В покои Персефоны зашёл слуга с громким доносом: «Прибыли Его Величество Император». Она подорвалась с места и быстро направилась вниз ко входу во дворец.              Арес и Тирион заехали в крепость верхом на лошадях.              — Хворь минула. — первым сказал улыбаясь Арес спешившись с коня, подойдя к жене, он выглядел полностью здоровым, лишь гораздо седее и морщинистей.              — Я так скучала… и так рада. — с пробивающимися слезами Персефона обняла мужа.              — Я тоже, моя душа. — со всем теплом сказал Арес оцепив жену в объятии и поцеловал в макушку.              Все были счастливы, большая семья собралась за одним столом отмечать обе победы Ареса, над дотракийцами и над серой хворью.       

      ***

      — Сбежали на корабле, в Край Теней и приручили двух диких драконов! Это конечно очень страшное путешествие, но настолько же потрясающее. — смеялся Арес, когда жена рассказала ему, что происходило пока его не было.              — Тебе смешно, а я чуть не стала душевнобольной пока мы их искали и когда увидела, что они их приручили. — сидела Персефона напротив мужа, они пили вино.              — Я безумно рад, что у тебя получается возродить драконов и они тайно укрепляют нашу страну.       

      ***

      — Тебе больно? — зашла в покои мужа Персефона и подошла к нему сзади, он протирал все ещё красное поражение амбросией.              — Не так больно, как было. — коротко ответил Арес, ему не хотелось чтобы жена видела его устрашающий, огромный. ещё заживающий шрам.              — Давай, я помогу. — выхватила мокрую ткань жена и осторожно дотронулась к поражению.              — Я способен справиться сам. — остановил и увел руку жены мужчина.              — Перестань, Арес. Ты не приходишь спать ко мне ночью, думаешь меня пугают эти шрамы? Мне нужно чтобы ты был рядом со мной… Не сидеть рядом, а ощущать друг друга. — грустно возмутилась жена.              — Я люблю тебя, ты моё сердце, душа и императрица. — мужчина почтительно поцеловал руку жены, — Я уже не могу быть полноценным мужем, я стар и болен, ты не должна со мной терзаться. Ты молода и здорова… и ты прекрасно знаешь наши порядки. Если тебе нужен мужчина я могу дать тебе разрешение и я тебе его даю, ребёнок не будет считаться бастардом. Только, когда я уйду, будет лучше если ты выйдешь замуж за Гефеста.              — Да, ты точно ещё болен, раз несёшь всякий бред! — вскочила в возмущении Персефона, ведь она точно поняла о чем он. — В тебе течёт ихор, твоя жизнь будет длиннее, чем человеческая! И мне не нужен другой мужчина. Я не понимаю как ты можешь такое говорить! Пока я остаюсь женщиной, я хочу ещё ребёнка, но от тебя! А ты видимо не хочешь в этом участвовать!              Арес резко встал и приблизился к мятежной жене, он поцеловал её в губы, а она не стала терять возможность. Персефона во многом сделала все сама, загнав мужа на брачное ложе и без смущения целовала его прямо в шрамы.       

       ***

             — Дракарис! — прокричала Персефона в полете на Сиракс, золотая дракониха выпустила в небо немалый поток пламени.       Сзади неё летел Ифит на Морском Тумане, он был далеко от неё.              — Сиракс стала безумно быстрой, она бы обогнала Мелеис! — спешившись с дракона крикнул Ифит уже стоящей на земле женщине.              — Да, она не такая массивная, как все остальные, а ещё очень гибкая, легко меняет направление и быстро высоту. — улыбаясь смотрела на дракониху Персефона, Сиракс выросла не сколько огромной, сколько очень длинной и тонкой. Настоящая «изящная драконья королева».              — С тобой все хорошо? — спросил мужчина когда Персефона резко оперлась об Сиракс в одышке.              — Наверное, из-за скорости, ещё и дымом надышалась. Все нормально. — неуверенно ответила женщина. — На сегодня хватит полетов.              Персефона вернулась в свои покои отдыхать от двух лет бесконечной работы.              — Ай! Ааа, остановись! — запищала императрица, когда Дорея дергала шнуровку её корсета для драконьих полетов пытаясь развязать её.              — Я стараюсь осторожнее насколько могу, этот корсет сильно жёсткий!              — Щас, подожди. — Персефона скривилась и схватила свою грудь сжатую в казалось, металлическом корсаже. — Сорви с меня его!              — Потерпи пожалуйста, по другому, только кинжал брать! — Дорея резко начала тянуть нити и наконец сняла его. — Фух… Я понимаю, что он служит броней, но в следующий раз нужно завязать его шелковыми нитями, а не кожанными. — Рея встала напротив женщины и увидела, как она продолжает кривиться трогая грудь, — Сильно сжало?              — Наверное. — ответила Персефона и Дорея поняла, что-то не так, и без сомнения положила руку туда же ощутив жар. — У тебя давно была кровь?              — Да. Только молчи. — женщина подняла глаза на подругу. — Если это будет ещё один мальчик, я перестану носить Гере и Илифии подношения.              

      ***

Алис не находила себе места. К полудню она не выдержала и пошла сдаваться королеве, решив, пусть лучше она узнает от неё самой, чем от кого-то. Робко постучав в дверь, она услышала приглашение войти. В покоях находилась Алисента, которая сидела в кресле и смотрела в огонь, а рядом стоял Бронн. Королева сжимала в руках обрывок бумаги. — А я хотела послать за тобой — улыбнулась королева. — Подойди, Алис. Когда девушка подошла, Алисента протянула ей листок и Алис принялась читать. «Матушка, я желаю вам доброго утра и хочу сообщить радостную весть — прошлой ночью я женился. Возможно, вы не одобрите моего выбора, но я хочу, чтобы вы знали — я женился по большой и, главное, взаимной любви. О сделке с Баратеоном не переживайте, я договорился с Эйгоном, мы женим Мейлора и младшую дочь Бороса, когда они подрастут. Вы как-то сказали мне, что хотите, чтобы хотя бы я был счастлив в браке. Именно из-за этого я надеюсь на ваше понимание и поддержку. Алис ни в чем не виновата, не ругайтесь на неё. Э.Т.» — Ваше Величество — Алис упала на колени и заплакала. — Простите меня, простите. — Встань, Алис. Ты жена моего сына, тебе не пристало валяться на полу — со вздохом проговорила Алисента. — Вы что же, не казните меня? — девушка медленно поднялась на ноги. — О, я думала об этом, но перечитав письмо сына в сотый раз, успокоилась. Мои дети никогда меня не слушали и я вполне заслужила это. В глубине души я прекрасно понимала, что Эймонд не согласится на брак с дочерью Баратеона. И знаешь, что я хочу тебе сказать? Лучше ты, чем какая-то шлюха из борделя или простолюдинка. — Я тоже простолюдинка. — Ты леди — королева встала напротив Алис и схватила её за предплечья. –Лучше ты, потому что ты верна нам и защитишь моего сына. Алис, теперь ты обязана защищать его, ценой всего, ценой жизни, слышишь меня? — Да — девушка закивала головой. — Я все сделаю, Ваше Величество. — Я отдала приказ, для вас подготовят покои и да, ты освобождаешься от всех своих обязанностей. — Это совсем не нужно, моя королева. — Того требуют обычаи.

