nigrum reginа: ludо deоrum

Деймос и Фобос собирались с мыслями, было надобно оправдаться перед императрицей. Ифит быстро отловил их в пирамиде Юнкая, поймав за чревоугодием. Не успев прожевать сладкие, как мед, угощения юнкайского дворца, племянники отправились в Астапор. Они одержали невероятную победу, однако, из-за них, простой народ почувствовал силу и жестокость драконов, самую главную тайну Империи и Иббена. Матушка была единственным человеком в мире, чьи указания беспрекословно исполняли казало быть великий князь и конунг другого царства. У двух огромных мужчин, от одной только мысли о гневных криках Персефоны в голове начинались помутнения, а в коленях дрожь. С опущенными головами сыновья заходили в палату Астапора, но либо Тюхе их услышала, либо Мойры уберегли — императрица их не ждала.

***

Джейме был истинным львом ибо в каждое возможное мгновение его кошачий язык оказывался где то на шее его госпожи. Он бесконечно вылизывал её тело и довольно щурил глаза. — Доброе утро, Ваше Величество. — Мужчина погладил Персефону по длинным, белым волосам и увлёкся этим действием, стал накручивать их на палец, разглядывать на свету острого утреннего солнца. — Привет. — Обернулась женщина и легонько улыбнулась, — Не хочу слышать «ваших величеств», когда ты со мной в одной постели… Вообще… Вообще, никогда не говори со мной на «вы», меня это доконало! — Женщина потянулась к лицу Джейме и сказала последнее прямо в его губы. — У всех начнутся вопросы, поэтому придётся порой терпеть, «Ваше Величество». — Засмеялся Джейме продолжая трепать белоснежные волосы. — Ты спал сегодня с моими волосами или тебе нравится что-то ещё? — Персефона резко прижала свой лоб к его и хитро улыбнулась. — Да… Ещё что-то. — Джейме схватил женщину за бедра жадно впившись пальцами в плоть и одним движением положил её под себя. — Солнце… Уже полдень! — Персефона подскочила на локти, он придавил её кровати ещё сильнее и начал целовать, спускаясь от шеи вниз, к груди, — к Гелло всё, мне положен отдых! — Прошипела на выдохе возлюбленная и прогнула шею.

***

— Матушка точно впорядке? — Деймос грозно посмотрел на Тириона и Гефеста жадно глотая вино. Признаться, он никогда не испытывал к этим двоим какого либо уважения или почтения. — Было пару ранений… Они не серьёзные, обычные царапины, их обработали. Амбросия уже в пути. — Спокойно ответил отчим, — думаю, императрица просто устала, ей нужен отдых и сон. — Хорошо. — Прочищая горло сказал великий князь и подтолкнул брата, давая понять, что им пора идти. — Пошли, наведем порядок в городе. — Обратился он к Фобу, — Позовите нас, когда императрица будет готова нас принять. — Кстати о порядке… Кто нибудь видел моего сторожилу брата? Он не охранял двери императрицы сегодня ночью. — с возмущением выдал Тирион, он предположил, что его родной брат соизволил отметить победу без него. — Наверное, Её Величество отправили его на заслуженный отдых. Джейме сопровождал её, когда императрица вырвалась в бой с господами. — заходя в огромный зал сказал Филоктет. — Когда его не обнаружили, сразу поставили троих рыцарей под покоями. О безопасности можно не беспокоиться. — Хвала Богам, Аресу, что эта война окончена самой малой кровью. — возгласил император, — И мы, и булевты, народ, теперь понимаем, что Арес был прав касаемо Персефоны. Она способна править страной, держать меч и править. — Драконы, Гефест! Без них, без Деймоса и Фобоса мы бы торчали в поле ещё бесконечное множество лун!.. Ящеров нельзя было использовать… Вы сами знаете. — сказал десница. — Теперь точно можно ждать международный скандал! Вам напомнить что мы украли дракона у Деймона Таргариена? Мы нарываемся на войну с драконами. — Персефона мать Деймоса и Фобоса, она правит драконами! Сиракс её ящер с рождения, мы знаем об этом. Арес желал драконов для своей Империи, он отправил Персефону забрать своего дракона и он же предложил Ифиту служить нам. Мы можем осуждать решение всех, но не Ареса. — заткнул в очередной раз десницу император.

***

— Слышишь? — обернулась к Джейме императрица завязывая на себе шлафроке. — Князья вероятно уже прибыли. — тепло сказал Ланнистер и подал женщине кубок вина. — Точно… Как я могла забыть. — схватилась за голову Персефона и приняла кубок. — Страх и Ужас вопят. Горю надеждой, что они не голодны после вчерашнего… — слегка испуганно сказала женщина и осушила в мгновение кубок. Дикие драконы сожрали огромное количество людей. — Всё уже позади. — Джейме подошёл и обнял Персефону. — Если что, ты сослала меня… ну допустим… обыскать подземелье. — засмеялся мужчина. — Перебор, — подняла глаза госпожа. — Я отослала тебя просто спать… Ну в смысле «отдыхать». — Засмущалась женщина. — Иди, Джейме Ланнистер. — протяжно произнесла императрица и толкнула мужчину двумя руками в грудь, в сторону от себя.

***

— Войдите! — величественно крикнула Персефона сидя посреди комнаты на софе, схожей скорее на трон. — Ваше Величество. Матушка. — Сыновья зашли в поклоне, первым стал говорить старший. — Мы должны изв… — Императрица в привычной ей манере перебила собеседника. — Я в замешательстве! То, что вы вытворили не смогут оправдать никакие слова! — Персефона встала с места и громко начала отчитывать детей, — Вы подвергли нас к тому, чтобы Эссос узнал кто мы и какое оружие у нас есть! И это не самое страшное! Вы не взяли моего разрешения, благословения! — Махала руками женщина, пока князья рассматривали каменный пол и покачивались на месте. — Нам придется долго это все разгребать, мои «наводящие страх и ужас» дети! — Вмиг матерь усмирилась и присела на софу. — Я тоже виновата, я применила Сиракс и Морского Тумана в бою. Поэтому, поймите лишь то, что я злюсь из-за вашего умалчивания… и чрезмерной жестокости. Хотя, вы мои сыновья — Таргариены, жестокость бурлит в вашей крови. Но, как мать, я надеялась, что мои дети не будут сжигать людей подобно их предкам, подобно мне. — Тихо говорила Персефона попивая вино. — Садитесь. — Мужчины быстро приземлились на кресла по бокам от матери, — и откройте рты в конце концов! — Рявкнула матушка. — Это был мой план. Фобос совсем не достоин возмущения. — сказал Деймос. — Ему подчиняются безупречные обоих городов! — довольно выдал Фоб со свойственной ему дурной улыбкой. — Безупречные отменные воины, они будут нам полезны. — Подтвердила довольствование сына Персефона. — Фобос, ты должен вернуться в Иббен прямо сейчас, ты — конунг и понимаешь всю ответственность. Я горжусь тобой, твоим правлением, мне доносят о процветании царства. — Улыбнулась младшему сыну мать, — Деймос, ты более не нужен своему брату, он способен за себя постоять… Впредь будете жить отдельно… С ваших слов, ты, Деймос, затеял кровавую бойню самовольно, хоть и с намерениями помочь. Поэтому, я вынуждена наказать тебя и дать урок. Ты будешь управлять заливом работорговли: Юнкаем, Астапором, Миэрином. Как положено в И-ти, князья должны управлять городами, прежде чем править империей. Сначала, нужно обеспечить людей едой и водой, а после — обучить, нужны кузнецы, повара, что уж там, они все и писать не умеют. Нужно укрепить флот, тут отличное место для строительства кораблей. — Пристально смотрела на старшего сына Персефона. Она боялась, что излюбленный, послушный ребенок превратится в Деймона Таргариена — Порочного принца. — Это не значит, что тебе нельзя будет сделать шаг за пределы залива, ты в праве навещать брата и меня. Главное — займись работой и учись правлению, как твой брат. — Я Вас понял, матушка, и буду стараться сделать эти города — обителью свободных людей. — Поднял голову Деймос. Его душили воспоминания прошлых нескольких ночей, он пролил слишком много крови. — Тирион и Гефест — правы, нам троим нужно держать своих драконов внутри себя, взаперти на цепях. Мы губим все на пути к цели. — Сказала Персефона. — Не хочу больше читать вам нравоучения. Отправляйтесь по покоям, поешьте, поспите, а после начните исполнение того что я вам сказала. — Мама встала и вместе с ней поднялись сыновья, она взяла их за руки и притянула к себе чтобы приобнять и по-матерински нежно поцеловать. Дети поклонились и направились к выходу. — Фобос, ты конунг, можешь не кланяться и использовать меньше формальностей. — Сказала вслед мама, — Хотя… забудь! — Матушка, это вы зря сказали. — Засмеялся Фоб.

