nigrum reginа: ludо deоrum

Эйгон разлепил веки. В комнате было душно и пахло какими-то настойками и травами, оповещая о недавнем визите мейстера. Таргариен попытался двинуться, то тело заныло, возвращая его к реальности и к воспоминаниям о произошедшем. Он огляделся и понял, что лежит в их общих с Хелейной покоях. Новоиспеченный король провел в отключке почти луну, часто бредил и доставлял много проблем мейстерам. Откровенно говоря, его шансы ничтожно малы, но он выкарабкался. Сделав усилие, Эйгон сел, свешивая ноги вниз и увидел свое отражение в зеркале. С его тела уже были сняты повязки и его взору предстала жуткая картина — шрамы от ожогов тянулись от подбородка до самого паха. Вся его левая сторона была сожжена. Он вдруг вспомнил, как сквозь сон слышал опасения мейстеров на счёт его руки — её хотели отнять. Благо, эта участь миновала его. Король ощутил внутри отчаяние и пустоту. Осознание собственной ничтожности пронзило его разум впервые в жизни. Он не оправдал надежд, которые были на него возложены, пустил свою жизнь под откос, отверг своим поведением и отношением всех близких, не смог уберечь сына. Хелейна. Он только сейчас заметил, что она смотрит на него, выглядывая из-за перегородки. Затравленным, безумным взглядом. Сердце сжалось. Поняв, что обнаружила себя, королева показалась полностью и Эйгон увидел как она похудела. — Хел, — позвал он. Ему показалось, что взгляд её прояснился. Король оттолкнулся от поверхности постели и медленно пошёл к ней, боясь спугнуть её. Оказавшись напротив неё, он протянул руку и положил её на предплечье жены. Хелейна никогда не питала любви к прикосновениям, он знал это, она избегала их, отталкивала, но сейчас ничего такого не случилось. — Прости меня, — выдавил он из себя. — Я виноват перед тобой. Я должен был защищать вас. Ты теперь тоже ненавидишь меня? Хелейна была единственным человеком в замке, который любил его. И теперь он понимал, что потерял и её. — Это Деймон. — Что? — Деймон отдал приказ, — повторила королева. — Пока ты и Эймонд улетели в Дрифтмарк, лорд Ларис по его приказу украл Алис. Он должен был забрать и матушку, но наша дочь спасла её. — Джейхейре? Где она? — С ней все в порядке, — отмахнулась Хелейна. — Эймонд убил Лариса. Он так кричал, даже здесь было слышен. Лионель все это время был с ними заодно, это они с Ларисом по приказу Деймона, провели бандитов в замок. Наш десница сбежал, Эймонд ищет его. — Из нашли? Тех людей, которые сделали это? — Кровь, так зовут того, кто обезглавил нашего сына, поймали через два дня после случившегося. Он пытался скрыться, сбежать из Королевской Гавани. Эймонд пытал его и он умер спустя почти две семидмицы. Сыр, второй бандит, пропал. Говорят, что он когда-то работал крысоловом в нашем замке и благодаря этому смог проникнуть незамеченным. Все время пока Хелейна говорила, она не смотрела на мужа. Тон её был отрешенным, взгляд пустым. — Я найду его. Их всех. Они ответят за содеянное, слышишь? — Эйгон сжал её руки. — Посмотри на меня. Королева оторвала глаза от пола и выполнила просьбу мужа. Молодой король сжался под натиском её безумного взора. Одно радовало — все-таки у неё бывают просветления, а значит не все потеряно. — Где дети? — У матушки. — Я хочу видеть их, — Эйгон двинулся к двери, но Хелейна вдруг сжала его руку. — Не в таком виде. Ты напугаешь их, — она окинула взглядом его шрамы. — Я позову служанок. За две недели до того как Эйгон очнулся, Эймонд запытал до смерти одного из бандитов, который сознался и назвал имя заказчика. В соседней камере находился Ларис Стронг. И если пытки над бандитом принц, а ныне король-консорт, позволял проводить кому-то кроме себя, то над Ларисом он измывался собственноручно. Алис всегда сопровождала его, наблюдая за тем, что творит её муж. Отец Лариса, Лионель Стронг, сбежал из Королевской Гавани, как только понял, что их раскрыли и теперь Эймонд пытался выпытать из его сына, где он. Вот только Ларис ничего не знал. Алис заранее знала, что Косолапый скоро не выдержит и в один из дней обратилась к Эймонду со странной просьбой. Её нутро, а точнее нутро беса, что вселился в неё, требовало крови. Этот бес питался энергией смерти и ему нужно было пополнить силы. — Муж, ты не оставишь нас? — Алис обратила взор своих одержимых глаз к Эймонду и он склонил голову набок. — Зачем это понадобилось? — на деле ему было плевать. После подземелья Алис стала другой она, седьмое пекло, стала привлекать его ещё сильнее. Потемневшие, горящие, безумные глаза, хладнокровность, сумасшедшая улыбка и решительность. — Ему осталось недолго, я не могу просто так отпустить его. Он должен заплатить за содеянное. — Я могу устроить это. Тебе стоит только попросить. Чего ты хочешь? — Эймонд подцепил её подбородок, игнорируя стенания связанного пленника. — Оставь нас, — она улыбнулась и кивнула на дверь. Эймонд уже почти преодолел ступени, ведущие из подземелья в замок, когда услышал истошные, просто нечеловеческие вопли. Кричал Ларис Стронг. Стало не по себе — мужчина не кричал так ни в один из дней, когда Эймонд пытал его сам. Что она делает с ним? Распахнув дверь он увидел бездыханное тело мужчины. Его лицо было искажено гримасой ужаса, а волосы побелели. Что такого он увидел перед смертью? Он увидел беса. Алис стояла в углу камеры и безумно улыбалась, глядя на труп. — Что ты сделала с ним? — спросил Эймонд, сидя в кресле уже в покоях. Алис сидела на коленях мужа и обвивала руками его шею. — Разве это важно? — отозвалась она, глядя в огонь. — Красный бог забрал его. — Твой бог слишком часто появляется в последнее время, не находишь? — Ревнуешь? — усмехнулась она. — У меня один бог и я сижу на его коленях. — Правда? — Мы заключили сделку, я говорила тебе. Он поможет нам одержать победу, а взамен ему иногда будет нужно моё тело. Эймонд не явился ни на одно собрание малого совета, но вот с короной брата не расставался. Даже во время пыток. Алис провела по металлу и улыбнулась. — Тебе она идёт больше, чем Эйгону, — задумчиво проговорила она. — Король-Эймонд. — Осторожнее со словами, за такое могут и казнить. — Неужели ты позволишь? И потом, что значит казнить? Я думала, что ты скормишь меня Вхагар. За их спинами распахнулась дверь и на пороге появился Эйгон. — Ты нашёл Стронга? — без предисловий начал он, бросая взгляд на голову брата. — Какой Стронг тебя интересует? Косолатый лежит на дне Узкого Море уже как две семидмицы. Старый осел сбежал, но я предполагаю где он может быть. — Ну так просвяти меня. — А ты сам не догадываешься? — вздохнул Эймонд. — Скорее всего он двинулся в Харренхол. Не стоит переживать, завтра мы с Алис выдвигаемся туда. Я принесу тебе его голову. — Что со вторым бандитом? — Он исчез, — отозвался младший Таргариен, перебирая шнуровку платья Алис. — Идём. Нас ждут на собрании совета. — Мне нет нужды там находиться. Я считал, что ты того же мнения. — Мой десница не может пропускать заседания совета, — бросил Эйгон и Эймонд, наконец, повернулся к нему. — Что это вдруг? — Ещё слово и я прикажу казнить тебя. Поднимай задницу и пошли. И да, верни корону. Совет шёл уже несколько часов. Эйгон пытался вникнуть в суть происходящего в стране, понять, что он пропустил. — Старк семимильными шагами приближается к столице, Ваше Величество. — Пекло, Старк, — король потёр лицо. — Какие у нас шансы? — С ним идёт огромная армия. Нет уверенности в том, что мы сможем отразить подобный натиск. Возможно, стоит обратиться к нашим союзниками, чтобы они отправили войска в столицу. Или же, напротив, начали бой вне столицы, чтобы не тратить средства на восстановление Королевской Гавани. — Нужно отправить ворона к Баратеону. Лорд Тиланд, я надеюсь, что мы можем рассчитывать и на армию вашего дома, — Эйгон обратился к любовнику матери. — Конечно, Ваше Величество. — Отлично. Ждём ответа от Баратеона. Если Старк придёт раньше — будем атаковать его на драконах. Думаю, что Солнечный Огонь и Вхагар справятся. — Не было бы разумно подумать о всаднике для Пламенной Мечты? — встрял Отто. — У Пламенной Мечты один всадник и это моя жена, — процедил Эйгон, одаривая деда свирепым взглядом. — Если я ещё раз услышу что-то подобное — отправитесь в темницу, лорд Хайтауэр. Хелейна стояла все это время в углу зала малого совета и удивилась словам своего мужа. — Вопрос о поиске второго бандита остаётся открытым, — Эйгон прикрыл глаза. — Скажите всем, что я заплачу тому, кто приведет его ко мне. А пока — казните всех крысоловов в Королевской Гавани. Мало ли кто из них решит переметнуться и начать болтать. Кроме того, у покоев моей жены, матери, детей и жены моего брата должна быть выставлена охрана. Сир Бронн, отвечаете за это своей головой. Больше я не прощу ошибок. Никому, — он обвел глазами всех присутствующих. — Всё вы знаете, что Лионель Стронг оказался предателем. Он сбежал, так что завтра мой брат отправиться в Харренхол, возможно, старик решил укрыться в его стенах. Эйгон вернулся в покои и упёрся кулаками в подоконник. У него ныло тело и голова. Хотелось надраться, как и всегда, но он решил, что выиграет эту войну. На его плечо легла рука, он вздрогнул и резко обернулся, собираясь выругаться, но увидев лицо жены, сдержался. — Волк на вершине зелёной башни сгорит в огне, — сказала королева, рассеянно глядя перед собой. — Что? — он обхватил её лицо. — Что это значит? Хел?! — Я оседлаю Пламенную Мечту, — взгляд её сфокусировался на его лице. — Ты не обязана, — выдохнул он. — И тем не менее. — Ты ненавидишь меня? Скажи, я хочу знать, — он знал ответ, но хотел услышать. Хелейна отрицательно покачала головой, а потом оттолкнула его. — Меня ждут дети, — она двинулась к выходу, а потом обернулась и бросила через плечо. — Я позову мейстера. Когда Хелейна покинула покои, он вдруг увидел кувшин на столе. Эйгон был готов поклясться, что его там не было. Хелейна? Он вышел из себя и со всей силы швырнул сосуд об стену. — Эйгон ведь не давал разрешения на то, чтобы я летела с тобой, — сказала Алис, поднимая голову с подушки. — Мне не нужно его разрешение. Ты моя жена и должна сопровождать меня, — отозвался Эймонд. — Что они хотели от тебя? Они ведь хотели не просто поиздеваться над нами, они хотели что-то узнать. — Я не уверена, что могу сказать тебе об этом. Сначала я должна поговорить об этом с твоей матушкой. Эймонд резко развернулся и схватил её за горло. На глазах женщины поступили слезы, она захрипела и вцепилась в его руку. — Как ты смеешь что-то скрывать от меня? — прошипел принц и отпустил жену. Алис закашлялась. — Это последний раз, когда я простил тебя. Вернёшься в подземелье, если не ответишь, — Эймонд сел, свешивая ноги с кровати. Алис села следом и обняла его, утыкаясь в его затылок. — Будешь пытать меня, мой принц? — спросила она и Эймонд закатил свой единственный глаз. — Если так, то я согласна. Ладно, не злись. Они хотели знать правду о рождении твоего брата. — Правду? — Эймонд напрягся. — Я тогда только пришла на службу к твоей матери. Твой отец был болен и мейстеры сказали, что он не способен зачать ребёнка. Его Высочество приказал привести одного из бастардов вашего рода с Лиса и зачать твоей матери дитя. — Ты из ума выжила, Алис? — Нет, — просто отозвалась Риверс. — То есть мы все — бастарды? — Нет. Ты и Хелейна — дети короля, родные и законнорожденные. — Но ты только что сказала, что мой отец не был способен иметь детей. — Хелейна дитя магии. Я сделала обряд и Владыка Света подарил твоей матери дитя. — А я? — Я не знаю как это возможно, но твоя мать понесла от твоего отца каким-то чудом. — Я надеюсь, что ты не сказала им об этом? — Я ведь не дура, — фыркнула женщина. — Если бы я сказала это, то не сидела бы тут сейчас с тобой они бы убили меня сразу. — Вот так и делаю людям добро, — раздался «второй» голос Алис. — Ты не сидела бы тут, если бы не я. — Пекло, — Эймонд закатил глаза. — А он хоть иногда уходит? Послушай, бог, — принц начал выходить из себя. — Я хочу трахать свою жену отдельно от тебя. Раздался заливистый смех. Было непонятно, это смеётся Алис или сущность, живущая в ней. — Как прикажете, Ваше Высочество. Эймонд так и не смог заснуть в ту ночь. Он прокручивал слова Алис в голове, пытаясь понять, что ему делать дальше и делать ли что-то вообще. На утро он и Алис покинули Королевскую Гавань, верхом на Вхагар. Чем ближе они приближались к Харренхоллу, тем больше в них кипела злость. Недаром говорят о том, что стены этой крепости прокляты. Бес, что поселился в теле Алис, ликовал — он чувствовал предстоящую кровь и распалял женщину, наполняя её разум огненной ненавистью. Жители Харренхолла проснулись от драконьего рёва. Эймонд опьяненный злобой и мыслями о том, что он — единственный законный наследник Железного Трона, приказал всем горожанам выйти из своих домов и собраться на главной площади. Стоя на спине Вхагар, принц, словно с трибуны, вещал о том, зачем они прибыли в их город. — Я и моя леди не хотим причинять вред обычным людям и разорять ваш город. Нам нужен Лионель Стронг и все люди из его рода. Отдайте нам их и мы уйдём. В противном случае — вы все станете ужином моего дракона. В страхе люди выдавали всех, кого хотя бы подозревали в родстве со Стронгами. Над всеми этими людьми была учинена страшная расправа, показательная, жестокая казнь. Эймонд и Алис превратились в два чудовища, что обрушились на головы несчастных жителей. Днем они парили над улицами, верхом на Вхагар, пугая людей до полусмерти, искали Стронгов и расправлялись с ними, а ночами замок содрогался от стонов ведьмы, разносившихся по коридорам. Наконец, к пятой луне нахождения в городе, Лионель Стронг был найден. Его истязали почти две недели, пока сердце мужчины не остановилось, не выдержав мучений. Когда он умер, Эймонд провозгласил Алис королевой Харренхолла. К тому моменту женщина была беременна. Вести о зверствах брата доходили до Эйгона, но когда он услышал о провозглашении Алис королевой не выдержал и отправил в Харренхолл войско, которое должно было образумить принца, а после доставить в Королевскую Гавань. Войско сожрала Вхагар. Всех до единого. — Да что он о себе возомнил! — стукнул по столу Эйгон, находясь в зале совета. Лорд Ланнистер, вы остаётесь за главного. — Эйгон, тебе не стоит покидать замок и Королевскую Гавань, — Алисента умоляюще смотрела на сына. — Если его не вразумлю я — не вразумить никто! В коридоре короля нагнала Хелейна. — Я полечу с тобой, — сказала она. — Нет. Сиди здесь и занимайся детьми. — Эймонд может не послушать тебя, а я смогу уговорить его. — Я не должен уговаривать брата. Он должен знать свое место, а если начнёт противиться — казню его. Эйгон ворвался в главный зал замка и увидел брата и Алис, которая поглаживала свой живот. — Дорогой брат, мы рады тебя видеть в нашем замке, — сказал Эймонд. — Это не твой замок. Все что находится в нашей стране от Королевской Гавани до Стены — моё! — Я думал, что услышу слова благодарности за то, что освободил Харренхолл. — Освободил?! От кого? От его же жителей?! Харренхолл и так был наш, пока ты сюда не пришёл. А теперь люди хотят поднять восстание, — кричал Эйгон, держа брата за воротник. — Старк уже почти у ворот Красного Замка, наши люди гибнут и я надеялся, что мой брат поможет мне защитить наш дом, но ты уехал, бросил нас и развлекаешься здесь со своей, — Эйгон осекся. — Ну давай, скажи то что хотел и я отрублю тебе голову! — Отрубишь голову? Своему королю? — Ты не король. Ты мне даже не брат! Я не стану преклонять колено перед бастардом. — Что? — Эйгон отпустил его и сделал шаг назад. Немая сцена затягивалась. — Взять его. Доставить в Красный Замок и бросить в темницу! — рявкнул Эйгон. — Ваше Величество, что делать с леди? — Запритие её в покоях по прибытию в замок. Своему племяннику я вредить не стану, — Эйгон сказал это глядя на Эймонда. Принц все понял, да только было поздно. Слова вылетели из его рта и запустили цепочку событий.