***

Эймонд плохо помнит обратную дорогу. Перед его глазами застыл образ плоти, летящей вниз, а ещё надменное лицо Бейлы, которым она посмотрела на него, прежде, чем они взлетели в штормовом пределе. Да, он не выносил эту девчонку, но не желал ей смерти, он не хотел того, что произошло. Он не хотел убивать. Осознание пришло почти сразу, Эймонд дёрнул поводья, заставляя Вхагар идти на снижение. Удерживая полет почти вплотную к воде, он вглядывался в толщу, в надежде увидеть знакомое смуглое лицо. — Бейла! — крикнул он, но не услышал своего голоса. Битый час принц кружил Вхагар на одном месте, повторяя имя девушки, но чуда не случилось, она была мертва и он знал это, но шок не позволял ему поверить до конца. Ноги принесли его в покои брата. Эймонд не знал почему пошёл к нему. Эйгон стоял у окна и обернулся на звук открывающейся двери. Он сразу понял, что что-то не так по внешнему виду брата. Эймонд всегда выглядел идеально, опрятно, но сейчас он был похож на него самого после бурной ночи в блошином конце. — Эймонд? — позвал он, наблюдая за рассеянным взглядом младшего брата, но тот не ответил. Младший Таргариен закрыл дверь и, прижавшись к ней спиной, стек вниз. –Что, Боррос тебя послал? Да не расстраивайся ты так, подумаешь, мы найдём других союзников. — Я убил её — тихо сказал Эймонд. — Что? Кого? О чем ты? — Бейла. — Какая Бейла? Я ничего не понимаю. — Она прилетела в штормовой предел почти вместе со мной и мы с ней повздорили, а потом Вхагар… Она сожрала и её и Лунную Плясунью. Эйгон раскрыл рот и замер, а потом потёр лицо и сел рядом с братом, повторяя его позу. — Вот дерьмо — сорвалось с его губ. — Мать знает? — Нет, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Мы и так были на грани войны, а теперь выходит, что я ее развязал. — Назад ничего не вернёшь — как-то отстранённо отозвался Эйгон, а потом встал на ноги. –Сиди здесь, я скоро. Старший принц отодвинул брата от двери и вышел прочь. Единственный глаз Эймонда зацепился за кувшин стоящий на столе и не долго думая, он прислонил его к губам, уничтожая его содержимое. Эйгон тем временем направлялся в покои Алис. Не найдя её там, он грязно выругался и вышел в коридор, громко хлопнув дверью. — Давай, идиот, думай, где она может быть — Эйгон потер виски и зажмурился. — Не знала, что вы так самокритичны, Ваше Высочество — раздался весёлый голос за его спиной и он тут же обернулся, хватая Алис за руку. — Пошли со мной. — Что-то случилось? — Эймонд вернулся. Он в моих покоях. Ты нужна ему — сбивство отвечал Эйгон. — Мой принц — Алис уперлась ногами в пол, не позволяя себя тащить. — Что случилось? — Он убил Бейлу. Вот уже несколько часов в покоях Эйгона стоял крик Алисенты. Королева ходила из стороны в сторону и сокрушалась. Эймонд так и продолжал сидеть на полу, обхватив голову руками, Алис сидела на конях напротив него, а Отто стоял спиной ко всем и смотрел в окно. — Я думала, что ты вырос! Я считала тебя самым благоразумным из своих детей! — кричала королева. — О, спасибо, матушка — усмехнулся Эйгон. Принц лежал на своей кровати, положив руки под голову. — Заткнись, Эйгон! — нервно бросила королева. — Ты хоть понимаешь, что развязал войну! Они теперь не отступят! Что ты молчишь?! Эймонд! Младший принц поднял голову и посмотрел на мать охмелевшим взглядом. Он понимал, что его не погладят по голове за содеянное, но слушать крики матери не было никаких сил. — Это вышло случайно! Я не хотел убивать ее, — выплюнул Эймонд. — Вхагар ослушалась меня. — С тех пор как ты оседлал эту тварь в нашей семье одни беды! — рявкнула Алисента. Эймонд поднялся на ноги и в пару шагов оказался рядом с матерью. — Вы собираетесь обвинить меня во всех смертных грехах, мама? Мы все приложили руку к нашим бедам. Хотя вы приложили к этому не только руку, но и, — раздался шлепок. — Вон! — прокричала королева. — Убирайся! Эймонд круто развернулся и пошёл прочь из покоев. Алис ринулась за ним, но ее остановили. — Алис, приведи своего мужа в порядок и постарайся его вразумить. Мне нужно чтобы к утру он был готов к дальнейшим действиям, — скомандовал Отто. — Как прикажете, — женщина выбежала из покоев и нагнала Эймонда почти на лестнице. — Остановись! Он будто бы её не слышал. До самых покоев принц не проронил ни слова, совершенно не обращая внимание на Алис, которая еле поспевала перебирать ногами, следуя за ним. Она звала его, пыталась заставить говорить, но он будто лишился языка. — Эймонд! — рявкнула Алис, конда они оказались в покоях. — Скажи хоть что-то. — Убирайся! — он отвернулся от неё и устремил свой взгляд в окно. Женщина подошла к нему и уложила руки на его плечи, но он тут же оттолкнул её, обливая мертвенно ледяным взглядом. — Я сказал, убирайся! Ты плохо слышишь! Вон из моих покоев! — Я скажу это один раз — я не твоя вещь, Эймонд. Я твоя жена и если ты хочешь, чтобы я ушла, то я уйду, — она прикрыла глаза, стараясь говорить ровно — хватить того, что он кричит. — Если ты меня сейчас выгонишь, то я больше никогда не приду, слышишь меня? Они долго смотрели друг на друга, никто не решался заговорить первым. Им казалось, что ещё один звук — и мир рухнет, исчезнет, провалится, им нужна была тишина. Слишком много всего случилось в последние дни — попытка Алис свести счёты с жизнью, свадьба в тайне ото всех, разлука, переговоры, первая встреча с королевой, смерть Бейлы, скандал в покоях Эйгона и вот они стоят рядом. Снова рядом. Как и всегда. Стоит только руку протянуть. И Алис протянула её первой. Она сделала робкий шаг вперёд, и осторожно прикоснулась к его груди ладонью, словно проверяя настоящий ли он, не испарится ли её любимый человек, если она дотронется до него. — Я не хотел, мы просто погнались друг за другом, — на выдохе сказал Эймонд, прикрывая глаза. Алис уже обнимала его, радуясь, что он пришёл в себя. — Я знаю, я верю тебе, — ответила она. — Расскажи мне, что случилось. Пожалуйста. Рассказ был долгим, потому что принц подбирал слова и часто надолго замолкал, предаваясь воспоминаниям. За это время Алис умудрилась заставить его поесть и принять ванную. Было тяжело видеть его таким… Лишённым воли и разбитым. Ей хотелось сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче, но она понимала, что это невозможно. Что она могла? Она могла просто быть рядом и поддерживать его, могла говорить слова утешения, могла обнять, могла выполнить