***

Победа подарила Персефоне уважение народом, её карету встречали бурными, расхвалювающими возгласами. Люд признал женщину своей императрицей и навязал ей титул «Божественная». Была объявлена праздничная седмица. В городах вскрывали сотни бочек отменного вина, кубки с которым поднимали за здравие правителя. — Антерос, Гимерос! — Как только распахнулись двери дворца, женщина подбежала с распростертыми руками к стоящим в ожидании младшим сыновьям, — Вы так выросли! — Она разом взялась за их подбородки и подняла склоненные головы. — Вы точно тренировались так, как я вам велел? Я рассчитывал, что вы станете шире. — Из-за императрицы вышел Филоктет, вместе с Гефестом и Ланнистерами. — Есть надо больше, ребятки!!! — Захохотал мужчина и похлопал Антероса по плечу. — Геба, как тебе твоё небольшое регентство? — Выглянула через сыновей Персефона на приближающуюся женщину. — Так себе, куда приятнее управлять дворцом. — Немного улыбнулась Геба, — Пир ждёт! — Женщина подала рукой в сторону зала.

***

После возвращения с войны жизнь императорской четы, дворца стала куда более радостной и безмятежной. Вновь можно было повернуть язык и назвать это место Поднебесной. Булевты, пританы, архонты, тесмотеты более не могли себе позволить лишнего, они боялись императрицу и кланялись ей прямо в ноги. Тирион слегка умерил пыл и наслаждался умиротворением. Гефест получил возможность проводить большую часть дня увлеченным своим любимым делом, единственным, что у него по правде великолепно получалось — ковать оружие и броню. Филоктет продолжил спартанские издевательства над младшими князьями и при должности полемарха управлял войсками старых границ И-ти. Даже у Персефоны появилась возможность выдохнуть и посмаковать своим положением. Теперь, она могла всё. *** Почти вся императорская семья принялась колесить по старым границам И-ти, самым приятным пунктом назначения стали и всегда были Афины. — Дорея, я хочу сотню новых платьев и ещё сотню корон! — Смеялась и кружилась в огромной мраморной комнате-покоях Персефона, вокруг были одни цветы и разумеется золото. — Нужно все заказать, пока мы тут. В Афинах лучшие ювелиры! — Женщина добежала до балкона и смотрела на сад с рекой в саду дворца, — ты тоже не скупись, в казне нет места чтобы хранить те золотые, что мы не тратили многие годы! Думаю, мы заслужили радость богатства и небольшую передышку. — Я сейчас же прикажу привести портных и назначу встречу с ювелирами. — Подошла к балкону Рея. — Смотрю вдаль и мне кажется, Персефона, что все твои, наши, истязания закончены. Ветер сладко пахнет переменами и покоем. — Почему он запах так только сейчас? — С грустью спросила у неба императрица. — Арес был достоин этих победных, торжествующих лун, когда всё, что он планировал — сбылось. Когда, даже нашей семье, можно просто жить и наслаждаться жизнью. Больше никаких воин, только моря отборного вина, слитки золота и швартующиеся корабли с драгоценностями — обычная, итийская жизнь к нам вернулась… Представляешь, от меня даже женского долга не требуют! Нужно было порубить головы и все булевты мигом стали за матриархат! — Захохотала женщина оборачиваясь на Дорею. — Ты уже решила, кому передашь престол? — Спросила Рея. — Вариантов немного, ведь Фобос — конунг, а в Деймосе обычная кровь… Антерос не создан для войск, но он умнее меня и своих педагогов. А Гимерос легко защитит страну, но на троне долго не усидит. — з Задумалась Персефона. — Я хочу, чтобы они были счастливы и только, подождем ещё немного. Они решат вдвоём, кто из них станет наследником. В любом случае, у обоих есть по дракону, они сообразительны и не такие горячие, неумолимые, и зверские, как их старшие братья. Бояться нечего. — Вспоминая старших сыновей Персефона всегда говорила понуро. — Волнуешься из-за Деймоса и Фобоса? — Дорея взяла подругу за руку. — Они бурлят, как валирийские вулканы! — Прикрикнула Персефона. — Может, со мной они ещё тише воды, ниже травы, стоят чуть ли не плачут, когда я их отчитываю. Но только спустить их с повода, потерять с поля зрения — снесут пол континента! — Взвыла императрица, — Мало того, из нас всех у них ещё и самые огромные драконы! Держать подле себя я их тоже не могу! Я всю жизнь прожила в неволе, они то должны увидеть мир! — Зато… Они преданны, готовы примчаться к тебе с другого конца света! Деймос безумно похож на тебя, вы как две капли воды и ни капли Ареса! — Засмеялась с Рея и получила косой взгляд в ответ. — Чтобы бог Арес не расстраивался, Фобос как раз его подобие! Только шире. — О да, намного шире! — Захохотала Персефона.

***

— Джейме, я надеюсь, ты отогнал всех от этого домика. — давясь оргазмом промычала Персефона. — Тирион в борделе, будет рано, если он вернётся послезавтра. Император уехал за сталью в Коринф. Фил… Скорее всего, тиранит учеников на ближайшем поле тренировок. Твои дети в Марахайе. — обрывисто сообщал Ланнистер толкаясь внутрь, — А где твои восемь служанок, включая Дорею? — Я приказала им до утра найти красное кимоно с фениксом. К слову, кимоно не шьют с падения второго императора в Войну Ареса. А феникс это вообще только королевская символика. — Хихикала Персефона. — Вот они все вместе и шьют моё кимоно до утра. Пара никого не таясь, совокуплялась в первых попавшихся покоях с открытыми дверями. В домике небыло даже стражи, вся она стояла на улице. — А-ай! Джейме! — Пискнула женщина, когда Ланнистер сильно прикусил её сосок. Она оттолкнула его голову от своего тела обеими руками и скорчила недовольную рожицу. — Прости. — Не скрывая удовлетворённости реакцией, мужчина прошептал извинение на ушко даме. — Мне спуститься? — Игриво спросил Ланнистер, намекая на лучший способ раскаяния. Персефона лишь смогла промычать, что то схожее на согласие и Джейме сорвался лизать её промежность. — Слышишь? — Сквозь судороги спросила женщина. — М? — Поднял с непониманием голову Ланнистер. — Шаги. — Успокойся, милая, в доме нет никого. — Тепло сказал мужчина и продолжил изводить свою возлюбленную. — Джейме. — Персефона привстала и потянула своими руками лицо мужчины к своему. — Ты проведёшь со мной остаток жизни? — Только если ты будешь хотеть этого. — опираясь на руки говорил мужчина. — Мы не сможем таится столько лет. — Эти слова на мгновение обескуражели Ланнистера. — Я отдам трон Антеросу или Гимеросу в их восемнадцать лет, пора сказать им, пусть думают. — Выдала императрица, — А ты, проведёшь со мной старость в Марахайе? Драконы и внуки. — потянулась ещё ближе к лицу мужчины Персефона и посмотрела в его глаза, своими бегающими. — Хоть в землях Шрайков или Моссовии, я хочу быть с тобой, а где, это уже не важно. Правда, с драконами у меня сложные отношение, как и с детьми. — засмеялся мужчина. — Сложные отношения? Ты сейчас верхом на драконе и время от времени его трахаешь! — Ткнула рукой в грудину Джейме женщина и захохотала. — Мои сыновья не сильно заинтересованы в детях, точнее, в девушках. Поэтому, внуки будут не скоро. — женщина запустила свои руки в длинные волосы Ланнистера. — Вожделением к сексу, они явно в отца. — Промурчал игривый Джейме и неожиданно получил неслабую пощечину. — Не переходи границ! — прошипела Персефона пока мужчина тер свою красную щеку. Она снова потянулась к нему и погладила место удара. — Давай поцелую… и болеть не будет. — Ласково, как мама, сказала женщина и поцеловала Джейме в щеку. — Можешь бить меня, терзать… Я боюсь только твоего холода… Не смогу жить, если ты оставишь меня, наешься. — шептал Ланнистер. Пара беспрерывно меняла положения на кровати, кувыркаясь и вылизывая друг друга. Они то смеялись, то шипели, то стонали.