***

— Сейчас, Ваше Величество, лекарей в городе много, кого то найдут. — сказал Джейме укладывая Персефону в постель, по её шее продолжала текти тонкими потоками кровь, она находилась в состоянии агонии и выглядела гораздо хуже, чем при последних родах. — Смерть никогда не могла вас одолеть. — прошептал рыцарь уповая только на богиню Спес. — Я сожгу эту кровать. — совсем слабо произнесла женщина возмутившись, что на этой постели вновь её кровь, и она вновь на ней умирает. — Любой итиец и иббениец сейчас желает моей смерти. Наивно будет полагать, что лекарь спешит ко мне. — задыхаясь говорила Персефона. — Вам нельзя умирать! Князья, Гефест не справятся с контролем над четвертью мира! Скажите, что я могу сделать! Прошу. — Джейме крепко сжал холодные руки женщины. — Я так хочу покоя… — императрица отвернулась от мужчины и закрыла глаза, ей было очень холодно, тело боролось с душой. Плоть требовала уснуть и спокойно почить, а душа выстаивала жизнь, ради детей. — Ваше Величество! — рыцарь содрогнулся, показалось, что всё. Он дотронулся до её шеи, дабы найти биение. Стало не намного легче когда Джейме почувствовал, как слабо бьется вена Персефоны, она всё же заснула. — Мне нужна кровь. — внезапно открыла глаза и даже напугала мужчину императрица. — Джейме, принеси мне кувшин крови, пока я не намокла в реке Стикс. — Чьей крови, моя госпожа? — в смятении спросил рыцарь. — Пригнись ближе. — женщина поддалась вперёд, чтобы сказать ему на ухо. — Медеи. — Полагаю, она уже в бегах, это не быстрое дело. — Джейме взяла оторопь, но он надеялся, что его императрица согласится жить, когда насытится местью. Её глаза озлобленно сверкнули и Ланнистер в тоже мгновение понял, что этот приказ нужно исполнить прямо сейчас. Рыцаря сменила освобожденная с плена иббенийцев Дорея, она стала с осторожностью лить нектар на раны императрицы, это оставалось невыносимо болезненным делом, Персефона тихо кричала от жгучей боли, которая сшивала её раны. Во всей империи происходил хаос, люди бежали из городов, куда заходили иббенийцы, и возвращались назад, когда доходил слух, что Фобос покорил их. Народу не дано было понять, что на самом деле творится в стране, он ещё не оплакал императора Ареса, как ворвались воины Иббена. С утра они кричали о наследнике Фессале и твердили, что дети Персефоны и сама императрица — демоны, которые должны быть казнены. Но, к заходу солнца они разносили о конунге Фобосе, что велит склониться перед Персефоной. В Совете, единственный человек, что имеет полное доверие и уважение булевт, Гефест пытался договориться с аристократией и разъяснить, что творилось в императорской семье все эти годы. Он убеждал старейшин в невинности, божественном происхождении и чести императрицы. Кажется, у него это получилось, но булевты согласились пасть перед ней лишь рядом с ним, иными словами, они требовали брака вдовы с братом императора, что полностью удовлетворяло порядки и законы И-ти. Таким образом, империей будут править супруги равноправно, при этом указ Фобоса не будет нарушен. Были и разговоры о склонении князя остаться императором, к тому же так, он присоединит Иббен к империи. Но, Фобос показал свою сущность, сев во главе Совета он написал и подписал указ о передаче правления императрице-матери. Даже Тирион не мог препятствовать Фобосу, его положение было слишком высоким, а до отречения от власти над И-ти, выше чем у отца, за счёт Иббена. «Найдите её! Где бы она ни была!» — приказал Джейме отряду императорской гвардии отыскать Медею. Женские ноги не могли уйти далеко, особенно, одолеть гигантскую стену, ограждающую дворец от города, на которую уже возвратились подчиняющиеся императорской семье стражники. Медею схватили прежде, чем она смогла улизнуть за врата дворца, её вопли разносились как режущие слух крики воронов. — Давно ли вы готовились к перевороту? Наверное, не три корабля золота ушло на подкуп стражи и десятка булевт. — встал над закинутой в темницу, связанной черноволосой женщиной Джейме. — Интересно, сам ли Фессал надумал стать императором или его кто-то подтолкнул к этой мысли? — мужчина схватил Медею за длинные волосы и натянул так, чтобы глаза смотрели на него. — Вы убили Харальда, так могу ли я быть уверен, что кровь Ареса не на ваших руках? Мудрые господа любят золото и у них его куда меньше, чем у наших булевт. — оскалившись говорил рыцарь, не получая ответа, ведь рот женщины давно был связан. — Если не повезёт и ты ни умрешь, тебя отправят в Пяти Твердынь или скормят одному из крылатых чудищ… Фобос подарил твоему сыну быструю смерть без мучений. — Ланнистер достал клинок и вцепился в руку Медеи. Он сделал глубокий и широкий надрез по плечу женщины, из вен и артерии хлынула кровь. Джейме держал трясущуюся от боли Медею, давил у раны пытаясь выжать и собрать кровь в кувшин. Показалось, что она просила пощады, но кожаные ножны в её рту делали слова неразборчивыми и глушили визги. Спустя десяток надрезов кувшин был полон и рыцарь поспешил подать его госпоже. Медея была оставлена умирать в темнице дворца.