любую его прихоть, но это не спасло бы его от огня в котором он горел в тот момент. — Я не хочу здесь находится. Давай уйдём, — сказал он вдруг, поворачивая голову и сжимая кулак под водой. — Уйдём? — Я хочу провести эту ночь в любом другом месте, только не здесь. Пойдём в город. — Нет, я обещала твоему деду, что приведу тебя в чувства к утру, — Алис покачала головой. — Ты ведь знаешь, что я готова сделать все что ты скажешь, но сейчас мы не можем делать то что взбредет нам в голову. Я ни в чем тебя не виню, правда, но теперь у нас есть проблема и её нужно решить, — объясняла она. Эймонд потёр лицо мокрыми ладонями. — Что он собирается делать? — Твой дед? Откуда же я могу знать, он со мной не советуется, — развела она руками, а потом окунула ладонь в воду. — Вылезай, она уже остыла. Я думаю, что лорд Хайтауэр пойдёт к твоему отцу и будет говорить с ним, пытаться уладить все миром. Хотя это слабо возможно, учитывая нрав Деймона. Он не простит. — Мне стоит полететь к Деймону? — С ума сошёл?! Нет! Нам сейчас нужно держаться вместе и быть очень осторожными. Деймон будет мстить и никто не знает, что взбредет ему в голову. Идем, нужно ложиться спать. У меня есть настойка, она поможет тебе заснуть. Хочешь? — Я хочу напиться, Алис, — отозвался он, вытирая волосы. — Но ты, конечно, скажешь, что нельзя, что ты обещала моему деду, я знаю. — Я рада, что ты это понимаешь, — женщина уже лежала в постели, наблюдая как принц готовится ко сну. — Твоя матушка освободила меня ото всех обязанностей. — И правильно сделала. Теперь ты моя жена и тебе не пристало убирать покои. — Ты говоришь точь в точь как она, — вздохнула Риверс. — Она подготовила для нас покои, но если ты хочешь остаться здесь… — Мне плевать где спать, Алис. Тем более теперь. В это время в голове Отто Хайтауэра созревал план. Мужчина грезил властью и был к ней так близок, но потом его сняли с поста десницы, удача отвернулась. Он смог остаться при дворе, пусть и не при должности, но он толкал своего внука на престол и все было так хорошо пока… Черт бы побрал их всех! Отто считал себя борцом за правосудие, считал, что вся его семья только и делает, что создаёт проблемы, а он вынужден их решать. У него начинала болеть голова — он плохо понимал от чего, от криков дочери, от жары или от количества мыслей в его голове. Отто прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться, но получилось плохо. Однако он все-таки наметил определённый план. Во-первых, нужно уговорить дочь перестать кричать, ну или хотя бы делать это потише, во-вторых, нужно приводить в чувства Эймонда. Парень наломал дров, но он действительно самый адекватный из его внуков, он воин, он не глуп и он нужен ему в надвигающейся войне. Но что дальше? Король на смертном одре, но он жив. В какое русло пойдёт кровавая река при Визерисе? На чью сторону он встанет? Была бы жива Рейнира и он бы не задумываясь встал на её защиту, но её нет. Кого он выберет — брата или сына? Деймон в последнее время сумел втереться в доверие к старику, он точно напоет ему чего-то неугодного Отто. Да, Рейниры нет, но Визерис так и не объявил Эйгона своим наследником. Нужно приложить все усилия, чтобы он, наконец, это, сделал. Отто обернулся на дочь, которая ходила из стороны в сторону, привычно раздирая свои пальцы в кровь и причитала. — Нужно что-то делать! Почему ты молчишь! — От твоих криков лучше не станет. Возьми себя в руки, дочь, — спокойно сказал мужчина. — Я пойду к Визерису и уговорю его назвать Эйгона наследником. — Он не сделает этого, — горько усмехнулась Алисента. — Ты считаешь, что я такой плохой дипломат? — мужчина скептически изогнул бровь. Алисента закрыла лицо руками, принимая решение. Она знала правду, знала, что её старший сын рождён не от короля, хоть и с его одобрения. — Эйгон незаконнорожденный, — пролепетала она. — Что? — опешил Хайтауэр. Алисента рассказала ему всю правду. И о рождении Эйгона и о том откуда взялась Алис и о своих многолетних изменах. Ей было уже нечего терять, надвигалась война и правда так или иначе могла в любой момент всплыть на поверхность. — Кто ещё об этом знает? Кто знает, что Эйгон бастард? — Только я, Алис и Визерис. — Нам нельзя допустить, чтобы об этом узнал кто-то ещё и тем более Эйгон. — Что ты собираешься делать? — взволнованно спросила Алисента. — У нас мало драконов. Я попробую заманить к нам Рейнис. — Издеваешься? Эймонд убил её внучку. — Предоставь это мне. Ты должна следить за своими сыновьями. Особенно за Эйгоном. Грядут перемены, дочь моя, мы должны быть готовы. Он больше ничего не сказал и покинул покои Алисенты, оставляя её одну. Времени на сон не было, нужно было действовать. Первым делом он отправился к Тиланду и прижав его к стене объяснил насколько важно, чтобы он молчал о связи с его дочерью. Таким образом Отто Хайтауэр заручился поддержкой Ланнистеров. Это было не сложно — несколько ударов головой об стену и мужчина тут же понял, чего от него хотят. После этого лорд Хайтауэр отправился в свои покои и написал письмо Рейнис в Дрифтмарк. «Я спешу сообщить вам о том, что ваша внучка Бейла во время возвращения из Штормового Предела попала в бурю и была тяжело ранена, Лунная Плясунья не выжила. Девушка находится под наблюдением наших мейстеров» После того как письмо было отправлено, Отто открыл свой дневник и сделал несколько записей. Он вёл эту тетрадь уже много лет и записывал в неё все свои ходы и решения. «Грядут перемены, мой род ждёт возвышение. Время Визериса Мирного на исходе, Вестерос должен принять нового короля. Я не палач, я творец истории» Его Высочество угасал с каждым днем. Мейстеры говорили, что каждое утро может стать последним, каждый вздох — решающим. Он не покидал покоев, почти не ел и не приходил в себя. Его мучали такие боли, что приходилось опаивать его маковым молоком в страшных количествах. Это влияло на его рассудок. Визерис звал Эймму, Рейниру и даже своего брата. Слушая его крики, Алисента поджимала губы — ни слова о ней или её детях. Ну, конечно, а чего она ещё ожидала. Королева все реже появлялась в его покоях, не желая смотреть на живой труп. А какой в том был смысл? Он все равно её не узнавал. В покоях было темно и тихо. Визерис открыл свой уцелевший глаз и тихо захрипел. Он провел в беспамятстве больше семидмицы и сейчас ощущать себя в сознании было невыносимо, но так отрадно. Король ощущал