***

Филоктет и сам не понял, как оказался в самом неудобном положении, в самый неподходящий момент. Он вернулся в императорский охотничий домик и проходя к своим покоям, повернул голову в открытую дверь, где, как назло, отчётливо увидел золото отливающихся волос младшего Ланнистера, которые свисали над белоснежной простыней волос Персефоны. Влюблённые, как знающиеся в делах слежки и подслушивания, одновременно посмотрели ошарашенными глазами на не менее шокированное лицо Фила. У императрицы не было много времени, чтобы подумать и что она точно ненавидела, это оправдываться и лгать. Госпожа озарно засмеялась и показала мужчине пальчиком чтобы тот приблизился к ним. Неуверенными шагами Филоктет направился к кровати, чтобы не происходило, эта женщина — главная во всей империи, его государыня и будущая богиня. Персефона смотрела прямо в глаза Филу, возможно, игриво, но более это походило на взор дракона смотрящего на сочного барана. Она плавно встала, показав себя обнажённой в полный рост и подошла к мужчине. — Это, будет нашей небольшой тайной. — Лукаво улыбнулась женщина и стала расстегивать его кафтан. Филоктет достаточно долго не мог и пошевелиться, пока последняя застёжка не была расстегнута, он осознал, что все это время смотрел на непристойные места императрицы. На её повидавшую четырёх детей грудь, разрисованную венами и растяжками, с большими, светлыми ареолами. Что то в этой груди было дурманящим, хоть она и была совсем не девственнокрасивой, растянутой молоком, детьми и мужчинами, истерзанной до нескольких шрамов. Он загляделся на розовые, красные пятна свежо оставленные на белой коже Джейме Ланнистером. Кожа у неё была идеальной, в нежных местах совсем детской, дело стало быть в амбросии. Свисающая низ серёжка в пупке, положенная быть у каждой аристократки И-ти, привлекала внимание на выносивший пять детей живот, по которому словно ползли тонкие, извилистые растяжки. Валирийские волосы были высоким, бушующим водопадом. Эта женщина завораживала своей сущностью. Странной сущностью Святой матери и порождения Валирии, творения Аида. Мужчина закрыл глаза, а как расплющил, уже был на роскошной кровати рядом с императрицей и пытающимся вернуть расположение Джейме. Солнце уже сменяла Луна и начинало расцветать время чудовищ, и пороков. Персефона потянулась за кубком и нежно влила вино в рот поддающегося Фила, большая часть её внимания сейчас была на нём. Секс втроём был похож на перетягивание каната, женщина поочерёдно увлекалась с одним и возвращалась к другому. Будет ложью сказать, что Персефоне не понравился открытый во всем Филоктет. Ох, этот мужчина был воистину огромным, где не тронь, вместо плоти — камень. Рядом с ним она казалась крошечной. Руки у него были совершенно грубыми, шершавыми, он не знал искусства поцелуя, в отличии от Ланнистера .Ладони которого были тёплыми, нежными и всегда знали, где им нужно находится, а в деле поцелуя, равных ему вовсе не было. Филоктет ощущался тяжеловозом под седлом, каким бы непобедимым в кулачном бою он нибыл, как бы мощно не выглядел, Персефоне на себе он сделал больно и неприятно множество раз. Совокупляться с ним было невыносимо, быстро стало сухо, под конец мужчина двигался невыносимо грубо. Тем не менее удовольствие в той или иной мере получили все. Когда они остановились, императрица сделала вид, что заснула между ними, а через время, мужчины наконец оставили её одну. — Потом решим кто из нас фаворит. — Джейме не радостно заткнул пытающегося что то сказать, лыбящегося, уже за покоями, Фила.

***

Утром в покоях у Персефоны уже стояли слуги с кимоно в руках. И новый день сразу же начался с глубоких душевных терзаний женщины. Она надела кимоно, привела себя в порядок и приказала срочно подготовить отбытие в Олимп. К поданной карете императрица уже шла с закрытым лицом, кроющим волосы платком, но в царском кимоно. Нет места лучше чем закрытая карета, чтобы поговорить наедине. Потому она приказала, чтобы её охрана в лице Ланнистера ехала с ней внутри кареты. Император Гефест, как и полагается правящему мужчине, ехал в седле, впереди всех императорских повозок и рыцарей. — Прости! — Сказала Персефона, снимая с лица ткань, как только двери кареты закрылись. — О чем ты? — Немного улыбнулся Джейме, рассматривая красоту возлюбленной и её наряда. — Если бы я прогнала Фила, он бы не смог сдержать секрет. Он будет держать его в себе, только когда сам был причатным. — Протараторила женщина и с отчаянием положила лицо в свою руку. — Ты в праве делать всё, что пожелаешь. — Коротко ответил Ланнистер, не показывая эмоций. — Джейме, я… Я… Я люблю тебя и мне стыдно. — Говорила себе под нос расстроенная Персефона, на грани истерики, — Это было так противно, я не знаю, что со мной произошло… — Проныла женщина в момент, когда Джейме уже привстал закрыть небольшие прорези окна-кареты, для полной уверенности в уединении. Мужчина подсел рядом с императрицей и притянул её себе на грудь. — Всего пару лет и мы будем свободными. — Сказала в грудину Ланнистера женщина и заснула пока он гладил её по спине.

***

Дорога к Вольным городам из Поднебесной всегда была пыткой, после завоеваний Ареса существовало два пути: добраться на север через равнины и плыть судном навестив Иббен или ехать по Степям в невероятную жару, где будет гореть кожа и одолевать жажда. Императрица решила добраться до руин Сарнорского царства, а потом, минуя города, доплыть на корабле прямо в Браавос. Это было вынужденной мерой, дабы не разжигать беспокойные вольные земли. Молва о дружелюбном И-ти, после разгрома Залива работорговли улетучилась, теперь, все боятся что итийцы захотят контролировать весь материк.

***

Путь был сложным, знойное солнце жгло кожу, хуже всего было рыцарям, которые несмотря на отсутствие какой либо угрозы на уже их территории, шли в полном обмундировании. Самой императрице тоже было не сладко, в карете почти не было воздуха, а выйти она попросту не могла, вокруг были сотни мужчин, нужно было закрыть себя тканью, через которую трудно дышать. Она и Джейме не могли позволить себе тесного общения. Ни было и момента, чтобы уединиться в шатре или повозке, постоянно что-то приключалось. Да и чтобы картина императорской семьи для подданых была полной, Гефест ночевал в одном шатре с Персефоной, далеко от её кровати разумеется. Существовала одна радость — отсутствие дотракийцев, что к сему прочему ускоряло дорогу.

***

Люди Браавоса быстро разглядели лазурный флаг с фениксом, город начал гудеть, но охрана города уверяла жителей, что все под контролем и они прибыли с мирным визитом по преждевременной договоренности. На улицы повылазили тысячи человек. Кто то, чтобы узреть красоту и богатство итийских гостей, кто то, чтобы увидеть ту самую женщину, что завладела сначала императором, а после и троном, а кто то — ожидал увидеть вместе с гостями их чудовищ из Пяти Твердынь, тех самых дракайн, которые помогли захватить Залив за пару дней.

***

— Кажется, сегодня клиентов нам ждать не придётся. — Процокал Бейлиш. С возраста он щурил глаза считая свои монеты и между слов поглядывал на верного друга Деймона заглатывающего уже не первую бутылку отвратного вина. — Да и завтра тоже… Если ни целую седмицу… Итийцы в самый разгар приезжих с Вестероса приехали! Вся клиентура лезет смотреть на них, а не на моих девочек… Ещё и сами итийцы — половина евнухов в гвардии, другая — мужелюбы. — Итийцы? Что то знакомое… — Поставил кубок на стол принц и тяжело задумался. — Ах итийцы! — Захохотал Деймон. — Нужно пробраться к их королю, хороший человек, может ему нужна поддержка на какой нибудь войне, вновь, ибо наша, с такой скоростью, продлиться до моих седых волос. — Залился в улыбке пьяный Таргариен от своей же шутки. — Блять, он же был присмерти… — Ох, мой друг, ты столько пропустил. — Закачал головой Петир. — Их император уже давненько как умер, правит его жена. Впрочем, там интересная история. — Ну если жена, то договориться будет ещё легче. Давай рассказывай, что у них там. Нам нужно золото! Зачем не знаю, но в войнах всегда побеждает тот, у кого его больше. — Сосредоточился принц. — К императрице не подберётся даже таракан мужского пола. Итийцы невероятно набожные люди. По их обычаям, вдову сразу взял в жены брат императора… Старший сын Ареса убив конунга Иббена отнял власть и когда папочку убили под Заливом работорговли, он с войском захватили столицу. Но второй сын императрицы, он же наследник И-ти, убил брата, став тем самым конунгом. Этот сынишка Фобос отдал своё наследие матери, которая все равно должна была стать регентом, а сам занял трон Иббена. Вообщем… В империи теперь матриархат. Хотя, эта женщина, говорят, красива, как луна. Захватила императора, сплела его в свои сети словно паук. По её воле убили сотни аристократов, ссылая на страшные пытки в Эриду. Народ невзлюбил её после коронации. Но после того как она взяла в руки меч и захватила Залив работорговли, в отместку за мужа, её стали уважать, как покойного Ареса. — рассказывал Бейлиш. — От куда ты это знаешь и когда успеваешь узнать? — Сдвинул брови Деймон. — Клиенты весьма болтливы, пока ждут свою очередь. — Улыбнулся Бейлиш. — Не связывайся с итийцами, кто знает что они задумали. Люди шепчут, что они готовятся воевать за весь Эссос. — Тихо сказал Петир.

***

— Я буду говорить с ним! — Махала руками Персефона обращаясь к мужу и вместе с тем наматывая на голове платок. — Это против наших правил, ты хоть и Августа, но напрямую говорить с иностранным мужчиной не можешь! — Пытаясь не перейти черту в повышении голоса, говорил Гефест. — Посмотри на меня! Из моего тела видно лишь лицо! Руки — и то расписаны хной! — Обернулась женщина. — Закрой лицо. — Вот не нужно рассказывать, что ты мне муж и не желаешь, чтобы твою жену лицезрели заможние, заморские мужчины! — Кривлялась императрица. — Ладно. Хо-ро-шо. — Персефона заколола шаю, закрыв лицо. — Вот так можно? *Муж мой* — Ты и без того разорвала все наши порядки… Нас ждут. — Вздохнул император.