***

— Как она? — зашел в покои императрицы и спросил у Дореи рыцарь. — Амбросия остановила кровь и стягула раны, но она еле выдержала… Приказала не впускать сыновей, их с трудом заперли по покоям, Фобоса удержал Гефест. — уныло ответила Рея. — Что это? — она глянула на кувшин и руки Джейме в высохшей крови. — Лучше не знать. — отнекился мужчина и ступил вглубь покоев к госпоже. — Она заперта в подземелье, вскоре умрёт, а если нет, мы решим это. — склонился рыцарь и подал ещё теплый кувшин императрице. — Лишь ты всегда был рядом все эти годы. — легко улыбнулась Персефона мужчине и показала рукой, поставить кувшин на стол. Джейме вернулся на свое место у двери покоев, а императрица попросила Рею налить ей кубок из того самого кувшина. Руки служанки затряслись от увиденной жидкости, а рыцарь замер в недоумении. Персефона без конца требовала новую порцию, пока кувшин не опустел. Она выпила всю тёплую, солёную кровь и заснула почувствовав облегчение. Когда Джейме уложил её на постель и она заснула всего на пару мгновений, сон показал ей воспоминание, как принцесса Рейнира читала свою запретную книжку, добытую другом мизинцем, про Валирию, там было изложено о любви валирийцев к крови, они ссылались на её целительное действие. А после, она увидела, как женщина с черными глазами и такими же локонами вглядывалась в корабельную бочку доверху набитую золотом. Так, пришла её безумная мысль испить кровь врага.

***

— Страна утихла, половина иббенийцев вышла за Хребет Костей, оставшиеся — ожидают Фобоса. — начал свой донос Гефест для только открывшей глаза императрицы. — Старейшины склонятся пред тобой на таинстве коронации, я убедил их в своей божественной сути. Однако, они требовали тоже, что и Арес… Брак будет лишь на папирусе. — Что он вытворил? Фобос. Он срубил голову брату пред пятьюстами булевт, с таким спокойствием… — Персефона начала подниматься с постели, брат захотел её придержать, думая, что она все ещё слаба. Но, женщина встала на ноги и направилась к столу. — Почему никто не сопротивляется тому, что он теперь конунг?! — Иббенийцы, как и мы, чтут свои законы. Кто убил правителя — забирает власть. Это порядок, наверное, всех стран. — Ему четырнадцать! Я не могу отпустить его на другой конец света! — повысила голос императрица, — Приведи его ко мне, может быть у меня получится удержать его здесь. Почему он решил променять титул императора на конунга неразвитого Иббена? — Я говорил тебе, заняться его поведением, давно нужно было его усмирить! Но уже поздно! Мы не остановим Фобоса, а если попытаемся, иббенийцы защитят его… Успокоит это или нет, он необычайно силён и сможет постоять за свое место, уж поверь. Филоктет сделал из него зверя, а мы допустили, чтобы он стал убийцей! — отсек Гефест. — Он рос также, как и Антерос, как все братья. Дело в его сущности и никто её не изменит, даже я. Вместе с ним в Иббен отправиться Ужас и тогда… Гефест, ты понимаешь к чему это приведет?!. — Иббенийцы не откажутся от такого оружия. Мы и Фобос должны провести переговоры со старейшинами их народа, найдём, как контролировать ситуацию и отношения между странами. Отправим с ним наших воинов, для его безопасности. Только, на то что он откажется от правления нельзя рассчитывать. — Фобос убил убийцу Харальда, отомстил… Я думаю, за это его будут уважать, ведь он любил и восхищался другом отца. Однако, это остается безумием! — размахивала руками женщина, — Я ведь не смогу обойти брак с тобой. А если я откажусь от правления? — Ты не сможешь этого сделать, твой сын подписал папирус с передачей власти тебе. У меня без брака с тобой нет никаких прав на трон. Персефона, ты правила И-ти больше пары лет, сама. Ради детей, ты должна стать императрицей-августой, пока Антерос и Гимерос взрослеют. — Гефест схватил женщину за плечи и смотрел в глаза с надеждой, — Я не заменю тебе Ареса и не посмею пытаться, лишь смогу помочь вырастить сыновей мужчинами, выдержать ношу правления. — Тогда, ты отпустишь меня в Марахай. Какая разница, где я буду перебирать папирусы. — сказала Персефона и отошла от мужчины к окну, — Ни один из моих сыновей не хочет быть императором. Фобос признался мне однажды, что всегда грезил о Иббене. Деймос и не думал о троне, потому что понимал, важность иметь ихор, он желает быть воином, драконьим всадником. Ему я смогу доверить Марахай и драконов. Антерос воплощение мудрости, он поэт. Всегда попадая стрелой точно в цель, он не готов убивать и не сможет держать власть, вести войска. Его местом станут Афины, город наук. Гимерос подобие своего отца, спартанец, любимчик Филоктета, он метает копья, ездит на колеснице, однако, не стремится управлять людьми, вести их за собой. Он хочет бороться с чудовищами и демонами, сражаться на олимпийских играх. — женщина засмотрелась на божественный, императорский сад и вспомнила, как десять лет назад там гуляла вся их семья, Арес и Гефест забавлялись с Фобосом и Деймосом на траве, а она и Геба укачивали Антероса и Гимероса, — Если я не смогла осуществить своих мечт, то пускай, это сделают мои дети, Гефест. Ноша Ареса, моя ноша, наша ноша, так тяжела, что каким бы сильными ни были мои князья, они рождены для другого. — Персефона обернулась к брату, — Я никогда не видела тебя с женщиной. Кесарь не имеет права обзаводиться потомством, а его бастарды — должны быть убиты ещё в младенчестве. Такой ведь закон? Но, в браке со мной ты станешь императором… К тому же, если у нас не появится ребёнок, народ будет недоволен моей плодовитостью и засомневается, что ты мужчина. Как никак, но супружеский долг считается долгом. С Аресом все знали, что он в походах и постель со мной делит редко, а когда он вернулся, я сразу забеременела, как и требует мой долг перед народом, императрица должна рожать. — женщина налила себе кубок амбросии, — Ты не ляжешь со мной, я не хочу. В последние роды, я чуть не умерла, боги забрали ребёнка. Ты представляешь себе, как это? Родить долгожданного малыша мёртвым? И я продолжаю мучиться, у меня течёт из груди молоко, а младенца нет… Тебе нужно найти женщину, она родит наследника, если боги смилуются в нем будет течь ихор. Вырастишь ребёнка, который пожелает быть императором. Золото, подкупить лекарей и повитух, у нас есть, никто и не догадается, что его родила не я. — Персефона, я не дерзну дотронуться до тебя. Мы не консумируем брак, не волнуйся. — смущенно отвечал брат, — Но, на трон должен сесть сын Ареса, это безоговорочно. Не думаю, что кто то будет беспокоиться о нашем потомстве. — с сомнением сказал Гефест вспоминая булевт, что каждое собрание десять лет назад начинали с доноса о необходимости императору увлечься наложницами, ведь у его предшественников было больше двадцати детей. — В таком случае, если начнутся проблемы из-за этого, их будешь разгребать ты, сам. — ткнула пальцем в грудь брата Персефона и вышла в другую комнату.

***

— Матушка, как вы? — Деймос тихо зашёл в комнату, опасаясь увидеть маму в присмерти вновь. — Заходи, милый. Мне намного лучше. — женщина показала рукой на стоящее напротив кресло, — Ты говорил со своим братом? — Фобос у всех на устах. Он говорил, что убьёт Фессала, пока мы добирались сюда. Но я не мыслил, что он это вправду сделает. Фоб поступил верно, этот недобрат чуть не убил тебя… Я говорил с ним, он беспокоиться о тебе, только не знает, как поговорить, ведь ты начнешь уговаривать его отречься от короны Иббена. — начал Деймос. — Деймос, он младше тебя. Как мальчик четырнадцать лет сможет править большой территорией Иббена? Его там убьют, чтобы забрать трон, посчитав, что он слабый противник. — возмутилась женщина. — У него есть дракон. — коротко сказал старший сын. — То, что у нас есть драконы, дойдёт до Вольных городов, а после, и до Вестероса! Начнется хаос! — Мы не сможем прятать их вечность, матушка! — повысил голос Деймос, увидел удивлённо лицо матери и в тот час же понял свою ошибку, — Прости. Но, это правда так. Ничего не начнётся, они будут думать, что эти драконы чем то отличаются, например, или скинут на магию. — Вероятно, ты и прав. Я просто не могу позволить уйти своим детям на произвол судьбы. Все чего я хочу, Деймос, чтобы вы были живы и наслаждались жизнью. — Персефона взяла сына за руки и с трепетом гладила их. — Мы не просто твои дети, итийские князья, матушка. У нас есть драконы, а это уже не даст нам спокойной жизни. И я, и Фобос уже выросли, ты должна отпустить нас. — сказал сын. — Я не итиец по происхождению, меня не должно здесь быть… Отпусти нас, я буду охранять Фобоса, с двумя драконами и силой мы сможем управлять Иббеном. Харальд был невероятным воином и не оставил наследника, а Арес был его лучшим другом. То, что сын приятеля отомстил за его смерть есть причиной, почему Фобос достоин его трона. — Гефест сказал, что так и будет, я не смогу никого переубедить, и Фобос останется конунгом. А ещё он сказал, что вы возмужали и можете постоять за себя. — Персефона сняла с себя свой медальон, она с болью в теле встала и подошла к сыну, — Его мне подарила бабушка, Добрая королева Алисанна, когда я только родилась. Это единственное, что осталось у меня от дома… И я только пару лет назад поняла, почему она мне его подарила. Моя мама потеряла шесть детей, они умирали ещё в её утробе, живой родилась только я. Бабушка от радости и с боязни за мою жизнь отослала медальон к жрецу Владыки Света, он наверное проводил много ритуалов… Если присмотреться, сзади, за гербом, много непонятных символов. Я много раз была за шаг до смерти, но больше всего, я боялась умереть, когда ты был во мне. Пока меня не загнал Тирион в гарем к Аресу, я прошла много миль, голодала, ты чудом остался живым. Этот медальон оберегал меня всегда, даже когда кинжал перерезал мне горло, но не так глубоко, как следовало бы. — мама одела его сыну, — Ты Таргариен, даже чистокровнее, чем я. Пусть он оберегает тебя и напоминает кто ты. Сейчас, он будет нужнее тебе. — Персефона взяла сына за подбородок и подняла его грустные глаза на себя. — Ты не можешь отдать его мне! Он должен оберегать тебя! — возмутился сын и сорвал с себя руку матери принявшись снимать медальон. — Нет! Я догадываюсь, сколько раз в день ты будешь на волосок от смерти, всю жизнь! Меня охраняют тысячи рыцарей, Гефест и Джейме! Я не кидаюсь в бой, а сижу во дворце, взаперти! — женщина остановила руки сына крепкой хваткой, — Я отпущу вас. Только оставь его при себе. Гефест пообещал ещё кое что, уже для вас обоих. — Деймос успокоился и оцепенел выслушивая маму, — Защити брата и помоги ему. Когда вернёшься, твоим местом станет Марахай, ты будешь нужен там. Гефест отправиться к вам в скором времени чтобы обсудить с их старейшинами отношения между странами. — Конечно, я защищу его! Мы справимся! — князь подскочил на ноги. — Думаю, вам следует знать ещё кое что… Я выйду замуж за Гефеста через пару дней. Так требуют порядки. — Он будет оберегать тебя. — Деймос не ощутил никаких эмоций от этого известия, но был уверен, что кесарь хорошо будет относиться к маме.