боль, не физическую, душевную, от того что оказался одинок в момент своего пробуждения, а ещё от того, что осознавал тяжесть неправильно принятых решений. Он не смог стать хорошим королём, но ещё хуже то, что он не смог оставить после себя стоящего приемника. Рейнира погибла и он виновен в этом, Эйгон бастард и он виновен в этом, Эймонд его ненавидит и он виновен в этом. Такие мысли рвали сердце умирающего старика в те минуты. Он не знал, что это его последние минуты, что его покоям шаг за шагом приближается хладнокровный палач. В глубине души Визерис желал смерти. Он хотел избавиться от многолетних мук, от тяжести изуродованного, больного, ноющего тела и увидеть на том свете Эймму и Рейниру, мать и отца, он хотел воссоединиться со своей семьёй. Отто вошёл в покои короля почти бесшумно. Обнаружив его в сознании он был крайне удивлён и раздосадован — было бы проще сделать это пока он спит. — Отто, — прохрипел Визерис. — Мой друг. — Ваше Высочество, вам нужно принять лекарство. — Я не хочу, я так долго был не в себе. Мне немного осталось, я хочу провести свои последние дни в чистом рассудке, — вещал король. А Отто в тот момент думал о том, что никаких дней у них нет, им нужно действовать сейчас. Именно эти мысли побудили его к действиям. — Вам нужно выпить лекарство. — Пожалуйста, не нужно, я не могу. Хайтауэр хладнокровно поднёс склянку к его губам и через пару мгновений услышал звуки сглатывания. Один, второй, третий, четвёртый. Может хватит? Нет, для верности. Пятый, шестой, седьмой. Склянка опустела, Визерис опустил веко и простонал. — Спасибо, Отто. Это было последнее, что сказал Визерис Мирный. К утру его нашли мёртвым. Получив письмо от Отто Хайтауэра, Рейнис не думала не секунды. Взабравшись на спину Мелеис, она взяла курс на Королевскую Гавань. Она не знала, что летит в сети, расставленые хладнокровным, хитрым мужчиной, не знала, что её ждёт там. Женщина переживала за внучку и у неё не закралось никаких сомнений в подлинности слов в письме, все чего она сейчас хотела — быстрее добраться до Красного Замка и забрать Бейлу. Казалось, что даже погода пыталась остановить Рейнис, уберечь от злаполучных стен, где уже во всю готовился переворот и захват власти. Ветер, необычайно сильный для здешних мест, трепал одежду и волосы, Мелеис нервничала, выла и шипела, сражаясь, как посчитала Рейнис, со стихией. Когда всадница оказалась в драконьей яме и начала уходить, оставляя свою драконицу под присмотром блюстителей, Мелеис устроила настоящую истерику. — Моя милая, я скоро вернусь, — сказала женщина и покинула логово. Путь до Красного Замка прошёл легко и быстро, ничего не предвещало беды, город ещё не отошёл от ночи, не пробудился ото сна, никто из жителей и представить себе не мог какие перемены грядут. Увидев Рейнис, Отто внутренне порадовался тому, что женщина прибыла так быстро. Она не стала ждать удобного часа и явилась как только узнала о произошедшем. Он встретил её лично и попросил следовать за ним. К его удивлению, почти королева не задавала ему никаких вопросов, пока они шли по коридорам замка, очевидно желая увидеть все самой. Вскоре они замерли стали спускаться на нижние этажи, но и тогда Рейнис молчала, видимо решив, что он ведёт её в помещение лазорета, которое находилось в подвальной части замка. Все случилось быстро, двое стражников, ждавших их внизу, схватили женщину и толкнули её в камеру, крепко закрывая дверь. Рейнис стучала и сыпала проклятья, настолько раздражающие и грязные, что Отто поспешил покинуть темницы. Когда он поднялся в коридоры замка, направляясь в зал совета, Мелеис громко выла, оглушая улицы пробуждающегося города. На улице едва светало, когда в комнате Алисенты появилась служанка и сообщила ей о смерти мужа. Королева была в шоке, она знала, что он плох, но никак не ожидала, что это случится именно сегодня. Первым делом Алисента отправилась к нему в покои, чтобы удостовериться. Увидев холодное тело короля, её глаза тронули скупые слезы — все-таки она была его женой столько лет. После она направилась к отцу, чтобы обговорить дальнейший план действий. Они столкнулись в одном из коридоров и молча смотрели друг на друга, а потом обнялись. Отто видел во взгляде дочери страх и отголоски скорби — как бы там не было, Алисента сохранила доброе сердце и искренне переживала все эти годы за мучающегося старика. — Я созвал совет, нам нужно объявить нашим приближенным о смерти государя. Заседание малого совета лишь усилило страх и непонимание королевы — выяснилось, что её отец давно сговорился с его членами и они собирались короновать Эйгона. Казалось, что это очевидно, ведь, кроме него наследников не было, но Визерис так и не объявил об этом до своей смерти. Было видно, что все поддерживают решение Отто Хайтауэра, но остался один человек, чьи мысли так и оставались загадкой — Лионель Стронг, десница. Когда была жива Рейнира, он был предан ей, но теперь её нет и какую сторону принял мужчина, узнать так и не удалось за столько лет. С одной стороны, он не представлял опасности, никогда не высказывался и не вставлял палки в колеса, но все же они вели себя с ним осторожно. Заседание подходило к концу, когда в зал вошёл один из гвардейцев и что-то шепнул Бронну на ухо. — Принц Эйгон сбежал из замка, — огласил мужчина, когда за гвардейцем закрылась дверь. Алисента села на стул и обхватила голову руками — она совсем забыла поставить стражу к его двери. Отто бросил недовольный взгляд на дочь. Алисента была согласна со своим отцом во многом, за исключением того, что Отто сделал бы Эйгона жестоким оружием в своих руках. Она этого не желала, ей было нужно увидеться с сыном первой, поговорить, объяснить все. Не долго думая, она бросилась в покои сына. Солнце едва встало из-за горизонта и младший принц ещё мирно сопел в своей постели, прижимая к себе свою жену. Увидев их, Алисента закрыла лицо руками — как жаль, что это последнее спокойное утро в их жизни. Они безмятежно спали, не зная, что их ждёт. Королева и сама не знала. — Эймонд, проснись! — позвала она, нервно. Алис подняла голову первой и прогнав остатки сна, прижала ближе к себе одеяло, хотя и была в ночной рубашке. — Ваше Величество, — испуганно проговорила она, а потом начала истошно трясти мужа за плечо. — Эймонд, просыпайся! Эймонд! — Седьмое пекло, Алис, — пробормотал он. Женщина поднялась с кровати и