***

Первая встреча с Морским Владыкой выдалась весьма роскошной, был накрыт огромнейший стол на троих человек в зале, где потолки могли посоперничать с итийскими, своей высотой. — Признаться, мы обеспокоенны Вашей активной политикой. — владыка улыбался гостям во все зубы и пытался разглядеть напротивсидящую императрицу, точнее поймать её взгляд. — Эти мудрые господа и нам покоя не давали, мы — за свободу, наш город возвели рабы Валирии. Но, как вам удалось разгромить три города за пару дней? Восхищаюсь итийской армией! — Что именно Вас беспокоит? Мы не хотим разорвать дружбу с Вольными городами. — ответил Гефест. — Я не знаю от куда пошли слухи и кто их автор. — продолжал активно менять выражение лица владыка, — Эти слухи о том, что вы намерены поборотить весь Эссос, включая наши города. — Уже объединились, скрепили союзы, чтобы если что, сопротивляться против нас? — насмешливо впервые издала голос императрица. — Что Вы. Я не верю в слухи! — засмеялся владыка, — Только, скажите. У вас правда есть дракайны? — В И-ти собраны почти все чудовища существующие на земле, наши предки собрали их специально, и как оружие, и как защита для других стран, ведь, им они почти не страшны, потому что их нет. — ответила Персефона, — Конечно, есть единичные случаи, когда какие нибудь стимфалийские птицы залетают на острова или в Ультос, но западнее новых границ Иббена — никогда. — Я всегда хотел пополнить свою коллекцию чем нибудь устрашающим! Могу ли я попросить, привезти в мой зверинец какую нибудь мантикору? — лыбился владыка. — Мантикора сожрёт весь ваш животный сад… Однако, гарпии или нимфы превратят его в настоящий обитель блаженных. — протяжно молвила императрица. — И все же я не верю в то, что вы можете быть узурпаторами! Не волнуйтесь, друзья, Браавос будет говорить только о добродушных, мирных и справедливых итийцах! — обрадовался выпрошенному подарку владыка, императорская пара переглянулась друг с другом: *какой же он дурак*. — Предлагаю выпить за дружбу наших стран! — громко проговорил Гефест и поднял кубок с вином.

***

Императрица в выделенном для итийцев дворце собрала в одной комнате главных людей города, богатых моряков и купцов, советников владыки. Она восседала на троне, который путешествует с правителем по всему свету, а вокруг неё сидели гости. Гефест стоял за троном, Тирион сидел рядом с Государыней. Собрание было посвящённо в основном торговым отношениям. Гости с интересом и воодушевлением общались с Персефоной, даже видя лишь её глаза. Золотые ткани и драгоценные реки на них, скрывающие тело женщины, ослепляли. Все смеялись и безусловно пили.

***

— Наконец-то! Дорея, это невыносимо! — влетела в свои покои Персефона и начала агресивно сдергивать с себя давящие на неё тяжёлые украшения, — Помоги, пожалуйста. — простонала женщина в попытке снять корону-хотоз. — Ты даже дома так не наряжалась. — сказала Рея, снимая кучу заколок с головы Персефоны. — По правилам: за границей мы должны выглядеть ещё более богато и божественно, на зависть и восхищение. — закатывая глаза пробухтела Августа. — Фух. Тут есть ванная? — Да, я знала, что ты захочешь лечь в горячую воду, поэтому, она уже готова, точнее, тут целая купель. — улыбнулась Дорея. — Ты моё спасение! — взяла подругу за плечи императрица. Огромная купель была погруженна в плотный пар, служанки знали, их госпожа любит воду прямо с огня. Персефона сняла с себя последний кусок одежды, растрепала волосы и зашла в воду. — Где Джейме? — прокричала императрица Дорее. — Наверное, с братом. Я уверена, он придёт, как только узнает, что ты свободна. — ответила девушка. — Тут любой может спокойно зайти во дворец, это же Браавос… — Я уже хочу домой… — простонала женщина откинув голову и закрыв глаза. С громким скрипом открылись огромные двери покоев императрицы. Дорея вскочила и взяла в руки нож: — Кем бы вы ни были, вам лучше уйти от сюда! — прорычала Рея в лицо незнакомому мужчине. Персефона открыла глаза и впала на несколько мгновений в ступор. — Меня зовут Ферд Аваплан, я капитан самого великого корабля за всю историю — «Грозный»! И я здесь, чтобы получить разрешение, которого я добивался более двадцати лет! Моё судно не пускали через Нефритовые Врата! Я был готов заплатить полную сумму дани и более за вошествие в Нефритовое море! Но меня всегда посылали обратно! Почему ваша политика, не пускает к вам тех, кто хочет познать весь мир! — кричал и раскидывал руками бородатый мужчина смотря на прозрачные занавески, за которыми, должна находиться госпожа, — И я не один такой несчастный путешественник, готовый отдать все своё золото, чтобы ступить на золотые земли И-ти, изведать неизведанный Ультос! Пару лет назад, вы отказались принять даже богатейшего из богатейших, уважаемого уважаемыми — Лорда Корлиса Велариона из Вестероса! Вы тут, чтобы развивать отношения с другими странами, за многие столетия обособленности от другого мира! Так почему же, вы до сиг пор не пускаете к себе иностранцев, которые готовы торговать, платить, кланяться Вам? — Вы непредставляете, какую ошибку совершили… Перед вами — императрица, будущая Богиня, матерь Богов… В самом лучшем случае — вам оторвут язык и выкалют глаза. — Шептала в сторону мужчины Дорея. — Эссос остаётся не свободным, и не мирным. Мы заботимся о своих людях и их безопасности, поэтому, впускать огромные судна, которые могут быть наполненны оружием, мы не можем. — Величественным голосом ответила Персефона, её не было видно за несколькими слоями полупрозрачных тканей. — Разве не существует хоть какой либо возможности для меня, попасть за эту черту? Ваше Величество, пускай меня обыщут с ног до головы, я поплыву один. — капитан на всплеске стал быстро приближаться к занавесу и дабы его настойчивость увидели, начал разгребать руками слоя ткани и узрел силуэт императрицы через оставшиеся три слоя шёлка. Зачарованный мужчина смотрел прямо на два блика глаз: — Люди говорят разное, только одна часть из них права… Вы околдавали самого Великого Ареса своей красотой и получили всё! — А что говорят *люди* ещё? — С ухмылкой спросила Персефона и потянулась за кубком. В этот момент на пороге появляется Джейме, сначала с улыбкой, а после разъяренно достает меч и надвигается на незнакомца. — Стой! Пусть говорит. — Сурово воскликнула императрица Джейме и он в недоумении остановился. — Одни восхищаются, другие боятся! — Упоенно сказал Ферд крепко держась за занавески. — Говорят, если иностранец увидит лицо итийской женщины, его лишают глаз… Всю жизнь я прожил в поисках чудес и как же сложно стоять перед самой Госпожой Поднебесной не в силах увидеть главную тайну — её лицо. — Я подарю тебе «разгаданную тайну»! — Неистово засмеялась Персефона, — Подойди. Мужчина с дрожью в ногах зашел за грань и увидел императрицу в купели безудержно пьющую вино, она по-зверски ухмылялась, словно прямо сейчас прикажет разделать его на отдельные куски человеческого мяса. Он стоял не двигаясь, поймав себя на мысли, что она — валирийской крови. — Не стойте, капитан! — хохотала женщина, — Вода достаточно остыла, чтобы не сварить человека. — Персефона подала пальчиком, чтобы мужчина залез к ней. Словно пёс по команде, капитан спеша стащил с себя одежду и в полном возбуждении полез в воду. Персефона не смотрела на него, она глядела прямо в глаза бесправному Джейме и на смущающуюся Дорею. Когда мужчина расположился на против императрицы, она налила и протянула ему кубок: — Все пути вам открыты. — нежно сказала Персефона. Капитан мучаясь от невероятной жажды осушил кубок в один миг, он смотрел на императрицу в ожидании ещё большей её «милости» к себе. — У нас говорят, что самый тихий и безмятежный путь, это плаванье по реке Стикс. — из уст женщины вырвался смешок и она поднесла к своим губам кубок, — Ой! Это вино обходится дорого даже мне! — Персефона резко перевернула сосуд и уронила его в воду, пока капитан ждал продолжения их прелюдия, она начала считать мгновения до конца. Ферд начал ощущать как вода «колит» его тело, а через пару мгновений, она уже сдирала с него кожу. Мужчина первыми перестал чувствовать конечности, поэтому вырваться не мог. Персефона начала смеяться глядя, как с человека слезает кожа, обнажается плоть, вода окрашивалась кровью. Смех императрицы был безудержным, диким и сумасшедшим, даже верный Джейме потерял способность мыслить смотря на весь ужас, который навела госпожа валирийской крови. Капитан пытался кричать и именно его вопли надоели Персефоне, женщина не дождавшись конца вышла из воды. — Нужно будет «убрать» всё. В том числе, придумать грустную историю… — Закутываясь в накидку подошла к рыцарю госпожа, на её теле были красные узоры и волосы приобрели розовый цвет. Она знала что мужчина в её ванной будет достаточно долго мучаться, если процес не ускорить мечом. — Вообщем, вы и сами знаете, что делать. — Женщина посмотрела в глаза Дорее и Джейме. — Я пока надену хиджаб и пойду к мужу. — Она улыбаясь изящно развернулась и зашла за ширму.