***

      — Спасибо, что не преграждаешь мой путь, мама. Я делаю это для семьи и чести, для тебя. Иббенийские воины слушают мои указания, я смогу получить почтение от этого народа. — говорил Фобос матушке у ворот дворца.              — Не подведи Харальда, отца и Филоктета. — коротко сказала Персефона, не в силах говорить более.              — Я не подведу тебя. — тепло ответил сын смотря на неё своими яркими, как сапфиры синими глазами.              Персефона не сдержалась и обняла сына, поцеловала в висок, и в лоб. Фобос склонился и поцеловал её руку.              Конунг Фобос отбыл в свою страну в сопровождении своей тысячи воинов, ещё четырьмя сотнями лучших рыцарей И-ти, в качестве подкрепления, с братом Деймосом и с излюбленным вороном. Они должны будут подобрать драконов проходя Хребет Костей, где оставили их в пещере вместе с Морским Туманом.              

***

             — Это свадебное платье ещё роскошнее, чем предыдущее! — в попытках подбодрить госпожу, сказала Дорея доставая с сундука одеяние из золотых нитей. — Если не нравится это, могут принести ещё тысячу других! — увидев совершенно равнодушное лицо императрицы продолжила говорить сама с собой девушка.              — Ты думаешь, этот брак будет настоящим? — выдала Персефона поднося к губам с иронической ухмылкой чашу с кофе, — Мне плевать, в чем я буду разъезжать по храмам! Никакого трехдневного праздника по стране не будет! Я просто подпишу папирус и раздам подношения богам! — пробубнила женщина, заедая отчаяние рахат-лукумом.              — Гефест станет хорошим мужем! Он всегда беспокоился о тебе и поддерживал, как мог! — ласково напевала Рея.              — Я договорилась с ним. Его в моей постели не будет, впрочем, этот брак будет только на бумаге. — вякнула Персефона, — Он будет сопровождать меня везде, как консорт. Августа — я.              — Может, так, тебе и вправду будет лучше. — с сомнением сказала Дорея, — Я пойду принесу амбросию.              

***

      

      Хоть свадьба и была объявлена, страна провела этот день в тишине, как потребовала императорская семья. Люди продолжали не понимать, что происходит и никак не могли отреагировать на передачу трона женщине. Гефест и Персефона помолились богам, объехав многие города и вернулись во дворец, весь путь они провели молча.              — Я не пущу эту валирийскую демоницу сесть на трон, на Совете! Пусть сидит в своих огромных покоях и радуется, что все закрыли глаза на её происхождение, поверили в божественную сущность, и не застремились отнять титул Императрицы Августы, который подарил ей сын! Гефест, разве ты настолько глупый, что не сможешь справиться без неё? — взвыл Тирион, когда новоиспеченный император сказал, что на собрание собирается и его жена.              — Булевты согласились склониться перед ней! Она Августа, а не я! Мы не можем ей перечить, ты более не смеешь так о ней высказываться, потому как, это измена! — поднял голос Гефест.              — Он прав, Тирион. Персефона теперь наша Государыня и чтобы она не приказала, нам это нужно будет исполнить. — высказался Филоктет, — Она ещё не понимает, что в её власти. Миллионы людей, воинов, гигантские территории, куча драконов, в Пяти Твердынях около полтора десятка чудовищ жрущих людей… А ещё напомню, наш сосед — Иббен, принадлежит её сыну.              — Мы имеем — сумасшедшую Таргариен, с армией драконов и прочим наследием ее покойного мужа, у себя на троне! А за Степями уже начинает править точно такой же, её сыночек, конунг Фобос, окруживший себя двумя драконами и чуть менее тронутым братом! Хаос уже начинается! — продолжал вопить Тирион.              — Она моя сестра, её душа — божественна. Ещё, она мать троих будущих богов! — закричал Гефест, — Да, Фобос убил брата. Его отец постоянно твердил им только одно — нельзя поднять меч на брата, но он убил Харальда, сразу после смерти Ареса и начал переворот, это всё он наверняка долго планировал. Если мы будем сохранять здравый рассудок, то сможем контролировать и ситуацию в Иббене. Их народ всегда любил нашу семью, Фобос получит их расположение к себе.              — Пускай идёт на Совет, садиться на трон империи, только пусть перед ней будет стоять ширма. Она снова замужем, её не могут видеть мужчины… Так, вы хотя-бы покажите, что чтете порядки народа. — оперев голову об свою руку уныло сказал Тирион, — Пробуйте вводить свой матриархат, с неё хватит того, что она будет скрывать своё тело. Когда все обрушится, начнется мятеж, восстанет против её сам народ, не просите у меня помощи и ни говорите, что я был прав! — Ланнистер вышел с комнаты переговоров.              

***

      

      *Её Императорское Величество, Августа Персефона! * — прогремел стражник, когда императрица первее мужа шагнула в палату Совета. *Его Императорское Величество, Гефест* — разнеслось следом.              Стояло два трона, первый — длинный, с высокой спинкой, полностью из золота, инкрустированный различными камнями, второй — менее роскошный, из дерева, с резьбой, только стоял он ближе к старейшинам и не был загорожен высокой ширмой.              Персефона была облачена в невероятной красоты платье, сверху которого была императорская мантия, лицо скрывалось за тонкой тканью, на голове сверкала массивная корона, волосы прятались в свисающем до ног платке.              Все присутствующие, в том числе и Гефест, стояли возле своих мест, они ждали позволения императрицы. Перед этим, следовало вручить ей реликвии власти. Два евнуха вошли за ширму со шкатулкой и мечом.              — Императорское кольцо, Ваше Величество. — низко пав перед императрицей сказал первый евнух и протянул открытую шкатулку с кольцом Ареса, которое он носил на безымянный пальце. Это было тяжелое мужское кольцо со среднего размера индиголитом. Персефона не растерявшись надела его себе на большой палец, тепло улыбнувшись, вспоминая руки мужа.              — Меч И-ти — Велизарион, Государыня. — склонился второй евнух и подал огромный золотой меч, на его лезвии были выточены символы, а на рукоятке также присутствовали камни. Она никогда его не видела, Арес предпочитал копья, говорили лишь, что именно им, он срубил головы тем троим императорам, до себя. Персефона взяла меч и на пару мгновений застыла, он был неимоверным.              Держа меч императрица села на трон и подав рукой дала разрешение сесть булевтам.              Совет длился невыносимо долго, Персефона не могла сказать и слова, в обсуждении вместо неё яро участвовал Гефест, терпение исчерпалось, когда начались вопросы о императорской семье.              — Род должен продолжаться, у каждого из нас есть дочери, все красивы и чисты! Великие Князья могут взять в жёны хоть по пять девушек! Во дворце даже нет гарема! Ваше Величество, Гефест, Бог Арес оставил после себя мало наследников, вам и князьям нужно позаботиться об этом, чем больше детей, тем больше скрепляющих нашу страну браков, больше богов в конце концов! — выступил один из старейшин и его поддержало множество остальных.              — Когда к власти пришли мы — боги, людские порядки старых императоров, не стали нам интересны. Арес не возжелал иметь сотню наложниц, потому что не видел в этом праведности. От земных женщин не рождается богов! Персефона дочь Зевса и Деметры, она божественной сущности, поэтому её возжелал Арес и она родила детей с ихором. — начал попытку отговориться Гефест, — Мы рассмотрим предлож…              — Мы не будем рассматривать никаких предложений от вас! Никаких браков по расчёту, с дочерьми булевт! — впервые за весь Совет подала голос, точнее злобный крик Персефона. Палата на миг затихла, а после громко зазвенела от возмущения всех старейшин, они повскакивали со своих мест и стали спорить друг с другом и спрашивать Гефеста, что это значит.        — Сядьте на свои места! — прокричала императрица, но её никто не послушал, — Закройте рты! — и её вновь проигнорировали, — Я сказала, сесть на свои места и закрыть рты, иначе все отправитесь по течению Стикса!!! — Персефона толкнула ширму мячом и она с грохотом приземлилась на мрамор, чем привлекла внимание всех, пока стояла тишина императрица прокричала настолько громко, насколько могла. — Неповиновение мне — измена богам и стране! Вы даете указания богам? Никто кроме меня, не будет решать, что делать императорской семье. Ваша задача — решать проблемы народа: голод, насилие, бакшиши! Я не прощу более ни одного слова в сторону императорской семьи! — продолжила кричать Персефона, все старейшины уселась по местам и забывали моргать. — Кто первый сегодня предложил своих дочерей мои сыновьям? — Я, Государыня. — встал склонившись мужчина, думая, что сейчас она согласиться заключить браки. — Отправьте его в темницу Марахая! — приказала императрица стражникам. Булевта скрутили и сразу закрыв рот поволокли к выходу. — Я не жестока, а справедлива. Этот человек думает лишь о расчёте, он понимает, сколько выписывает казна на калым. Как много же вам нужно золота, чтобы перестать торговаться с нами? — старейшины продолжали молчать, — На сегодня достаточно, займитесь делом. К концу каждой луны, каждый из вас должен выписывать мне отчёт за проделанную работу, сколько решено конфликтов, сколько построено школ, сколько родилось племенных лошадей для войск. — Персефона в сопровождении стражи и мужа вышла с палаты.

***

Фобос и Деймос оседлав драконов бросили свою охрану, они решили добраться на остров быстрее и менее мучительно. Конечно, зачем ехать пару лун, если можно долететь за сутки. Благо, старейшины успели получить послание и знали, что их народ будет оберегать «подарок» от империи в виде двух драконов. Иббенийцы с волнением ожидали нового правителя, как ни странно, даже после Фессала, они были уверены, что Фобос — похож на своего отца, им донесли, что он отомстил за смерть Харальда и раз смог убить брата — он невиданно силен для своего возраста. Сотни грозных мужчин и между ними всего пару женщин окружили двух приземлившихся ящеров. Фобос спешился и его стали приветствовать старейшины. Люди были счастливы, теперь, у них есть драконы и к тому же итийское золото. Мальчик вправду выглядел на все девятнадцать и на ребёнка был не похож. Великих Князей затащили на празднование, все веселились и пили крайне много эля. — Пошлите, я проведу вас в Медовый зал. — сказал старый десница Харальда, Бейнир. На дрожащих ногах Фобос пошёл за Бейниром. А Деймос уже давно ушел с пира, спать возле Ужаса. — Ну вот! — улыбнулся во все оставшиеся зубы старик у порога земляного дома. — Сладких снов! — громко засмеялся десница и похлопал конунга по плечу. Фобос зашел в дом, больше всего в нем было шкур. На королевские покои похоже ни было, однако, эта хижина была намного больше всех остальных. Впервые в жизни до отвращения пьяный князь грохнулся на постель и крепко заснул.