направилась к королеве. — Что случилось? — встревоженно спросила она. — Король мёртв, — на одном дыхании ответила Алисента. Эймонд тут же сел и повернулся к матери. Женщина внутренне съежилась, увидев не прикрытую левую половину лица сына. — Эймонд, ты должен найти брата и вернуть его. Он сбежал. Было решено, что Эймонд и Бронн отправятся на поиски вместе. Принц уже собирался уходить, когда вдруг обернулся у Алис. — Ты можешь узнать где он? — Рискну предположить, что я догадываюсь. — Бери плащ и пошли. — Но как же? Нужно сказать об этом королеве. Она будет искать меня. — Я сказал — пошли! — нервно повторил Эймонд. Увидев, что на не двигается с места, он сам надел на неё плащ и перекинув через плечо понёс прочь из комнаты. — Ты невозможен, Эймонд. Тем временем Отто Хайтауэр тоже отправил в город своих людей на поиски — Эррик и Аррик Каргиллы. Им было приказано доставить принца лично к нему. Битый час Бронн, Эймонд и Алис бродили по улицам Королевской Гавани в попытках найти беглеца. Они побывали во всех борделях, которые посещал Эйгон, но там все разводили руками, говоря, что принца у них не было. Несколько раз путники видели издалека братьев Каргиллов и старались спрятаться от них. — Кто-нибудь ответит мне, какого черта мы этим занимаемся? — фыркнул Эймонд. — Я по долгу службы, — пожал плечами Бронн. — Что ты предлагаешь? — спросила Алис, разглядывая недовольное лицо мужа. Тот лишь покачал головой, а когда все пошли вперёд, схватил её за руку, заставляя увеличить дистанцию между ними и Бронном. — Мы его не найдем, — прошептал он. — Какой оптимистичный настрой. Если продолжим стоять, то у нас точно нет шансов, — в тон ему отозвалась Алис. — Я серьёзно. Какого черта мы ходим здесь? Он не хочет править и он не достоин этого. Это я столько лет учился и тянулся к знаниям. — Эймонд, хватит. Идем, — сказала женщина, но он сильнее сдавил её руку, наклоняясь к её лицу. — Если будут искать меня — я найдусь. — Я знаю, Ваше Величество. Тебя и не придётся искать, — сказала Алис, улыбаясь. — Помнишь, я тебе говорила, что ты мог бы править? Ты и правда можешь, но не сейчас, не так. Это проверка для всех нас и я прошу тебя остаться верным своей чести. — Если ты это говоришь, чтобы успокоить меня, то я скормлю тебя Вхагар. — Я так говорю, потому что видела это в огне, — они так и продолжали говорить друг другу в губы. Люди, проходящие мимо стали коситься на странную пару. — Помни, что для меня ты уже король. — Эй, голубки! Я вам не мешаю? — крикнул Бронн, заставляя их снова идти вперёд. Они пришли в очередной бордель и когда распахнулась дверь, Эймонд нервно сглотнул — на пороге стояла шлюха и все бы ничего, но он знал её. Перед ним стоял его первый сексуальный опыт собственной персоны. Она стала старше и здорово набрала вес, но он узнал её, как и она его. Бронн о чем-то говорил с ней, она отвечала, приторно улыбаясь, но глаза её были прикованы к Эймонду. Он радовался, что ей хватило ума промолчать и ограничиться дурацким томным взглядом. Услышав отрицательный ответ на вопрос о местонахождении Эйгона, Бронн пошёл прочь. — Вы так выросли, — а, нет, не хватило. От её слов Алис и Эймонд одновременно обернулись. — Рискну предположить, что не только вы. Буду рада видеть вас в стенах нашего заведения. Эймонд схватил Алис за руку и поспешил вслед за Бронном. — Можешь не пытаться — я все равно вижу твоё красное лицо, — сказала Алис, наблюдая как принц, пытается скрыться за капюшоном. — Кто это был? — как можно беспечнее спросила она, еле поспевая перебирать ногами. — Я помню, ты говорила, что всегда знаешь, где я, с кем и что делаю, — отозвался Таргариен. — Я знала, что Эйгон водил тебя сюда, но не знала к кому, — пожала она плечами и попыталась обернуться. — О, пекло, не говори, что ты ревнуешь. — К ней? Вот ещё. Если ты не заметил, то у меня есть глаза и пара зеркал в комнате, — после слов о глазах, Эймонд одарил жену тяжёлым взглядом и она сжалась, готовясь, как минимум, получить по лицу. . — Куда уж мне, — с тяжёлым вздохом отозвался принц. — Теперь мы квиты. Ты у тебя был Риман, а у меня — она. — Не совсем квиты, — покачала она головой. — Видишь вон тот сарай? — Алис не договорила, ощущая как он сжал её руку. Они свернули за угол и оказались у дверей борделя Селисы. Объяснив женщине ситуацию, путники попросили её о помощи. Она куда-то ушла, а когда вернулась села рядом с Алис. — Никому из моих он не попадался, но ты ведь знаешь, что я не всемогуща. Кроме меня есть ещё люди. А точнее женщина. — Мисария, — догадалась Алис. — Кто? — в один голос спросили Бронн и Эймонд. — Шлюха Деймона. Её зовут бледной пиявкой. — У неё полно ушей в Красном Замке, она всегда знает кто туда заходит и кто оттуда выходит. — Ты можешь помочь подобраться к ней? — спросила Алис. — Конечно, у меня есть лазутчики, которые работают у неё. Но это дело не быстрое. — У нас нет времени ждать, — фыркнул Эймонд. — Но и других вариантов у нас тоже нет, — перебила его Риверс. — Мне нужно немного времени, — сказала Селиса и встала из-за стола. Эймонд вдруг пошёл за ней, приказав Алис и Бронну сидеть. — Вы что-то хотели, мой принц? — спросила женщина, когда они отдалились от стола. — Это ведь ты нашла Алис в тот день, — он осекся, но она все поняла и кивнула. — Ты видела, кто это сделал? — Я даже могу вам их показать, — улыбнулась она, ощутив, как на её ладони появился мешочек. Спустя час, как и обещала, Селиса привела к путникам какую-то девушку, которая оказалась на редкость молчаливо. Она куда-то повела их, пробираясь по тесным улицам. Вскоре они увидели как Эррик и Аррик Каргиллы подходят к септе и притаились, а через пару минут из здания выбежал Эйгон. Принц был в ужасном состоянии, но на удивление не сильно пьян. Старший Таргариен радовался, что смог вырваться от гвардейцев, но на улице ему снова преградили путь. Эймонд сбил его с ног и сел сверху — Эйгон вырывался, словно свинья, которую ведут на убой и это был единственный способ удержать его. Бронн тем временем бился с Арриком. Он все ждал, когда же подключиться второй брат, но Эррик так и не появился. — Отец и правда мёртв? — спросил Эйгон, замирая. — Да и они сделают тебя королём. — Отпусти меня. Я не готов к такому бремени. — Кто бы спорил, — фыркнул Эймонд. Эйгон ещё долго пытался вырваться. До тех пор пока Бронн не расправился с Каргиллом и не пришёл одноглазому принцу на