***

— Во Имя Зевса, что случилось? Я слышал крики, подорвался, а все вокруг спокойны! — Гефест встал с кресла, когда зашла императрица. — Твою жену чуть не изнасиловали, а ты пьешь чай с лимонными пирожными! Вот что случилось! — С иронией возмутилась Персефона и сняла с головы покрытие. — Где была охрана? Где был Джейме? Кто это хотел сделать? Ты ранена, все волосы в крови?! — Закричал Гефест и схватил жену за плечи. — Успокойся, мой император-консорт любитель кузниц и западных пирожных! В мои покои ворвался капитан-путешественник которому мы не разрешали пройти Нефритовые Врата. Я принимала ванну, он начал проходить через десятки занавесок ко мне, ну а когда уже увидел красоту твоей супруги мне не оставалось ничего, как убить его. По нашим итийским правилам прошу заметить! Джейме забежал в покои вовремя, это я заигралась! — Ответно схватила за плечи Гефеста жена и усадила его на кресло. — Виновата охрана дворца, эти старики уже никчемны, они оберегают императорскую семью с времен правления трех императоров! — Мне нужно чаще быть рядом с тобой. — Опустил глаза Гефест. — Тебя должен защищать я! Это я пообещал Аресу и всем богам. — Муж взял руку стоящей над ним Персефоны. — Как не крути, я твой муж. — Ты — моя семья, но мы не супруги, Гефест. — Персефона вырвала свою руку от хватки мужчины, — Я займу твою ванную на всю ночь, будешь мешать мне наслаждаться — я разведусь с тобой, не говори что титул для тебя не имеет значения! — Хохотала женщина, — И все-таки вкусы на пирожные у нас сошлись! — Персефона схватила поднос со сладким и быстро ускользнула в другую часть покоев. — В твоем возрасте есть много на ночь вредно! — Прокричала хохоча жена.

***

— Доброе утро, Государыня! — нежно пропела Дорея раскрывая плотные шторы в покоях. — Доброе. — улыбнулась подруге императрица и скривилась, — Пирожные в ванной, ночью, были лишними. — Женщина держась за низ живота встала с постели. — Вы разобрались с вчерашним инцидентом? — Джейме все решил. История жизни этого капитана окончилась в заливе, утонул пьяным, ноги не удержали на пирсе. Рыба ночью была голодной… — безэмоционально рассказала Рея, — Я попробую найти что нибудь от Вашей боли. — девушка поставила поднос с едой на стол. — У Вас много работы, поесть все равно нужно, хуже не станет. — Видеть не могу рыбу. — ещё сильнее сжалась Персефона и отвернулась почувствовав едкий запах, — Унеси это, пожалуйста! Амбросией можно напиться и наесться! — женщина взяла кубок с божественным питьем и пару листьев. — А где мой излюбленный муж? Я же заняла его кровать. — усмехнулась императрица. — Его Величество спал на софе в гостевой комнате, а с восходом солнца отправился во дворец Владыки. — А где… — Тирион ушел с императором, а Джейме охраняет покои. — опередила вопрос Дорея. — Будешь идти, позови его ко мне. — тихо и застенчиво прошептала Персефона. Девушка кивнула, поклонилась и вышла с покоев.

***

— Ваше Величество. — неожиданно прозвучало за спиной у императрицы, когда она наслаждалась дурманющей амбросией. — Заходи. — поманила рукой Персефона. — Никто не будет даже догадываться, что тот капитанишка был здесь. — убедительно промолвил мужчина, он стоял прямо и гордо, одетый в итийские золотые доспехи. — Я не знаю, что со мной происходит! — Грустно посмотрела в отрешенное лицо Джейме императрица и была на грани срыва в слёзы, — Я… Я… Джейме, я чувствую себя чудовищем! Когда я была регентом при Аресе все называли меня так, завуалированно. Но я была для них чудовищем! А сейчас, они считают меня достойной Олимпа и храма, потому что мы освободили Залив работорговли. Только вот до смерти Ареса — я была самой благочестивой женой, доброй матерью. А после его потери, после тех родов, после кинжала у моего горла, после братоубийства — я стала чудовищем! Медея… Пекло! Джейме, ты поднес мне её кровь! Я пила её кровь! Я сплю с тобой, но замужем за Гефестом. Я затащила в нашу кровать Филоктета! А вчера — заманила к себе в купель мужчину и убила его самым страшным ядом для человека… И знаешь, я понимаю почему ты стоишь здесь в доспехах с каменным лицом и говоришь со мной на Вы. — Персефона не сдержала пары капель слёз, подошла к мужчине в плотную и положила ладонь на его небритую щеку. — Из меня нужно выпустить драконью кровь, выбить драконью дурь, которая начала вновь прорастать из мертвого… Спаси меня и мою душу, Джейме. Я люблю тебя и не хочу впредь заставлять выполнять мои отвратительные приказы, не хочу чтобы ты заметал мои следы, и не хочу причинять тебе боль. Прости. — Женщина потянулась поцеловать Джейме в щеку, он оттаял и рукой притянул её к своим губам. — Ваше Вел… — Нарушила тишину Рея звонким голосом и грохотом железа, она вздрогнула увидев поцелуй госпожи с рыцарем и смущенно сделала шаг назад, — Я принесла отвар. — Сказала она, когда увидела взгляд императрицы на себе. — Это должно помочь, лекарь проверенный временем, я испила до того как нести Вам. — Дорея поднесла сосуд с чашей. — Спасибо, Дорея. — Улыбнулась Персефона и взяла чашу, Джейме не сводил с неё глаз. — У тебя. у Вас… что-то болит? — схватил за локоть женщину рыцарь, он выхватил чашу и поднес к своему носу. — Моя тяга к сладкому печально обернулась больным животом. — Засмеялась Персефона. — Джейме, Дорея оберегает меня долгие годы, она сама испила это, до того как нести мне! Перестань и отдай чашу. — Игриво хохотала женщина, забрала отвар и вмиг выпила. — Ваши покои уже чисты, если хотите можем перейти туда. — Все в том же смущении сказала Рея. — Гефест, Тирион и Фил вернуться поздно. — Тихо сказала императрица хищно улыбаясь рыцарю. Персефона потянула Джейме в свои покои.