***

— Вот это шутка Купидона… — вскочил в положение сидя Фобос, увидя на другой стороне кровати ручей из светлых русых волос. Он нагнулся к ней, чтобы рассмотреть ближе, девушка продолжала крепко спать. И тогда, Фобос принял решение выяснить, насколько много он вчера выпил, что забыл *такое*. — Ты вообще кто? — спросил прямо в лицо нависающий над ней молодой конунг, — Эй! Подъем! — повысил голос и сказал прямо в ухо Фоб, — Ты жива вообще? — уже закричал итиец на что получил мощную пощечину от проснувшейся девушки. — Хватит орать! — нервно сказала она, пока Фобос скрутился от удара, — Такая рань! — Ответь на вопрос и спи дальше. — — Астрид, дочь Харальда, очень приятно. — прерывисто ответила девушка и рухнула спать дальше. — Мы что… Кхм… Совокуплялись? — смущенно спросил конунг. — Это уже второй вопрос. — раздраженно вякнула Астрид. — Ты голая. — сказал Фоб, видя её обнажённые плечи. — Боги… Привыкай, что я сплю так! — пробубнила девушка в подушку, — Не расстраивайся, но мы не трахались… — в полусоньи ответила она, — Ты пришёл ночью и пьяный в дрова шлепнулся на мою кровать. Твоя, на втором этаже. — Это вроде как мой дом, почему твоя постель здесь? — возмутился Фоб от саркастичности девушки. — Ты слышишь, что я говорю? Я — дочь конунга, это — медовый зал, мой дом. Смирись, что тебе придётся делить его со мной. — заверещала Астрид, — А теперь, отъебись и дай поспать! Фобос заткнулся и быстро вышел из комнаты. — Ты чего такой напуганный? — подошёл к выбежавшему из дома брату Деймос. — Ничего. Пошли лучше обойдем поселение, узнаем окрестности. — быстро пролепетал Фобос и подтолкнул брата вперёд.

***

— Что она вытворяет? Открыла рот на Совете и угрожала старейшинам?! — завопил вновь Тирион на совещании с императором и Филоктетом. — Почему Марахай? — Его скормят драконам. — спокойно сказал Фил — Потому что её имя пару лет было созвучно с «Госпожа Пяти Твердынь», вот она и сменила место пыток. — озвучил Гефест, — Её слушали, не без проблем, конечно, однако она пробует заполучить их уважение к себе. — Я нанял шептунов, они будут помогать контролировать настроение булевт и народа по отношению к ней. — выдал десница, — Когда нибудь, вы встанете на мою сторону и поставите её на своё место, где она должна раздвигать ноги перед мужем, а после рожать наследников, и не более этого! — Тирион в очередной раз вылетел из комнаты красным от гнева.

***

Первый год правлений матери и сына прошёл без попыток их свергнуть, и убить. Фобос наслаждался жизнью конунга, никто, ничего у него не просил и не требовал, при этом, он делал больше Харальда. Например, утвердил строительство множества поселений на их территориях в Степях, приказал сделать тысячу новых драккаров и выдать каждому воину новоскованное оружие, на всё это, он давал свое итийское золото. Да, иббенийцы были счастливы от щедрости богатого конунга, хоть Фоб и ни был представителем их народа. Два дракона с ним, ещё больше укрепляло уверенность подданных в силе своего хоть и очень молодого правителя. Деймос всячески поддерживал брата и влился в жизнь иббенийцов. В отличии от Фобоса, его сердце чувствовало какую то пустоту, все же чего то ему не хватало. Драконы питались скотом и его на них не жалели, сытый ящер не станет убивать человека. Страх и Ужас держались своего места рядом с Медовым залом, на небольшом возвышении, никого не трогали и ничего не разносили. Гефест смог проведать племянников и убедился, что Фобос смог стать правителем и они прекрасносебя чувствуют, это немного отогрело сердце их матери. Персефона держала старейшин в своём поле зрения, продолжала скармливать их Сиракс за неповиновение и это принесло небольшой успех — они склонялись перед ней и слушали. Только любви народа она никакими способами заполучить не могла. Благотворительность уже ни была необходима, все, кто пострадал от набега кочевников, воин на новых территориях, пришли к хорошему уровню жизни. Восстания не планировалось только по тому, что жизнь итийцев никак не изменилась со смертью Бога Ареса. Медея сумела выжить и продолжала существовать в темнице Олимпийского дворца. Её казнь решили отложить до тех пор, пока вся правда о Фессале и его плане господства не всплывет полностью. Через год заключения, императорская семья получила целую комнату бумаг, которые являлись доказательством злодеяний Фессала, главным из которых было то, что он подкупил мудрых господ, дабы те отравили отца. Но признаться, всю задумку пасынка Персефона высоко оценила, такой подлый план не смог бы придумать даже Таргариен. Всех, кто поддерживал Фессала в перевороте и помог его осуществить, целыми повозками отправляли в Пять Твердынь. Телеги с арестованными ехали ночью, дабы не пугать народ, однако, их было настолько много, что все знали, от чего топать копыт и кого везут под покровом тьмы. Так, Персефона продолжала сохранять свой титул Госпожи Пяти Твердынь и его озвучивал уже весь люд. — Что мне нужно сделать, дать, чтобы итийцы у которых есть всё от еды ломящей их столы до золота приняли меня за свою императрицу?! Пять Твердынь. Пять Твердынь!!! Да я Госпожа Марахайя! — Персефона рвала и метала всё, в своих покоях, она носилась с одного угла в другой и громко причитала. Совет вывел её из себя, а после и донос шептуна, о том что народ вспоминает о ней только вместе с повозками трупов из Эриды. — Я делаю для них всё! Строю города в Степях, решаю их конфликты, отправляю сотни кораблей за одними только драгоценными камнями, устраиваю пышные празднования со слонами, циркачами, павлинами, музыкой, вином и сладостями! Но они уверены, что это для них делает Гефест и Тирион! А я лишь сижу в Эриде и смотрю, как из предателей кишки достает Орф, голову отгрызает Цербер, а то что они не доели, достается Гарпиям! Арес постарался, в Пяти Твердынях есть почти все чудовища живущие на земле и они неплохо себя там чувствуют, даже на волю не хотят, их так замечательно кормят! — бушевала императрица, в покоях стояла Дорея с трясущимися руками, она кажется, начала боятся Персефону с того дня, как она начала пить кровь, и с того же дня, госпожа сильно переменилась характером став очень яростной и свирепой. Кровь ей привозили из злосчастной Эриды, а пила Персефона её только когда чувствовала упадок сил почти до потери сознания, такое случалось часто. — Ваше Величество… — тихо, как напуганная косуля, издала писк Рея, — Ну какая разница, что они о вас говорят. Вы — Августа. И ник… — девушка не успела договорить, как госпожа вылетела из покоев. — Приготовьтесь, сейчас будут отвратительные, женские крики с угрозами казни. — ухмыльнулся Тирион поднося к губам кубок вина, сидя во главе стола, закинув на него ноги, когда с комнату собраний вбежала злобно настроенная императрица.              — Филоктет, сколько солдат нужно, чтобы захватить три города, размерами с Коринф? — ещё по дороге к столу, громко спросила Персефона.              — Двадцать тысяч или девять тысяч спартанцев, Ваше Величество. — Ничего не подозревая, ответил мужчина.              — Подготовь двенадцать тысяч рядовых и четыре тысячи спартанцев, через две луны мы завершим то, что начинал мой муж. — скомандовала грубым голосом императрица и развернулась к выходу, — Юнкай, Астапор и Миэрин будут жить по нашим правилам, рабы обретут свободу, а господа отправятся в Царство Аида! — прокричала Персефона и вышла с комнаты. Тирион, Гефест и Фил молча переглядывались в недоумении, а после подскочили на ноги и начали возмущаться друг другу.              — Вот — она такая же сумасшедшая, как и все её родственники, узурпаторы Таргариены! Ты должен усмирить эту женщину. Трахни её, может она такая гарпия, потому что никто её не дерет, или боишься, что она огрызет тебе яйца?! — взвыл Ланнистер.              — Ори ещё громче, чтобы тебя покатали до Марахайя и скормили драконам. — тихо сказал Филоктет Тириону.              — Арес хотел разбить Залив Работорговли, господа отравили его. — начал Гефест, — Без него, без главнокомандующего нам конечно будет сложно. Но отомстить за его смерть дело чести…              — У тебя нет прав командовать войсками, ты не Август! — возгласил Тирион.              — Ими все равно будет управлять Филоктет, а Персефона даст ему свободу действий. — ответил император.              — Мы отступили только из-за кончины императора. Силы у нас есть. — сказал Фил.              — Вы самоубийцы. — вякнул Ланнистер.              

***

      

       — Зачем ты это делаешь? Почему решаешься на такое? — зашел в покои к жене, вечером, Гефест. — Вы все, включая народ, считаете меня слабой, потому что я женщина. Это идиотизм, который может развить по ветру только моя победа на поле боя. — спокойно ответила женщина, — Они убили моего мужа со второй попытки. Я ни могу не отомстить за его смерть! — нервно цокала ложкой по чашке с кофе Персефона, — Итийцы объявили Ареса Богом Войны и он на нашей стороне. — Мы с Филом готовы пойти на это сражение и выиграть его. Тебе придётся справляться с Советом, с правлением множество лун без меня, ты уверена, что выдержишь их давление? — Разве на битву такого масштаба может не явиться главнокомандующий? Я — Августа, побери вас всех Циклоп! — возмутилась жена, — Да, может быть меч я держать и не смогу, но во мне кровь Таргариенов, а значит, мы победим на тонкости моих ходов. — Это слишком, Персефона! Тебе нужно держать свой Таргариенский нрав глубоко в себе! — повысил голос негодующий муж. — Если ты ещё раз уподобишься Тириону, я три раза крикну «развожусь» и тебя сошлют отсюда в Спарту или в такую глушь, что взвоешь даже ты. — подняла грозный, прожигающий взор на брата Персефона и он вмиг изменился в лице, — У меня есть драконы и всадники, если что-то пойдёт не так, я окончу все за одну ночь. Иббенийцы уже нашли способ, как скрыть от Вольных городов существование у них драконов, они рассказывают о дракайнах. Да, чудовища, без крыльев, гигантские змеи, но не летают. — Всё равно я прот… — начал Гефест и жена снова заткнула его резко подняв руку и показав два жеста: «умолкни» и «пошёл вон». Мужчина отстранился глотая раздражение.

***

— Я же велел построить хлевы для всего скота! Вам же лучше, зачем спать вместе с овцами и свиньями под крышей? — со всей возможной серьезностью сказал Фобос старейшинам, когда они начинали ежи седмичный обход поселения. — Ваше Величество, ведь с ними теплее! Выгоним их с домов, так придётся колоть в пять раз больше дров! — развел руками один из мужчин. — Иббену пора вырасти и развиться до уровня ну хотя бы Квохора! Я понимаю, что холодно, значит, дров и вправду нужно больше! — ответил конунг, все закивали выражая поддержку. Фобоса взлюбил каждый иббениец, за год его правления их жизнь стала более радостной. Конунг вложил своё золото. Поселения стали больше, построили новые драккары, сковали горы оружия. Его приняли полностью за своего, да и Фоб никогда не походил характером на итийца. Страх и Ужас стали настоящими тотемами для жителей страны, некоторые жители даже кланялись видя их, а тайну, о их существовании всеми силами скрывали за легендой о дракайнах. Ещё немного мальчик, который приехал новоиспеченным конунгом, всего через луну стал мужчиной, правителем и не только для Иббена. Делёжка одного дома с принцессой Астрид не обошлась без «приключения». Эта девушка совершенно не знала границ, она возмущалась, когда Фобос говорил на итийском и неправильно произносил валирийские слова, когда он отказывался со сморщенным лицом от похлебки из внутренностей скота, когда тот забывал с непривычки кинуть дрова в печь и в большинстве случаев за всё сосед получал звонкую пощечину или его тягали за ухо. Она старше его на пять лет, красива, украшена множеством маленьких татуировок по всему телу и на лице. Её уважают все, любимая дочь усопшего конунга Харальда. Крепкая телом с сильными руками, которые каждый день берутся за рукоятку меча и повод.