подмогу. Отто был в ярости — мало того, что Эйгона перехватили люди Алисенты, так Аррик ещё и вернулся один. Сама же королева тем временем хваталась за голову в своих покоях, глядя на своего старшего сына. — Семеро, за что мне это все?! — чуть не плача говорила она. — Ну почему с вами столько проблем?! Посмотри, на кого ты похож! — Явно не на завтрашнего короля, — протянул Эймонд, сидя в кресле. — Скорее на вчерашнего, — усмехнулся Бронн, но тут же сник под убийственным взглядом Алисенты. — Молчите все! Особенно ты, Эймонд! — сказала королева, отворачиваясь к окну. — И это твоя благодарность? Я почти весь день искал этого тупицу, матушка. — Благодарность?! Может быть мне тебе ещё и заплатить?! — женщина рвано выдохнула и посмотрела на Алис, которая стояла за спиной своего мужа. — Нужно привести его в порядок, распорядись. Все должно быть в лучшем виде. — Как прикажете, — Алис привычно поклонилась и шагнула к двери. — Кроме моей жены этого никто не может сделать? — Эймонд, — одернула принца Алис. Она спешно вышла из покоев и направилась к служанкам. Алисента тем временем направилась к отцу, оставив Эймонда и Бронна следить за Эйгоном. Королева в ультимативной форме высказала все свои желания и планы Отто и ушла, громко хлопнув дверью. — Как прикажете, Ваше Высочество, — усмехнулся мужчина ей вслед. Подготовка к коронации была такой сумбурной и спешной, настолько, что Эймонд в потоке дел позволил себе шутку, за которую получил крепкий подзатыльник от матери и суровый взгляд от Алис. — Какое нелепое великолепие. Такое же нелепое как и мой брат в короне, — сказал он. А после реакции матери и жены подумал о том, что теперь его пытаются воспитывать в два раза усерднее. Карета неслась в сторону септы. Алисента и Эйгон сидели на разных сидениях и даже не смотрели друг на друга, отвернувшись каждый в свое окно. Когда безоднойминутыкороль вздохнул в очередной раз, женщина, наконец, повернулась к нему и поджала губы. — Хотя бы сделай вид, что благодарен. Знаешь сколько сил потрачено? — Эйгон сильнее отвернулся от неё. — Через час ты станешь королём. — Отец никогда не хотел этого. — Это неправда! — За двадцать лет он так и не назвал меня наследником. Сначала он поддерживал Рейниру, а потом оплакивал её, совсем забыв о том, что у него ещё есть дети. — Он передумал. — Оу, — Эйгон рассмеялся. — Нет. Он мог бы, но не стал. Он не любил меня. — И все же, — женщина прикрыла глаза. Врать было тяжело. Они с Отто выдумали для Эйгона легенду о том, что Визерис на смертном одре назвал имя Эйгона. — С последним вздохом он прошептал, что ты должен сесть на трон. Эйгон снова рассмеялся и тогда она пошла на отчаянный шаг. Алисента подняла крышку шкатулки, показывая сыну кинжал. Он переменился в лице, облизал губы, слегка улыбнулся, а потом стал ещё грустнее, чем был. — Не играй со мной, матушка. — Я говорю правду! — процедила она. Эйгон дрожащими руками взял кинжал, посмотрел на него, а потом вдруг усмехнулся, каким-то своим мыслям. — Послушай меня, Эйгон, твой дед, десница, постарается убедить тебя в том, что нам нужно рваться в бой, убить Деймона, всех убить, но это неправильно. Мы и так пролили достаточно крови. Мы не должны править жестоко. Многое случилось, но Деймон твой дядя. — Ты любишь меня? — выпалил Эйгон вдруг, не глядя на мать, а потом медленно поднял на неё глаза. Алисента вздохнула и закрыла лицо руками. — Ты бестолочь! Эйгон чувствовал как у него трясутся ноги и пересохло во рту. Мелькали безумные мысли о том, чтобы сбежать. В конце концов, он знал улицы этого города лучше всякого гвардейца. Конечно, ему не позволят и шагу в сторону ступить, это бесполезная затея. Его ждали. Мать, жена, брат, дед и огромная толпа людей, собравшаяся в септе. Среди торопливых дел Отто совсем забыл о Рейнис, сидящей в темнице, а, между прочим, напрасно. Женщина не теряла времени даром — к ней пробрался Эррик Каргилл и помог ей выбраться. Как бывший приближенный Отто Хайтауэра, он поведал женщине много информации — её внучка Бейла мертва, пав в бою с Эймондом по пути из Штормового Предела, Король мертв, и через пару часов будет коронация, её заманили сюда, чтобы попытаться склонить на свою сторону, а если не получится забрать Мелеис. Времени на слезы не было. Она спешно отправила письмо Деймону, чтобы оповестить о происходящем и двинулась в яму. Эйгон шёл под возведенными мечами рыцарей и молился, чтобы один из мечей опустился не за его спиной, а прямо на его голову. Лучше меч, чем эта чёртова корона. Но чуда так и не случилось. Откуда-то сверху доносится голос деда, который нёс что-то безмерно важное для людей, но ничего не значащее для самого Эйгона. Когда он поднялся по ступеням, Алисента поцеловал его в лоб и отошла в сторону, уступая место септону, перед которым принц опустился на одно колено. — Пусть Воин даст ему смелость, пусть Кузнец даст крепость мечу его и щиту, пусть Отец защитит его в час нужды, пусть Старица поднимет свой фонарь и осветит ему путь к мудрости, — сказал септон и передал корону в руки Бронна. — Корона Завоевателя, что передавалась поколениями, — огласил Бронн и возложил корону на голову короля. — Да будут семеро свидетелями — Эйгон Таргариен истинный наследник железного трона. Эйгон поднялся на ноги и оглядел стоящих перед ним. Все склонили головы — Отто, Бронн, Алисента, Хелейна, Алис, да вообще все. Кроме Эймонда. — Слава его Величеству, Эйгону, второму своего имени. Королю Ондалов, Райнаров и Первых Людей, лорду Семи Королевств и Защитнику Государства, — вещал септон. Забили колокола. Эйгон медленно повернулся к толпе. — Эйгон король! — крикнул Бронн и толпа сорвалась на овации. Ведомый всеобщим безумием, Эйгон выхватил свой меч и поднял его над головой. Раздался оглушительный треск и вой. Пол начал проваливаться, забирая с собой десятки людей. Когда дым осел, Эйгон увидел, что мать стоит перед ним и прижимается к нему спиной, будто от чего-то закрывая. Подняв глаза он понял от чего — перед ними стоял дракон. Мелеис, а на её спине сидела Рейнис. Эймонд тем временем закрыл собой Хелейну и Алис, крепко сжимая руку последней. Бронн встал рядом с ними. Алисента закрыла глаза, готовясь к огню, но его так и не последовало. Мелеис завыла, обдавая всех своим воистину чудовищным дыханием и комками липких слюней. — Радуйтесь, пока есть чему, — сказала почти королева и покинула септу.