***

— Старый, добрый вестеросский бордель! — С лицом полным удовольствия восхищался Тирион хлебая отвратное вино и раскидывая золотые итийские монеты. Вокруг него танцевал с десяток голых женщин за каждую из которых он заплатил втридорого. — Запах итийца слышен издалека, а ещё больше слышится звук его злотых! — Подплывал сквозь толпу хозяин заведения, — Тирион Ланнистер! Сколько лет прошло с нашей последней встречи?! Лет пять, наверно. — Бейлиш приземлился за стол, напротив мужчины. — С последнего твоего посещения я мог не принимать клиентов лун шесть! — Смеялся Петир. — Дам тебе повод для ещё большей радости: мне повысили жалованье. — Саркастично ухмыльнулся Тирион с грохотом кидая на стол еще один мешочек золота, точнее «чистого итийского золота». — Мой добрый друг, как же ты носишь столько тяжести! — Шатаясь от смеха произнес Бейлиш, искренне не понимая как карлику удаётся носить фунты золота. Столько, сколько он сам возможно и не весит. — Не волнуйся, Петир, от сюда я уйду налегке. — Уже вылизывая какую-то рыжую куртизанку ответил Ланнистер. — Расскажи же что вас привело в Браавос? Все только и шепчут, что итийцы готовятся завоевать остаток Эссоса. — Начал говорить шепотом Бейлиш. — Да, Петир, не думал, что даже ты мне не дашь покоя. — Прочистил горло Тирион, выпил горького вина, по которому даже скучал и приготовился отвечать на одни и те же вопросы в сотый раз, как вдруг к ним присоединился еще один любимый клиент. — Тирион Ланнистер, прошу представить вам — Деймон Таргариен, наш последний живущий дракон, борец за Железный трон и свой род. — Объявил Бейлиш. — Чрезмерно приятно. — Исподлобья сказал Тирион. Таргариен же сиял в своей хитрой ухмылке. — Значит так. Я вас уверяю, Вольные города останутся вольными и мы не пойдем войной на них. Нашей целью был Залив работорговли и мы её достигли. А здесь мы потому что недоброжелатели пустили этот слушок о нашем желании побороть континент. — Это просто замечательно! Фух! Знаете, я уже думал переежать на острова! — Расхохотался Бейлиш. — Или в И-ти… Уж больно сладостны рассказы о империи. Клиентов наверняка у меня было бы не сосчитать. — Притяни коней, Петир. Императрица запретила въезд иностранцам без разрешения. Налог будешь должен платить больше половины, а клиентов будет меньше чем тут. Нахрена нужен бордель, когда есть многоженство! — Разбил все мечты и надежды Тирион. — Корлис Веларион долго проклинал ваши законы, когда его корабль не пропустили через Нефритовые Врата. Неужели ты не можешь договориться со своей королевой о бумажке с разрешением на въезд. — Договориться?! — Тирион громко засмеялся, чуть не скатившись со стула. — Эта девка делает только то, что ей хочется! А кто не хочет подчиняться её прихотям сгнивают в Пяти Твердынях! С две сотни булевт потеряли… — Значит, ты все-таки не можешь гарантировать, что на нас не нападут? Если императрица захочет Вольные города… — Расстерял все веселье Бейлиш. Деймон продолжал свою лучшую тактику — молчать, слушать, делать выводы. — Она не пойдёт на это. Через пару лет её сменит один из сыновей и тогда наша жизнь вновь превратится в Поднебесную. — Вы так говорите о какой то женщине, будто она впрямь правит страной. Брат императора — вот кто может решать воевать или нет. — Встрял Деймон. Тирион ненавидел Таргариенов, но ироничность того что Персефона — племянница Деймона расмешила его. — Персефона рыбья кость в моем горле уже пятнадцать лет! Но как не поверни, ей доверял Арес, он воспевал её. И именно она правила страной, когда он был на войнах и бился с Хворью. Арес завещал регентство ей, а маленький дурень Фобос отдал ей всё. Гефест не смог бы править без Персефоны, он никто рядом с ней, даже ребёнка ей не заделал — боится её. Поэтому, придётся терпеть её женские капризы пока Антерос и Гимерос не станут совершеннолетними. Она не хочет править, поэтому отдаст трон. — Делился своими терзаниями души Ланнистер. — О Фобосе много говорят. Братоубийца, пятнадцатилетний король, конунг. Весь в отца, но не имеющий благочестивости. — Сказал Бейлиш. — Фобос убил Фессала потому что тот поднял восстание, пролил кровь Персефоны, его матери, да и как выяснилось, он же убил Харальда, и подкупил Господ дабы те отравили отца. Фессал ненавидел братьев, но хорошо скрывал это. Они получили амбросию вместо крови. Арес решил, что на трон сможет взойти только тот сын, в ком течёт она. Медея, его мать, потеряла все влияние, она была фавориткой императора, до появления Персефоны это была верхняя ступень… У Фобоса небыло другого выхода как снести брату голову, Фессал пустил его матери кровь прямо на глазах у всех булевт, ещё и оскорбил её, сорвав покрытие с головы и тела… В конечном итоге иббенийцы полюбили Фобоса, он невероятно похож на своего отца своим величием. Только с придурью, от матери. — Ухмыльнулся Тирион. — Его ждет великое будущее. Пока Тирион щебетал всё что только можно и не можно соотечественникам, к его компании внезапно приблизился Джейме, одетый в доспехи и носящий злую гримасу. — Император требует тебя вернуться во дворец. — Со всей серьезностью обратился брат отвергая навязчивых женщин вокруг себя. — Джейме! Можешь заменить брата! Он заплатил столько, что грех будет не получить оплаченное. — Улыбнулся во все зубы Бейлиш и словил злобный взгляд златовласого рыцаря. Джейме схватил пьяного брата за шиворот и спихнул из-за стола. С толпы вышел ещё более огромный мужчина в итийской одежде и перехватил Тириона себе. Филоктет ушёл также тихо, как и появился, забрав с собой пьяницу десницу, и оставив после себя множество удивленных его видом людей, ведь старый олимпийский боец выделялся мускулатурой, грубым лицом, длинными, кучерявыми, но с сединой волосами и выдающейся бородой. — Верное решение, Джейме! — н Натянул губы Бейлиш, когда второй Ланнистер сел за стол. — Говорят дела в Вестеросе все хуже и хуже, так ведь, Петир? — Сощурился златовласый надменно сидя во главе стола. — Король Визерис все так же слаб? А вы, Деймон Таргариен, все так же норовите забрать Железный трон и если вы не оставили всё итийское золото в этом месте, то его у вас достаточно, чтобы это сделать. Таргариен усмехнулся и продолжил неприлично долго рассматривать рыцаря. — Визерис уже давно мёртв, престол перешёл Эйгону. Война идёт. — Увял Бейлиш. — Дела там и вправду плохи, единственная наша надежда это последний дракон — принц Деймон. — Как я рад, что живу за тысячи миль отсюда и Семи Королевств! — объявил Джейме. — Что-ж господа, удачи вам в этой битве. Император Арес, принц Деймон, был на вашей стороне, а значит Бог Войны с вами. — Рыцарь поспешно встал звеня броней и оружием в ножницах. — Постойте, Джейме. — Встал Таргариен и остановил его рукой, — Раз выши правители уважают мнение и придерживаются сторон Ареса, не могу ли я просить военный союз? Несколько лет назад я помог вам завоевать Степи за пару лун. — Прошу прощения, принц Деймон, я не в силах просить Её Императорское Величество… Итийские порядки не дадут вам встретиться с ней один на один. — Рыцарь попробовал отнекаться и унес ноги из борделя. — Братья Ланнистеры ни за что не разрешат испортить их идиллию. Они не допустят чтобы их отправили на войну. Нашли себе богатых заморских хозяинов и живут припевая. — Цокнул Петир Деймону и встал. — Раз все ушли, то это все твое! Наслаждайся. — обернулся Бейлиш и показал жестом десятку проплаченных женщин Тирионом обслужить принца Таргариена. А сам Петир решил выйти на почти ежедневную разведку темных переулков.

***

Дальше черных выходов борделей находились самые разнообразные входы в тайные места. В основном это были дома для азартных игр, жилища гадалок и шаманов. Конечно и люди в этих переулках всегда отличались чудаковатостью, но признаться, именно тут можно было узнать все свежие слухи Браавоса, да и всех Вольных городов. А что как не слухи может быть слаще и драгоценнее для Петира Бейлиша. Этой ночью его разведка пошла не как всегда, он услышал голоса которые доносились совершенно незнакомым языком, режущим слух. Голоса были впереди и он увидел пять черных, почти одинаковых силуэтов. Четыре человека стояли кругом перед пятым и именно пятый силуэт выделялся ростом, широтой и формами. Они пошли вперед, ровным строем. Любопытный почти Мастер над Шептунами пошел за ними и когда строй остановился он попытался спрятаться в переходе. — Один пусть остаётся здесь, трое идут со мной. — командовал женский голос на итийском. Петир несколько раз зжимал и разжимал глаза, когда ему открылась копна белых волос пятого силуэта, ветер в переулке снес капюшон. На одно мгновение он увидел женский профиль, до ужаса знакомый, с тонкими, острыми чертами лица, абсолютно белого лица. Пока он разжал глаза вновь, четыре силуэта пропали, а один остался у входа в дом.

***

Персефона поднялась узкими проходами в мастерскую художника, где была много лет назад с покойным мужем. Это место работы мастера было тайным, здесь он творил заказы членов правящих династий. Но зайдя в помещение она увидела несколько холстов накрытых тканями, безобразную грязь, пыль и паутину повсюду. — Никто не смог донести нам о его смерти, потому что он хранил свою работу для императора И-ти в тайне, Ваше Величество. — Сказал один из охранников императрицы. Персефона откинула ткани с холстов и нашла тот, на которым была изображена её семья: Арес — величественный, гордый феникс восседал на троне, а подле его ног сидела она, молодая госпожа чьи волосы лились водопадом по ступеням, на теле было столько золота, сколько полагается жене Великого Императора, рядом с ними стояли Деймос и Фобос, Великие князья империи, её будущее. Она почувствовала ком в горле и накатывающиеся слезы, ей было куда легче быть под ним, в его ногах, чем заменять на троне. — Госпожа, за нами следят, это место слишком небезопасное, нам следует быстро уходить. — Внезапно загремел один из рыцарей. — Мы пришлем за этой картиной людей. Императрица без сомнения оставила холст, натянула капюшон и поспешила к выходу в окружении охраны. Как только итийцы сделали десять шагов от входа в мастерскую, как в переулке уже началась бойня. Пользуясь случаем и смотря на бойню, как на что-то обыденное, Бейлиш решил заглянуть в место, откуда так быстро выбежали силуэты. Мизинец забежал в дом, нашёл главную комнату и увидел, что это заброшенная мастерская. Подойдя к самой большой картине Петир скинул ткань и сначала не понял, а потом чуть не повалился с ног. «Невероятно похожа!», «Вылитая принцесса Рейнира!». Его накрыло второй волной, когда он разглядел в детальной прописи художника, знакомый медальйон. «Это она!» пронеслось в голове мужчины и он взялся за лицо. Какое то время он не мог собрать все мысли воедино, а после сложил события: «Она не умерла, её украли они.» И почему то, Бейлиш привязал к ворам именно Ланнистеров, а не императора. Стало ясно, что Рейнира — Персефона, потому что носит императорскую корону, а один из сыновей Ареса блистает белыми волосами. Третьей волной стало осознание того, что похоже, ему ничего не померещилось и пятым силуэтом была никто иная, как «Она». Петир оставил картину, потому что догадывался, что за ней придут и с кружащейся головой вышел из дома. В один момент он засмеялся и громко благодарил богов пританцовывая в переулке под вопли поножовщины.