***пару лун тому назад***

— Помилуйте боги, что ты тут забыла?! — дрогнул Фоб, когда раскрыв глаза увидел перед собой принцессу. — Не слишком ли много чести, чтобы столько воды грели для одного тебя? — изогнула бровь Астрид и приблизившись к огромному чану, начала снимать одежду, конунг отвернулся, — Я не стесняюсь. — засмеялась девушка, — Сколько тебе? Четырнадцать, пятнадцать? Сильно наивный для такого возраста. — подытожила принцесса, скинула последнюю ткань на себе и зашла в чан, — Да ты дрожишь. Уже боишься меня? — засмеялась Астрид и подплыла к Фобосу вплотную, положила ладонь на его грудь. — Вы — итийцы, такие праведные, порядочные… Это вас сковывает. — изогнув шею хитро лыбилась девушка прижавшись к конунгу всем телом, — Ну что, скажи «мы не женаты» или «ты старше», или «ты не веруешь в моих богов». — Мы не женаты. Ты старше. И, ты не веруешь в моих богов. — засмеялся Фобос, после того как прошла дрожь по телу, от прикосновения её сосков к его грудине. Астрид вцепилась в его губы, когда резко почувствовала возбуждение ниже его пояса. Эта девушка получила большее удовольствие не от неопытного юноши, а от того что она лишила его девственности и полностью доминировала над ним. Однако, присутствовал её интерес к невероятно маскулинному телу молодого конунга. Конечно, и будоражил факт, что он драконий всадник. Астрид захотела его и получила. — Можешь не жениться на мне. — громко засмеялась девушка, пока Фобос целовал её тело, будучи уже сверху. — Вполне возможно ты забеременеешь. — серьёзно ответил Фоб. — О, поверь, этого можно избежать множеством способов. Я выпью настойку и всё. — закатила глаза девушка. — Значит, ты не хочешь быть женой конунга Иббена и сына богов? — насмешливо сказал мужчина. — Я дочь конунга Харальда Прекрасноволосого, у меня есть всё и мне этого достаточно. — Астрид начала отводить голову Фобос от своего тела толкая назад, — Не хочу рожать пятнадцать детей и чтобы у меня обвисли сиськи. — Со мной ты будешь сама решать чего хочешь делать, а чего нет. Я не стану принуждать тебя. — настаивал король, итийское воспитание и нрав кричали взять её в жёны, ибо он не должен был трогать её до свадьбы. — Хочешь я открою тебе страшную тайну? — Астрид привстала и уткнулась своим лбом к его, — Трахаться можно всем, всегда и для этого не обязательно жениться. Мы ничего непристойного не совершили. — Я просто предложил. — Фобос отринул от неё и стал одеваться. — Ты был хорош. — увидев долю грусти в последних словах партнёра улыбнулась ему принцесса, ей и вправду было хорошо, — Следующий раз мы проведем на сеновале. Ты должен стать иббенийцем во всем. — Кровати у вас уже давно есть. — косо глянул на девушку конунг, страшась слова «сеновал». — А потом спать на затраханных шкурах? Менять их и стирать часто не получится, Ваше Величество. Холодно, сохнуть будут долго, а запах… — пробухтела девушка. — Значит… сеновал. — выдохнул Фобос и улыбнулся, — Можешь лечь со мной ночью, ложе больше и шкуры с медведей. — Не люблю спать с кем-то. Это правда. Кровать должна быть полностью моя и никто не должен храпеть. — ответила девушка и быстро оделась, — Познакомь меня со своим драконом. — заизвивалась перед мужчиной Астрид и просящими невинные глазками смотрела ему прямо в душу. — А что взамен? — хитро сощурился Фоб. — Секс — выгода для на обоих, поэтому, я могу показать тебе охоту на китов. Охотники меняют месторасположение так часто, что сам ты их никогда не найдешь и никто не поможет. — Интересное предложение. — натянул улыбку Фобос, — Хорошо. Утром проведаем Страха. Молодые люди оглядываясь друг на друга разошлись по спальням. — Подъём!!! — заорал во весь голос конунг над ещё спящей в полдень девушкой. Её сон всегда был слишком крепким, потому крик не сработал и Фобос принялся тянуть шкуры под ней, и на ней. — Когда кого-то хотят, обычно просто раздевают. — пробухтела девушка, — Залась уже, че стоишь и по дороге сними штаны сам. — Я конечно рад, что ты спишь и видишь, как мы тремся друг об друга. Но, уже полдень, а мы договаривались пойти к Страху утром. Так что не жалуйся, когда солнце будет жечь голову, летать нужно утром. — Летать?! — вскочила голая Астрид, — Ты возьмёшь меня в седло?! — У тебя пару мгновений чтобы собраться. — сказал Фобос и вышел из комнаты. Поднявшись немного в холм пара наконец-то увидела белого, вселяющего кошмар одним своим видом Страха, который по драконьи зевал и мотал головой. — Он такой лапочка! — пропищала девушка, увидя дракона вблизи. — Так его точно никогда не называли. — захохотал Фоб, крепко схватил запястье девушки и повел её к нему, — Не бойся, он видит, что ты со мной. Конунг подвел Астрид прямо к огромной морде покрытой шипами и протянул руку девушки неё. — Не такой колючий, как я думала. — обернула голову к парню улыбающаяся принцесса держа ладонь на твёрдой переносице Страха. — Думаю, он тебя одобрил. — сказал Фобос, увидя в глазах дракона блаженное спокойствие. — Нечего тянуть, давай на борт! — воскликнул конунг и повел Астрид забираться в седло. С небольшими трудностями пара залезла на дракона и по команде взмыла в небо. Девушка не могла ничего и сказать, она хлопала глазами и восхищался видом сидя на коленях всадника. Люди внизу с таким же ликованием наблюдали за своим тотемом и защитником. — Это было потрясающе! Спасибо! — Астрид обняла после полёта своего капитана и страстно вцепилась ему в губы. — Ищи китов. — засмеялся Фобос оборвав поцелуй. — А где пропал твой брат и его дракон? Их нет уже с луну. — неожиданно спросила принцесса. — Ему здесь стало скучно. Он полетел на руины Валирии. Я не знаю зачем… Только вот главное, чтобы об этой пропаже не узнали родители. Снесут голову и ему, и мне.

***

Деймос провел в Иббене всего пару лун. Он видел, что брат неплохо справляется, его все любят и никакой угрозы рядом с ним нет, Страх вполне контролирует ситуацию. Молодому князю чего-то не хватало, в душе была пустошь… Не стояло предполагать, что правда матери ни заденет его за живое. Деймос с того дня только и думал об его настоящем происхождении, о отце, которого он видел немало лет тому назад, о Валирии, о Вестеросе. Хотелось, чтобы хоть кто-то рассказал ему всё и полностью и этот человек так близко, но она скроет многое, Деймос знает маму и может предугадать её поступки. Он её безмерно любит, уважает и уверен, готов отдать жизнь за безопасность матушки. Только она благополучно отправила его охранять брата, хотя, это же сам он предложил и упросил, а в итоге быстро слинял. Старший сын без чувства стыда знает — он маменькин сынок и ему спокойнее быть с ней. И дело даже скорее в том, что она настоящая валирийка, Таргариен, хочется учиться у неё каждый день, равняться, защищать, его чистейшая драконья кровь заставляет подчиниться силе рода и иерархии, он желает подскочить, и вернуться к своей королеве. Также сильно Деймоса тянет к своим истокам. Интересно увидеть отца… Когда мальчик увидел его впервые, тот показался грозным мужчиной и противным пьяницей, хотя искусство его меча завораживало всех, как и искусство езды на Караксесе. Красный дракон восхитил всех, огромный, длинный змей. Деймос желает увидеть Деймона ещё раз, а если раскрыть все карты, он бы прижал его к стене и вдавил в многовековой гранит за то что этот жалкий пьяница, в сравнении с ним, потерял маму, ещё и беременной. Князь вскипает думая об этом, он готов порвать Таргариена за предательство. В его голове не укладывается, как можно было не найти любимую имея дракона и как не узнать, когда они были в Пентосе. Персефона потеряла все из-за него, из-за того что он сдался. Деймос мечтает обрушится на него всю свою злость, за испорченные им две судьбы, Рейниры и его. В последние седмицы даже его тренировки проходили с мыслями о бойне с отцом. Какие бы истории не ходили о Караксесе, Ужас — огромен по сравнению с ним, он вырос на воле. А Деймоса воспитал сам Филоктет — легендарный воин Востока. Без возможности вернуться в И-ти и отправиться в Вестерос, Деймос решил провести время сам с собой, найти себя в скитании по руинам Валирии.

***

Никто не сумел удержать Персефону в Олимпе, она, вместе с огромным войском, отправилась на Астапор. Августе не имел права перечить ни супруг, ни десница, ни булевты.

Кровавые битвы под стенами города длились несколько седмиц. Город оберегали Безупречные, которые оказались воистину безупречными и способными сопротивляться спартанцам. Императорские супруги с трудом договорились не использовать драконов в сражении, хотя уже через пару дней после его начала Персефона была готова вызывать Ифита. В августинском шатре стояли крики и ругань, императрица чуть ли не дралась с мужем и Тирионом. Ситуацию пытался контролировать Филоктет, когда их положение стало слишком плачевным, именно он послал весть в Иббен с просьбой Фобосу, срочно вмешаться вместе с братом.