***

Лионель уже давно держал связь с принцем Деймоном, поэтому о внезапной смерти брата он узнал быстро. Получив письмо стало известно не только о кончине короля и мгновенной коронации Эйгона, но и была получена просьба приехать в Красный замок, как можно скорее. И без послания Стронга, порочный принц собирался проведать зелёную семью дабы спросить за смерть дочери, убитой одноглазым племянником. Весь путь Деймон думал о брате, Железный трон и овцы убили его, прислушиваясь бы он своего младшего брата много лет назад, Таргариены не пали б. Рейнира была бы жива. Из-за слабости Визериса, на трон посадили бастарда Эйгона, королевством будет править Отто Хайтауэр, а род дракона прекращает свое существование. С этой истории Мейгор Жестокий смеялся б долго. Настолько окаменевшее за последний десяток лет сердце порочного принца даже не кольнуло за Бейлу. Она была похожей на него духом, однако Деймон всю её жизнь был разочарованным и потерянным, Бейла не была мальчиком, не была рождена от Отрады королевства, не была настоящей Таргариен. Все отношения с Веларионами были основаны лишь на выгоде Деймона, они самый богатый дом Вестероса, а также на тщеславие Корлиса, который только и мечтал увидеть свою кровь на троне. Всё это не отменяло того, что убили какую никакую его дочь. Ещё одна кровь от его крови на руках у зелёных. Деймона Таргариена жизнь лишила всего кроме способности мыслить, а значит он не будет пытаться уничтожить зелень и забрать трон прямо сейчас, один, на Караксесе. Пускай они насладятся ложной победой пару лун или лет, пока Деймон найдёт применение кораблю золота и вернётся чтобы отдать честь роду содрав флаг желтого дракона. Он обещал Рейнире Железный трон, а смерть ни повод не выполнить обещанное. Септа уже была разрушена, когда Деймон добрался до Гавани и это его обеспокоило. Лионель встретил принца в самом укромном месте, а именно в борделе, который некогда принадлежал Петиру Бейлишу, а сейчас бедствует, гостей мало, как и лишних ушей и глаз. Заходить в замок порочному принцу уже было ни сколько небезопасно, сколько противно, везде развешаны звезды Септы и уже виднеются флаги бастарда Эйгона. Но, признаться, желание ворваться туда и перерезать всех, проскальзывало в мыслях. — Все дома, кроме Веларионов, присягнули Эйгону. Отто знал, кто поддерживал Рейниру, поэтому угрожал Мейсу Тиреллу и Джейн Аррен, если они захотят поддержать тебя, будут стоять у гильотины. — начал Лионель, — Принцесса Рейнис разнесла Септу во время коронации. Пока зелёные разбирались с этой проблемой, у нас нашелся сильный союзник. Рикон Старк — мой старый друг смог найти доказательства, что Отто виновен в смерти Визериса, Рейниры и Эйммы. — Интересно. Я знаю, что Отто виновен в смерти моей жены, но не думал об Эймме. И почему то, я не удивлен, что он убил моего брата. И как же он это сделал? Как Рикон нашёл доказательства?              — Я всегда замечал в руках Отто тетрадь, в кожаном переплёте. Когда Рикон прибыл в Гавань и тоже обратил внимание на это, мы решили узнать что там. Пока была коронация, Рикон смог пробраться в покои Отто и открыть тетрадь, в неё, по его словам, он записывал все свои поступки, планы и намерения. Он травил Эймму, чтобы та не могла забеременеть и родить, нанял людей, чтобы они пробрались на Драконий Камень и убили Рейниру. В последний раз, он дал Визерису вместо лекарства яд.              — Я изберу Отто самую мучительную смерть, пускай для этого мне придется добыть яму крабов, чтобы они долго жрали его или подвешу его, разрежу брюхо, чтобы это сделали ястребы. — Деймон был разъярен, вспоминая слезы юной Рейниры, горюющей по матери и вспоминая, как он отпустил её в полет, ещё живую и носящую его сына, с которого она не вернулась, — Эта тетрадь у Рикона?              — Он оставил её там же где и нашёл. Нужно решить, как поступать дальше.              — Визерис сам мне сказал, что Эйгон бастард, а значит, на троне узурпатор. О тетради, о правде в ней должны узнать все лорды и тогда они поймут, что каким бы я для них ни был, я единственный законный наследник трона, Таргариен.              — Я понял вас, принц. Вы будете готовиться к войне за трон?              — Поймите меня, Лионель, я не могу оставить на троне бастарда и его зелень, что убила людей, мою семью, которых я любил. Трон должен принадлежать истинному Таргариеному, пускай я и буду последним.              — Вам нужен наследник иначе повториться судьба Визериса. Да и Эймонд не бастард, его могут избрать лорды, когда узнают о тетради.              — Эймонд единственный, кто может защитить власть Эйгона с помощью Вхагар, а значит, он моя главная цель. В живых он не останется. У меня есть дочь Рейна, я найду ей мужа с валирийской кровью и их сын станет моим преемником, а если его не будет на трон сядет женщина. Я уже был готов к правлению Рейниры.              — Деймон, я на вашей стороне, но признаюсь, положение в королевстве и в вашей семье плачевное.              — Достаньте тетрадь, а остальное я сделаю сам. Продолжайте извещать меня о происходящем во дворце. У меня уже есть планы. Однако, сейчас, я должен собрать союзников и это возможно сделать только будучи далеко от сюда. Мой путь лежит в Браавос. Пускай зелёные думают что победили, мне нужно время дабы подготовиться к сражению.              После разговора с Деймоном Стронг поспешил во дворец к Рикону, а принц тут же собрался в Дрифтмарк.       