***

Найти Тириона приказала Персефона, когда ненароком узнала в чей бордель он пошёл. Джейме разочаровал не сколько брат и его длинный язык, который вылазит с первым глотком вина, сколько то, что ему оборвали вечер утех и грядущую ночь с Персефоной, она буквально заставила его одеть штаны, слезть с её кровати и пойти за братом, когда Дорея принесла весть. Огорченный оборвавшимся наслаждением Ланнистер отправился за братом, а впоследствии узнал что произошло в Семи Королевствах, пока в И-ти менялась власть.

***

— Где ты была? — С глазами полными недопонимания подскочил Джейме уже не одну свечу ожидающий императрицу в её покоях. — Когда ты ушёл, мне стало скучно и я вышла бродить по дворцу, оказалось, меня давно ждали чтобы доложить о найденной картине. — Персефона сняла черный плащ и подходила к мужчине. — Помнишь много лет назад Арес заказал у одного художника картину, где будет он, я и дети? Художник умер, а картина пылилась в его тайной мастерской. Её нужно забрать, потому что там я без покрытия. — Мне нужно добыть её? — Изогнул бровь Джейме. — Нет. — Женщина улыбнулась и положила ладонь на щеку Ланнистера. — Рыцари завтра её вернут… Я надеюсь, твой брат сильно не бушевал? Проблем не появилось? — Язык у него длинный, но ничего лишнего он не сказал. — Ответил Джейме, подумал о Бейлише и Деймоне, а после понял, что не готов рассказать Персефоне о смерти её отца. — Гефест уверил что Вольные города утихомиренны с помощью Владыки и мы можем возвращаться домой. — Гефест знает от силы пятнадцать слов на валирийском, впрочем, для решения вопросов с Морским Владыкой много слов не нужно. — Засмеялась женщина. — Останься до утра. — Томно проговорила Персефона изогнувшись в шее тянулась высоко к его лицу. — Твой муж и Тирион вернулись во дворец… Утром мы уже должны быть у корабля. — Отошел Джейме, увидел скорчиную грустную гримасу и сказал — Когда мы будем дома, я компенсирую все потерянные ночи здесь и на корабле. — Ты даешь слово императрице, не забывай об этом! — Сердито ответила женщина и топотя ногами отправилась спать одной.

***

Бейлиш всегда ходил размеренным шагом, неторопливо и вольяжно, до таинственной ночи когда он узнал то, что перевернуло больше пятнадцати последних лет жизни. Он бежал с сильной одышкой хватаясь за грудь и уже почти на рассвете застал Деймона Таргариена в одной из своих комнат удовольствия, где он уже был один. — Стучаться надо, Бейлиш. — Смешливо покачал головой голый Таргариен и принялся завязывать штаны. — Она жива!!! — С последних сил и в лихорадке прогудел Петир и пытаясь удержаться на ногах дополз до стола. — Кто? Опять пытался жену убить? Леди Аррен не Ройс, от неё легко не избавиться… — Насмехался Деймон глотая вино прямо с бутылки. — Рейнира. — Тихо прошипел Бейлиш. Принц сначала не обратил внимание на ответ мизинца и только в какой-то момент понял, чье имя тот произнес. — Я искал её десять лет точно! — В бешенстве закричал принц. — Ты думаешь это смешно? — Это не шутка, Деймон. Я бежал так, что у меня в скором времени остановиться сердце. — То есть ты думаешь, что на семнадцатый год ты нашел её в Браавосе? Знаешь сколько раз я здесь искал?! Она мертва другого вывода не сделать. — Я видел её лицо! Другой такой нет! — Раскинул руками Петир. — Знаешь сколько бастардов нашлепали мои родственники? А сколько валирийцев в Лисе? — Значит слушайте сюда принц Деймон. Клянусь своей головой, что это была она и сейчас она здесь. — встал Петир и начал говорить грубо. — Хорошо, говори где она, где ты её видел. — все ещё скептичнозлобно сказал принц. — Твою жену украл Отто руками продажных Ланнистеров, а они подарили её итийскому императору Аресу. Персефона — это она! Я видел её на картине с мужем. Деймон лихо засмеялся. — Бейлиш, прекращай покупать тот табак. — Идиот! — высказался Петир и вышел с комнаты. Как только Мизинец вышел из комнаты Деймон перевернул стол вместе со всеми бутылками и кубками которые на нем стояли. Он зарычал, выходил круг, взялся за голову и с грохотом уселся на кровать. «Нет-нет, только не мысли о ней, только не они!» Злость на себя, на зелень и на весь мир окутала его тело, ему стало больно до невозможности пошевельнутся. Но словам Петира он не верил. Он не верил что мог проиграть и не найти своего маленького дракона. Он не верил, что не спас её… На глазах снова стояла она. Трехлетняя девочка которая трепочет его волосы под Чардревом. Семилетняя леди которая умудрилась взмахнуть в небо на своём драконе. Двенадцатиледняя озорница которая сбегает на Драконий Камень, а он, как верный дядя, помогает скрывать все её шалости. Она была самым выдающимся валирийским ребёнком… А после… Она стала самой желанной семнадцатилетней девой, страстной, неутолимой, дурманющей головы мужчин, на которых ей было плевать. Она требовала дракона. Как же дико его Рейнира пожирала тело Маргери Тирелл и как же завистно он смотрел на это. Деймон помнил ту охоту с императором и ту женщину в огромном количестве ткани, между ней и Рейнирой не было ничего схожего. Его Рейнира не исполняла б каждый указ мужа и не кланялась бы ему. Она бы не рожала без перестану сыновей и не смогла б жить в клетке, покрытой с ног до головы. Этот бред Петира только вскрыл рану Деймона, которая все никак не затягивается. Он мысленно извиняется перед ней за потерю Сиракс, ему стыдно, что у него не получилось убереч её дракона. Если бы у Рейниры была настоящая могила, Деймон жил бы подле её, он не смог бы убить себя, как Маргери, только лишь по причине долга перед родом. Он пообещал ей жить дальше и оставить после себя детей. Ему кажется, что смерть забрала её в Узком море, от того оно стало для него местом отрешения и скорби. Все знали, что в худшие свои дни, Деймон идёт к морю чтобы побыть с ней…

***

Утром итийцы были собраны в путь. Ненавистный для Персефоны вычурный, крытый, красный паланкин вез её со двоца прямо к причалу. Золотые рыцари ехали на лошадях окружая императрицу. Жители города с интересом столпились провожать, а точнее просто увидеть загадочных итийцев. Петир Бейлиш прорывался через толпу, пытаясь догнать быстро едущих иностранцев. Ему нужно было увидеть Её, удостовериться в своих домыслах. Он бежал как гончий пёс и на его удачу смог пройти в закрытый от посторонних порт, разумеется имея к нему доступ. Когда паланкин ударился об землю Гефест уже подавал руку своей жене, их окружало множество стражников. Конечно, императрица была покрыта с макушки до пят, лицо полностью скрывала прозрачная красная вуаль. На слоях ткани звенело золото, которое под своей тяжестью обрисовывало женщине хоть какую-то фигуру. Завороженно на выход императорской семьи, вместе со состоятельными браавошцами смотрел Бейлиш… и неожиданно возникнувший Деймон Таргариен. Персефоне поклонились итийцы и большая часть браавошских зрителей. Супружеская пара размеренно отправилась на корабль. А Джейме Ланнистера тем временем перехватил Деймон. — На пару слов, сир Джейме. — Таргариен отвел рыцаря в сторону и Персефона неожиданно повернула голову на уходящего любимого и вздрогнув остановилась, а затем резко продолжила идти за спешившим мужем. Она мгновенно потеряла все мысли из головы, но не узнать своего дядю было невозможно. Деймон же только мог кинуть один взгляд на яркокрасную фигуру женщины без единого свободно открытого участка кожи, одетую в самые несуразные на взгляд запада украшения и головной убор. Он совершенно не видел в том силуэте домысла Бейлиша. Рядом с женщиной он увидел брата Ареса и только смог усмехнуться над всеобщей традицией инцеста в правящих династиях. — Мы должны отчаливать, принц Деймон. Пускай вам везёт и боги будут благосклонны. — Начал Ланнистер. — Да-да, я узнаю как молиться Аресу, ведь он ваш бог войны. — Засмеялся Деймон, — Лучше ответь мне, почему один из сыновей императора вылитый валириец. — выдал принц, вспоминая двенадцатилетнего мальчика с которого слетел тюрбан на охоте в Пентосе. — Его мать валирийка? — Итийцы ненавидят валирийцев, принц Деймон. Но мальчик — племянник Аида, по их легендам валирийцев создал бог подземного царства, использовав свою кровь, точнее ихор. Поэтому валирийцы владели магией, могли приручать драконов и имели внешность Аида. — Настороженно выдал Джейме, — Персефона дочь богов, сестра Ареса, Гефеста и Гебы, в Её Величестве нет ничего людского или валирийского. — Значит помолюсь Аиду. — Ответил Деймон, — Что-ж, Джейме Ланнистер, надеюсь, когда вы приедете в следующий раз, я уже буду править Вестеросом и смогу договориться о торговых отношениях с И-ти. Мужчины разошлись улыбнувшись друг другу.