***

Конунг даже был рад возможности поучаствовать в войне, единственной проблемой стал побег брата, без которого невозможно отправиться к матери. Фоб не стал собирать отряды иббенийцев, лишь предупредил о своем отбытии и дал множество указаний от строительства определенного количества хижин до выкладки каменных дорог. Страх ещё никогда не выглядел таким счастливым, как в момент долгожданного отлёта из Иббена, уж больно давно дракон не летал на достойные расстояния. На свой же страх и риск, Фобос доверился своему ящеру, скомандовал лететь к Ужасу и Деймосу, надеясь, что драконы правда чувствуют, где их семья. И Страх не подвёл, очень долгий полет привёл в Тирию, город-руины Валирии. Рычание Ужаса стало приветствием братьев, так они поняли, где искать друг друга. Деймос облетел все руины воистину Великой Валирии, луны одиночества и гробовой тишины, как он посчитал, пошли ему на пользу. Однако, надежда найти людей или реликвии, не оправдалась, Таргариен лишь смог узреть силу стихий над миром, лава и вода не оставили от империи ничего. — И что, хочешь сказать, тут тебе было интереснее и веселее, чем со мной в Иббене? — подходил к брату конунг. — Так соскучился по старшему брату, что все бросил и прилетел? — насмешливо выдал Деймос. — Ты ещё не отпустил отца. — сказал Фобос, он полностью был уверен, что изменения в поведении брата вызваны скорбью по папе и увиденными страданиями матушки, — Я всегда был готов, и готов тебя выслушать. Зачем нужно было улетать сюда, в полную пустошь? — Почему ты решил, что я бегу от тебя? Что я не смог смириться со смертью Ареса? — поменявшись в лице, безэмоционально ответил Деймос. — Я захотел увидеть Валирию, всего-то. Ты в полной безопасности у себя в стране, мне нечего там делать. — Я знаю тебя пятнадцать лет, ты никогда бы не ослушался просьбы матушки, она сказала тебе находиться в Иббене, пока мне не станет восемнадцать. Рассказывай, или я выдавлю всё, другим способом. — Фобос показательно положил руку на меч в ножнах. — Придержи свой меч, я не хочу становиться следующим конунгом. — ухмыльнулся брат, — Если причина того что ты здесь, более весомая, чем моя пропажа, верно? — Верно. У нас очень мало времени. И ситуация требует вмешательства драконов. Только… — Фобос сощурил глаза, — Я скажу тебе это, когда ты расскажешь мне, что с тобой случилось… Я не хочу терять брата, Деймос… — с грустью сказал конунг, опустив глаза. — Мы не братья, Фоб. — прошипел старший и отвернулся начиная уходить, он был растерян. — Ты не смеешь так говорить! Да, я убил Фессала, стал конунгом, ты из-за этого сердишься на меня?! Но, у меня не было выхода!!! Да стой же ты… — Фобос стал догонять брата, который все шёл к обрыву скалы. — Я сделал это ради матушки и отца, Фессал его убил, чужими руками, но убил, и хотел оторвать жизнь мамы! Разве я мог это допустить? Из всех нас, я решил взять на себя грязную работу и испачкать руки в крови! Чтобы ваши благочестивые души не терзались! — выпил брат Деймосу вслед. — Не в этом дело!!! — резко обернувшись рыкнул князь, стоя прямо у обрыва. — Ты правильно поступил, я горжусь тобой. — Тогда в чём?! — возмутился Фоб. — Я не сын Ареса. — спокойно сказал Деймос. — И это ты называешь проблемой? — выдохнул Фобос и слегка улыбнулся. — Ты что знал? — поднял брови от удивления брат. — Нет, вообще нет. Да, это стало быть интересная история! Только сейчас не до неё! — сказал конунг, — Давай, только коротко, чей ты там? — Фобос чувствовал, что Деймос хочет выговориться кому то, поэтому решил все-таки узнать правду рождения, лишь был уверен — его точно родила Персефона. — Мама встретилась с отцом, в смысле с Аресом, уже беременной мной. А я… Сын Деймона Таргариена. — опустив голову, смотря в бездну сказал Деймос. — Ух ничего себе! — воодушевленно ответил Фобос приняв эту историю за потрясающий сюжет книги. — Стоп… Деймона Таргариена??!! Ебать. — вмиг изменился Фоб, округлил глаза и чуть ли не потерял челюсть. — Того, которого мы встречали в Пентосе? У него ещё дракончик такой красненький и тощенький. Он же ещё отцу помог дотракийцев уничтожить, говорят хороший воин, но пьяница жуткий. А, ну и хочет Железный трон. — Да. Он… Он разрушил жизнь нашей матушке… и мне. Меня сжирает злость изнутри, я хочу уничтожить его! Он потерял её, не смог уберечь и найти. Из-за него мама потеряла семью и Железный трон. — рыкнул Деймос. — Думаешь, без моего отца, меня, Антероса и Гимероса ей было бы лучше? — поднял глаза брат. — Посмотри с другой стороны, она — Персефона, дочь богов, ей суждено было попасть в И-ти и родить Аресу нас. Ты ведь читал легенду о её рождении и пропаже на семнадцать лет, Аид все дела… — Я не это имел ввиду. — Деймос, мне плевать, кто твой отец. Мы сыновья Персефоны, драконьи всадники, короли! Тебе должно быть также плевать на этого Деймона, потому что твоя судьба тут, до Вестероса нам нет дела. — Фоб положил свою руку на плечо брата, — Нам пора. Филоктет написал, что им нужна помощь в бою, они не могут пробить Астапор. — В каком бою? — недоумевающе спросил Деймос. — Ах да, ты ведь не знаешь. Матушка и Гефест начали войну против залива работорговли. — О Боги! — провопил брат и быстрым шагом направился к Ужасу.

***

— Мы никогда не проигрывали! Это провал, трагедия! — взялся за голову Гефест, рядом с ним сидел Филоктет. — Без Ареса все наше войско — несчастная гвардия с палками! — Он обозлен на нас. — сказал Фил, думая, что бог войны не с ними в этом сражении. — Вопрос из-за чего?! — спросил глядя на небо император. — Мы во многом облажались с дня его смерти… — тихо сказал мужчина и отошёл от Гефеста опустив голову. Персефона в своём шатре с ночи до утра передвигала фигурки, пытаясь найти выгодное положение своих войск и хоть какую нибудь «хитрость», которая бы им помогла. Она все пыталась вспомнить, как это делал её покойный муж. Когда отчаяние гложило всё изнутри и хотелось все бросить и сдаться, императрица начинала обвинять во всем себя, она могла предположить, что Арес злиться именно на неё. Сколько тайн его жена скрывала. Пряча себя и своё лицо от всех в военном лагере, Персефона в чёрном хиджабе выходила по вечерам из шатра и шла в пустошь, чтобы побыть одной, хоть это было и опасно. Там, она могла не сдерживать свои чувства и просто выплакаться упав на песок. Её ноша была слишком тяжелой для женщины.

***

— Мы полетим не в Астапор. — сказал Деймос брату, когда они устроили перевал где-то посреди Степей. — На солнце перегрелся пока летели? — засмеялся Фоб и тут же вернул серьёзное лицо. — Каждая свеча стоит нам десяток итийских рыцарей, матушка и Гефест тоже в опасности! — Затихни! — гаркнул Деймос продолжая чертить палкой карту на песке, — Мы возьмем Миэрин и Юнкай, а после столкнемся в Астапоре. — показывал брату свои чертежи старший. — Вдвоём? Захватить два огромных города? Ты правда перегрелся! — выпучил глаза Фоб. — У нас два огромных дракона! Или ты зассал?! — Кто зассал? Я?! Поднимай свою задницу, завтра ночью будем храпеть в Великой пирамиде! — подскочил с места конунг и направился к Страху. — Куда ты бежишь? Нужно поспать и набраться сил. — Ладно-ладно. — ухмыльнулся младший и плюхнулся на землю, рядом с драконом.

***

Утром Деймос и Фобос направились на Миэрин. Чем ближе они были к городу, тем ниже летели. Устрашающие Страх и Ужас кружили над пирамидами, их тени погружали город в ночь. Сотни тысяч рабов и их господа кричали о Судном дне. Бежать из города было бессмысленно, все понимали, что надежды на спасение нет, ведь их хитрость — сливать на врагов кипящее масло с башен, против чудовищ в небе не убережет. Ужас приземлился прямо у входа в главную пирамиду, а Страх ювелирно сжигал стражу, вскоре уже и они подались в бегство. Деймос сопротивлялся десяткам безупречным в пирамиде, пытаясь пробраться к прячущимся господам внутри. Князь совершенно владел мячом, разрезая им копья стражи. Будто собрав всю свою злость Деймос рвался вперёд и беспощадно убивал каждого на своём пути. Обезвредив всех рыцарей снаружи, Фобос побежал на подкрепление к брату. Сражение внутри Великой пирамиды длилось долго, князь и конунг были облиты кровью врагов, смешанной со своей. Главный ход был за Деймосом, именно он, сорвался, и найдя господ в подземелье пирамиды, перерезал их, до последнего. Конунг был ошарашен и рад победе одновременно. Всю победную ночь, город горел, стояли крики умирающих людей, которых пожирали Страх и Ужас. Так, началась легенда о сыновьях Ареса, наводящих Страх и Ужас, Деймосе и Фобосе, кровожадных и безжалостных племянников Аида.

***

Господином Миэрина по всем правилам стал Деймос, вместе с городом получив тысячи безупречных. — Эссос должен быть миром свободных людей! Мы пришли сюда, чтобы освободить вас. Ваши господа мертвы! Город отныне принадлежит Итийской империи! — Деймос кричал с балкона пирамиды, жители постепенно начали выходить из укрытий, — Вы свободны! Все вы! Снимайте оковы! Каждый получит равное количество золота от стражи, подходите к воротам. Вскоре сюда придут наши, итийские управляющие, мы дадим вам еду и воду. А вы, будете работать и получать деньги. Итийская империя могущественна! Вас научат читать, говорить, писать, ваши дети не в чем ни будут нуждаться! Лишь будьте верны нам! Когда безупречные стали выносить сундуки с золотом и раздавать их народу, он вмиг начал радоваться, и благодарить «спасителей». Фобос и Деймос смогли договориться с безупречными, они склонились перед князем и поклялись защищать город. Серый Червь — командующий войском, смог помочь составить план движения на Юнкай. Было нельзя терять времени, поэтому братья следующей ночью двинулись в Юнкай. Город был осведомлён о произошедшем в Миэрине, подготовил катапульты, лучников, однако это не помогло нечем. Юнкай дрожал, стояли оглушительные крики, спались здания, дым охватывал все вокруг. И только драконьи всадники были готовы ко всему, круша все на своем пути. Князья так и не поняли сути уроков от педагогов о «переговорах», никаких разговоров с хозяевами города заводить они не стали. Драконы помогли избавиться от стражи, господа быстро были найдены и убиты.