       ***

             Было уже поздно, когда Лионель направлялся к Рикону, по королевскому приказу его уже отправили в темницу. Всё что смог узнать десница, так это то, что его друг приговорён к казни после захода солнца. К новоиспеченному королю старого десницу не пустили, вероятно, Эйгон знал, что друг Севера спросит о причине такого решения. Отто скрывался от всех где то в стенах замка, он был уже не важен, когда вопрос стоял о жизни самого Старка.              Дрожащей рукой Стронг написал сыну Севера Кригану о скорой казни его отца и свернул другой лист бумаги, так, чтобы он стал неприметным, вложил его в первый. На мелком листе было написано, что приключилось с отцом и всё то, что он узнал.              Лионель смог добиться последней встречи с лучшим другом.              — Дай мне лист, я напишу своему сыну. — с трудом улыбаясь попросил Рикон. — Знаешь, мы были слепы все эти годы, с самой коронации Визериса… Когда умер Джейхейрис достойного наследника Таргариены не нашли, его не было. Рейнис всего лишь женщина, Визерис был слаб всю свою жизнь, Деймон жесток и порочен. Их главная ошибка — они впустили в свою семью Отто. Он не дал родить Эймме короля и убрал со своего пути Рейниру, чтобы она не просто ни стала королевой, но и не родила короля драконьей крови.              — Таргариены пали, но Деймон остаётся жив и он собирается воевать.              — Деймон не лучше Отто и сына у него нет. Их дом уже не возродить. Лионель, никто из этих беловолосых не достоин трона, а значит, пора другому дому перенять правление. Деймон развязав войну превратит все в руины, тебе не стоит переходить на его сторону. Драконов — их главное оружие, возможно убить. Все дома должны сплотиться против них, драконье правление должно подойти к концу.       

      ***

             Рикона Старка Правителя Севера казнили, его сын получил три известия, от Лионеля, от отца и от лица короля, через несколько дней.       

       ***

             — Собирайте всех глав Севера! Я жду их в Винтерфелле. — разъяренно закричал Криган Старк.              Когда все лорды прибыли к Кригану состоялся огромный совет на котором Правитель Севера рассказал всё, что узнал с посланий.              — Пора свергнуть власть! Мой отец лишился жизни за то, что узнал правду, войну развязал Отто, он убил Таргариенов, оставив одних бастардов. Мы выберем нового короля будучи на войне! Того, кто покажет силу, справедливость и мужество. — восклицал Криган.              — У них огромные драконы, мой лорд.              — Их возможно убить, стрела в грудину, также как и в шею уничтожит любое существо.              Лорды спорили долго, переходя на крики. Победило лишь уважение к покойному Рикону Старку.              «Север объявляет свою независимость и войну королю Эйгону.» и «Да здравствует Король Севера Криган Старк!»       

      ***

             — Они убили Бейлу, Деймон, твою дочь, а ты просто слетал в Гавань и не отомстил?! — кричала разгневанная Рейнис на брата.              — Не волнуйся, Рейнис, те кто выживут от моего первого шага обратяться в черное. Признаю, твой разгром Септы меня впечатлил. — Деймон уселся на ближайший стул и спокойно отвечал почти королеве.              — Ты мерзавец, Деймон, когда умерла Лейна ты не обронил и слезы, смеялся на её похоронах! Лейнор исчез и ты не стал помогать с его поисками! И только когда тебе нужна была выгода, ты использовал Бейлу, хотел выгодно выдать её замуж и вновь ты виноват в её смерти! — женщина тряслась от своей злости.              — Я пытался предотвратить войну! Не стоит скидывать все на меня, ведь это только из-за твоего и Корлиса тщеславия они погибли! Вы согласились поддерживать мои притязания на трон много лет назад только если я женюсь на Лейне, хотя я сразу предупредил, что счастлива она со мной не будет и обещанного от неё сына я тоже не получил. Твой муж заделал двух бастардов от жены Лейнора, не говори, что ты не знала правды! — с оскалом тыкал пальцем Деймон, пока к спору подходил Корлис.              — Север восстал против Эйгона и всех нас! Они намерены уничтожить драконов и валирийскую кровь. Веларионы теперь должны защищаться, а не нападать, будет разумно остаться в стороне от войны. Мы более не твои союзники, Деймон, оставь Рейну с нами и прочь с моего дома! — горланил Корлис.              — Прячьтесь в своей крепости, пока какой нибудь Старк не назовет себя вашим королем. Но, Рейнис, ты предала наш дом! Я буду воевать пока не сдохну, но будьте уверены, мой последний день пройдёт на Железном троне. Даже если война будет длится десять лет, я все же повешу в Красном замке наш флаг. — принц подорвался и направился прочь с Дрифтмарка, — Рейне будет безопаснее здесь, Рейнис. Не пользуйтесь ею, как Лейной. — на прощание сказал Деймон.       

       ***

             — Будет разумно ждать пока они сами перебьют друг друга и тогда ты сможешь забрать трон сам, когда они будут измотаны войной. — сказал Бейлиш наливая старому знакомому вино.              — У меня есть золото, но я не знаю, как им воспользоваться. Драконы делают королями, они мне нужны, но у меня нет всадников. — схватившись за больную голову взвыл Деймон. — На Драконьем Камне достаточно свободных драконов, чтобы остановить войну.              — Как Эйгон будучи бастардом оседлал Солнечный огонь? — задумался Бейлиш              — Его настоящий отец бастард Таргариенов…              — Значит, даже капля вашей крови может сделать драконьим всадником… Деймон, ведь на Драконьем Камне живут несколько бастардов, что если перевести их на нашу сторону и посадить их на драконов?              — Свергну бастарда Таргариенов армией бастардов Таргариенов? Это безумие.              — Уже не важно что безумие, а что нет. У нас нет союзников, с каждым днем дома будут переходить на сторону Севера, они начнут пытаться убить всех драконов. Драконам нужны всадники, без них их легче уничтожить.