***

Пока в соседних городах творился хаос, Астапор не стал исключением, однако, всем было плевать, что творится в Юнкае и Миэрине, поскольку итийцы прорвали оборону. Персефона сдалась и уехала в Марахай за драконами, с ярости оставив управление ни мужу, ни деснице, а Джейме Ланнистеру, который, получив всю власть над войсками, повел их вперёд. Ни оставив подкрепление сзади, собрав всё войско, итийцы смогли пробиться внутрь города, через его огромные стены. Начался невероятно кровопролитный бой внутри города. Гефест, Филоктет и Тирион были уверены, что умрут и они, и их рыцари до единого. Только младший Ланнистер оставался решительным и рвался вперёд, в попытке оправдать свой приказ к бою. Морской Туман и Сиракс стали кружить вокруг города наблюдая жестокое сражение, море трупов и красные, от крови, стены. Персефона заключила главное здание Астапора в огненное кольцо и приземлилась у входа, она крепко держала Велизарион за рукоятку, не скрывая от самой себя страх. Ифит пытался помочь своим рыцарям, сжигая противников, в надежде не зацепить своих. Пока Персефона стояла у входа во дворец, пытаясь собраться с мыслями из-за её спины вышел Джейме Ланнистер. — Оставайтесь тут, Ваше Величество, с Сиракс, а лучше, отлетите за стены. Осталось малое. — повернулся к женщине окровавленный с головы до ног Ланнистер. — Никакого патриархата, пока я жива! — разгневалась Персефона и достав золотой меч широким шагом направилась внутрь дворца. Рыцарь пытался закрыть собой императрицу, но она рвалась идти впереди. — Если бы тебя пришли убивать в твоём доме, где б ты спрятался? — ухмыльнувшись обернулась к Джейме Персефона (она была облачена в золотые доспехи, на которых был герб страны — феникс, свисала красная ткань, волосы были заплетены в десятки кос, которые вместе собирались в высокую прическу венком) — В подземелье или какой нибудь тайной комнате. — растерянно ответил рыцарь. — Подземелье… слишком наивно. Нужно найти главные покои, пошли. — сощурив глаза сказала императрица, как вдруг на них напали шесть воинов. Благо, Персефона на свое же удивление смогла отразить несколько ударов. Джейме смог поразить рыцарей. Это было наверное, самое сложное его сражение, поскольку пришлось переживать за жизнь императрицы рядом с ним. Не успел он и перевести дух, как Персефона уже открывала высоченные двери, кинула жест рукой, чтобы он зашёл с ней. — Так и думала! Не могут же все, придумать разные способы тайных ходов! Видишь, везде стены ровные, а тут барельеф и колонны. — ткнула пальцем женщина и на них снова напали. В этот раз им удалось задеть императрицу, она упала разодрав щеку и шею. Это показалось ей унизительным и пробудило драконью ярость настолько, что встав, она подняла Велизарион и убила двух рыцарей, проткнув их прямо в глаза, единственное место, что было незащищенным. — Толкай эту дверь! — крикнула она Джейме, указывая на узорную стену. Мужчина толкнул её двумя руками и ничего не произошло. Ланнистер покачал головой, демонстрируя, что там ничего нет, чем заставил глаза женщины закатиться и она толкнула стену ногой, после чего открылся проход. — Прошу вперёд. — насмешливо склонилась Персефона и подала рукой. Джейме взял горящий факел со ставника и первым пошел вниз. Императрица закрыла за собой вход в тайные проходы. Недолго шагая ступенями показался свет, зайдя в освещенную комнату Джейме и Персефона увидели горы золота, и трон, на котором восседала девушка. — Даже разрушив весь город, вы не сможете стать его господами. — возгласила девушка сидящая на троне. — Ты слишком чёрная для госпожи работорговли. — вякнул Джейме и подойдя к ней, приставил лезвие к женской шее. — Говори, где господа! Или поплывешь по Стиксу! Девушка мгновенно заверещала, прося пощады. Ланнистер прижал лезвие к её коже. — Убери меч! — скомандовала Персефона рыцарю, он возмущенно посмотрел в глаза императрицы и все же убрал лезвие. — Благодарю, Ваше Величество. — заплакала девушка, — Господа скрываются там, мне приказали спутать вас. — она показала в сторону одного из углов комнаты, — Там дверь в подвал, на ступенях кобры, они боятся огня… Прошу, помилуйте, не убивайте меня! — Слишком много нытья! Она продолжает дурить нас! — Джейме вновь поднял меч и замахнулся на девушку. — Остановись! — Персефона в очередной раз остановила его. Рыцарь вместе с госпожой открыли подвал и стали опаливать ступени огнём, на них правда были кобры. — Я не должен был позволять вам зайти так далеко со мной. — внезапно выдал Джейме. — Хватит меня недооценивать, Джейме Ланнистер. Я все-таки сумасшедшая Таргариен… — улыбнулась Персефона и они вошли в огромное помещение, где в несусветных богатствах сидели десяток господ. — Пора совершить Судный день… Джейме стал отбивать лучших безупречных, которые защищали хозяев. А Персефона прорвалась к господам, словно всегда знала искусство фехтования отбивала атаки и смогла поразить четырех господ. У итийцев осталось два противника, один безупречный и один хозяин. В один момент Джейме увидел, как лезвие раба направляется прямо к шее императрицы, пока она рубила голову его хозяину. Когда голова последнего господина упала на камень, безупречный уронил меч и склонился перед Персефоной, бормоча про то, что она теперь их хозяйка. — Это какой то бред! — воскликнула императрица, отреагировав на слова безупречного. Джейме проткнул воина со спины. — Вы одержали победу! — улыбнулся Ланнистер своей императрице. — Мы. — поправила его Персефона и направилась на выход.

***

Когда императрица вышла с дворца, было объявлено о победе И-ти, сражения остановились, забили колокола. Подавленные и раздавленные Фил, Гефест, Ифит и Тирион поднялись к императрице. — Нет повода для радости, Ва-шее Ве-личествоо. — пробубнил Тирион, — Твои сыновья разнесли Юнкай и Миэрин. Яблочко от яблони… Кхм-кхм. И новое прозвище у них достойное сыновей госпожи Пяти Твердынь — наводящие страх и ужас! — Что?! Гефест, объясни, что этот пигмей имеет в виду! — округлила глаза Персефона. — Деймос и Фобос за две ночи взяли под контроль Миэрин и Юнкай, убили всех господ и объявили, что они теперь принадлежат И-ти, и что все рабы отныне свободны. — быстро ответил Гефест. — Это моя вина, Ваше Величество. Я отправил весть Фобосу, чтобы он ввязался в войну. — Филоктет с трудом встал на колени. — Поднимайся, Фил. Ещё не понятно, следует тебя карать или благодарить. — императрица показала рукой жест «вставай» и подойдя к краю дворцовой площади стала кричать городу, примерно тоже самое, что говорил Деймос в Миэрине. Итийские рыцари стали выносить из дворца золото, еду и воду, начали раздавать их людям, снимая с них оковы.

***

— Ифит, отлови моих сыновей и приведи сюда. — попросила Персефона, по дороге к ночлегу, брат кивнул и направился на поиски. Императрица зашла в уже убранные после боя главные покои, в них стояла та темнокожая девушка. — Как тебя зовут? — спросила Персефона глядя на дрожащую девушку. — Миссандея, госпожа. — Мы освободили город от рабства, значит, я тебе не госпожа. Хотя… Я императрица. Вообщем ты можешь идти куда хочешь. — сказала женщина хватая виноград с тарелки. — Вы невероятно щедры и добродушны. — склонилась Миссандея, — Но мы растеряны, не знаем, что теперь делать, ведь некому более указывать. — Пока, людям хватит запаса еды, воды и золота на первое время. Кто захочет, тот найдёт чем заняться. После, придут наши управляющие и помогут городу зацвести. — Персефона ела виноград и запивала его вином, — Садись со мной, вряд-ли вас нормально кормили. Ну же. — женщина протянула тарелку с фруктами. — Мяса в запасах господ мы не нашли, а жаль, придётся давиться гранатами. Миссандея под давлением императрицы принялась есть. — У вас сильные раны… Нужно приложить банановую кожуру. — сказала девушка глядя на раны Персефоны, из которых слегка подтекала кровь. — Вряд-ли она поможет, мне нужна амбросия, её привезут только через пару дней. — И все-таки кожура лучше, чем ничего не делать. — настояла Миссандея. — Ладно, давай. Болит ужасно. — вздохнула императрица и девушка с маленькими кусочками кожуры подошла к ней. — Если поможет, я сделаю тебя своим лекарем. — захохотала Персефона. Спустя свечу женщина сняла с себя банан и к этому времени уже была достаточно пьяна, она запивала сложный прошедший день. Все слуги, кроме рыцаря, покинули покои императрицы. Персефона позвала к себе стоящего у дверей Джейме. — Благодаря твоей настырности и упорству мы все же победили. Без тебя, я бы не смогла поразить господ. — начала императрица, продолжая хлестать вино, — Хватит тебе быть моим защитником и вечность стоять у двери. Я могу сделать тебя кем угодно, командующим западными войсками, булевтом… Проси чего душа желает. — Мне нравится моё положение, обязанности, полностью. — ответил Джейме. — Так, не бывает! Все хотят дворцы, женщин, власть! Требуй, а не проси! — встала с места Персефона. — Я должен быть с вами, защищать вас и вашу семью. Я клялся в этом вашему мужу. — спокойно ответил Ланнистер. — Ты уже шестнадцать лет этим занимаешься! Я не видела тебя пьяным, идущим с братом от гетер! Только Гефест может быть таким благочестивым! Ну точно не Ланнистер! — громко возмущалась Персефона. — Я пил и ходил к гетерам, не переживайте. — смущенно улыбнулся Джейме. — Раз в луну не считается. — слегка игриво ответила женщина и засмеялась. — Ладно, садись, хоть вина выпей со мной, все-таки я Августа, а ты стал моим командующим войском на пару дней. Не итийское конечно, но неплохое. Ланнистер растерянно пил с императрицей. — Ваш муж может зайти. — тихо сказал мужчина, когда Персефона скормила ему дольку мандарина с руки. — Гефест?! — женщина громко засмеялась, — Он мне не муж. Ты сам видел, что он не провел со мной ни одной ночи. Впрочем, я этому рада… Хотя иногда думаю, что он вообще не интересуется женщинами или просто ни может. — шепотом глумясь сказала женщина, сняла шлафроке, оставшись в одной рубахе и стала расплетать косы. Джейме старался отводить взгляд. — Я должен охранять вас у входа. — бухыкавши озвучил Ланнистер, вставая и отходя к выходу. — А кто будет охранять меня изнутри? — нескромно ответила Персефона и встала в проходе. — Ваше Вел… — не успев договорить Джейме почувствовал холодную ладонь на своей щеке. Императрица погладила его, второй рукой схватила мужское запястье. Они столкнулись взглядами и через пару вечных мгновений потянулись за поцелуем. Персефона сразу потянула его к постели, пытаясь не отрываться от губ. Она улыбалась и постепенно находила крепления его доспехов. Металл падал под ноги. Ланнистер открыл свою сущность и накинулся на желанную женщину ещё сильнее, чем она на него. Они остались в одних рубахах, опустились на кровать, Джейме забрал положение сверху и Персефона не сопротивлялась этому. Женщина схватила его длинные золотистые волосы, когда он начал целовать её тело, спускаясь вниз. Джейме сунул руки под рубаху императрицы и снял её, женщина поднялась, и сделала тоже самое. Они неотрывно, горячо целовались зарываясь в ткани постели, окунаясь в металлические волосы друг друга. Женский смех стоял вместе со звуками стонов и хлопков. Они оба, очень давно не наслаждались сексом, но эта ночь возместила все утраченные. — Почему может быть четыре жены, но не два мужа? — хохотала Персефона, когда Ланнистер был между её ног. — У императриц Лэнга всегда было два мужа, один итиец, другой лэнгиец. — лыбился Джейме, даря Персефоне самое неимоверное наслаждение, множеством способов. — Что ж… Это достойно того, чтобы я ещё раз навела волну негодования в стране и сделала тебя своим мужем. — вперемешку со стонами издала извивающаяся всем телом под мужчиной императрица. — Мне срубит голову родной брат. — сказал Ланнистер. — Главное, чтобы не член. — выдала Персефона. Они смогли остановиться лишь к восходу солнца. Хоть он долго и скрывал это, но Джейме всегда питал к своей госпоже особые чувства, а она видела его весьма привлекательным мужчиной, как минимум, гораздо способнее к жаркому совокуплению, чем её покойный муж.