***

— Это она! — Отчаянно взвыл Бейлиш рядом с Деймоном глядя как поднимают якорь. — Ты идиот, мизинец. Только время мое потратил. — Начал разворачиваться принц. — Когда ты перехватил Ланнистера она обернулась и застыла, но император потянул её за руку вперед. — Продолжал качать головой и цокать Петир. — Принцесса Рейнира… Бедное дитя, столько тяжести на себе носить. — Достал платок с кармана Бейлиш и вытер пол капли слезы, смотря как отходит корабль. — Деймон-Деймон, это беда, беда! У нас украли принцессу, увезли на другой конец карты, дальше дотракийских земель, насильно выдали замуж за старого императора и она нарожала ему четырёх сыновей…а мы похоронили куклу из соломы. — Рейнира никогда бы не смирилась, не преклонилась, не подчинилась и уж тем более не рожала, как свиноматка до тех пор пока у мужа стоять не перестанет! — Отсек Таргариен.

***

— Почему ты не сказал что мой дядя и Бейлиш здесь? — Без лишнего спросила Персефона как только корабль вышел в море из залива, она стояла на балконе и смотрела на исчезающий вдали Браавос. — Ты была сама не своя когда мы были в Пентосе. Я решил отгородить тебя от лишних переживаний. — Нежным голосом ответил мужчина. — О чем ты с ним говорил? — Он хотел просить военного союза с И-ти. При этом же был обеспокоен дракайнами, не решим ли мы напасть на Вестерос. — Это всё? — Удивлённо спросила императрица, ожидая большего. — Да. — Быстро сказал Джейме, забыв упомянуть об вопросе о Деймосе. — Больше ничего не известно о Семи Королевств? Как мой отец? — Я ничего не успел выведать. — Вновь обманул Джейме. — Я пойду в каюту, больше не могу терпеть этот хотоз и кучу всего остального на себе. — Раздраженно сказала Персефона придержал тяжелый хотоз на своей голове.

***

Петир и Деймон разметнулись в разные стороны сразу как только отчалил корабль. Таргариен поспешил собираться назад, на Драконий Камень, а вот Петира ждала куда более тяжелая дорога. Бейлиш добрался до борделя, выкрикнул всего одну фразу: «Партея — руководит борделем пока меня не будет! Не поминайте лихом!», он указал на рыжую, самую главную проститутку в его заведении, которая руководида им, когда Петир ездил к жене. Мужчина зашел в свой кабинет, достал все золото, уложил его в мешок, упаковал сундук и быстро погнался искать карету и возничего, который бы довез его до И-ти через столь долгую и изнурительную дорогу. Он написал лишь одну записку, не для жены, не для своих служащих, а для Деймона: «Я найду и привезу то, что ты искал пятнадцать лет, за несколько лун.».

***

Изнурительное путешествие было приостановлено в Юнкае, где во всю кипела стройка. Князь Деймос издал с три десятка фунтов указов по превращению Залива работорговли в промышленный регион Империи. В будущем здесь должны будут звенеть тысячи наковален, а в воздухе царить запахи свежей кожи, для создания обмундирования. Из бывших рабов, следовало создать класс рабочих, достаточно образованных для ремесла и службы, но не достаточно для попыток потребовать суверенитет. Старший князь Империи нашёл отдушину в управлении городами, это отвлекало его от лишних мыслей про своё истинное происхождение. Выходя на балкон своей резиденции и оглядываясь на разрушения, которые оставило после себя драконье пламя, его одолевал страх своей сущности. Дети, женщины, старики — получили увечья кои должны были достаться их бывшим хозяевам. Деймос не хотел причинять боль простым людям, но азарт поглотил драконьих князей. Матушка всегда предупреждала их о том, что не следует уподобываться предкам по её линии. Порой, Деймос видел ужас в её глазах и он был вызван ними на, её детьми. Вдоль ограды города собиралась металлическая башня из ошейников рабов, итийские рыцари срывали их с людей, давали хлеб и воду. Безусловно, это не вернуло к жизни погибших от сражений и драконьего пламени, но рабский народ настолько был изможден, что был готов к любому раскладу. Детей было принято решение собрать в отдельные сиротские дома, защитить тем самым от только что получивших свободу взрослых. Постепенно их обучали письму и итийскому языку. Императрица приехала тихо, неожиданно для сына. — Я не ожидал Вашего приезда, матушка. Благо рабочих рук хватает и Ваши покои уже готовы, а вот с ужин затягивается. — Склонил голову сын, встречая госпожу в троном зале. — Не могла проехать мимо, Деймос. Так соскучилась за тобой. — Улыбнулась мама и подошла ласково обнять сына, он уже был взрослым мужчиной, но оставался для неё маленьким, только родившимся счастьем, — Хотела навестить твоего брата, но так я подведу его. Тяжело быть матерью иббенийского конунга… Подумают, что я узурпировала ещё и Иббен. — Иронично сказала Персефона и гладя сына по затылку, — на дворе ночь, но я уже вижу что город стал живее с моего последнего нахождения здесь. Ты молодец! Я знаю, что это не место твоей мечты, но, Деймос, ты и сам знаешь правильность моего решения оставить тебя здесь, дать должность управляющего Заливом. — Да, мама, я знаю. Мне хочется загладить вину перед этими несчастными людьми, дома которых я сжёг, пусть это и были дома рабов. Они боятся меня, но я делаю всё для их восстановления. — Не слишком жизнерадостно подводил итоги сын, — Надеюсь, поездка в Вольные города была плодоносной. Все прошло удачно? — Мы вроде как убедили города в своём мирном расположении. — С долей сомнения ответила женщина, — Поговорим о планах завтра, мы все устали и хотим спать. Да, Гефест? — Обернулась к подошедшему со спины мужу Персефона. — Это так, дорога назад как всегда выдалась тяжелой. — подошёл мужчина, — Отец гордился бы тобой, Деймос! — глядя в глаза поступал по плечу князя Гефест, в глазах обоих отражалась скорбная пустота.

***

— Ты хорошо себя чувствуешь? — подкрался Джейме и опустил свои горячие руки на обнаженные женские плечи. — Степи — это худшее место в моей жизни! — тяжело выдохнула Персефона и обернулась к рыцарю. — … Худшее, после Красного Замка. — После Вестероса я бы сказал. — Ланнистер помог ей одеть шлафроке, — Ты не ответила на вопрос. — Всё в порядке, Джейме. Я не могла найти себе места в дороге, слишком много воспоминаний. — Махнула рукой женщина и принялась искать вино. — Ты думаешь об Семи Королевствах со встречи дяди? — Не заставляй меня думать и об этом… — Персефона закатила уставшие глаза и небрежно свалилась на кровать с кубком в руке. — Я вспоминала свои первые дни в Эссосе, как пропала Сиракс, как я познакомилась с Дореей, как на нас напали дотракийцы, как твой брат то-ли спас меня, то-ли перехватил добычу… — Эти дни были началом чего-то хорошего или… — Подсел рядом мужчина. — Я не знаю. — Персефона мучительно закрыла лицо ладонями, — мне было так страшно… Меня уводили как шлюху из рук в руки, пока я не досталась Аресу. — простонала в ладони женщина. — Помню как увидела тебя впервые. Он сказал что ты будешь оберегать меня, но на самом деле ты следил, чтобы я не сбежала. Так ведь? — с под лоба спросила Персефона. — Это был первый день отправления назад, в И-ти. Он был зачарован тобой. Вокруг бушевали дотракийцы, ему нужна была твоя безопасность. Женщина истерично засмеялась: — Неет, Джейме, ты знаешь как все было на самом деле! Арес разрешил лишь тебе одному видеть меня без платка на тот момент, ты стоял всегда в палатке, со мной, а не снаружи, чтобы контролировать. И самое интересное: ты видел все что он со мной делал! Арес позволил тебе наблюдать за тем как он пользуется мной, как раздевает, ты видел все. В его палатке я чаще была полностью голой, чем одетой хотя бы в те дурацкие прозрачные платья которые мне выдавались. — Императрица осушила очередной кубок вина. — Это было его желанием, — тихо ответил мужчина. — Тогда я не знал кто ты на самом деле, никто не знал. Для всех ты была фавориткой наложницей и обращались с тобой соответствующе. Что я мог? Признаться, мне было жаль тебя… — Джейме забрал из рук женщины кубок с вином и оставил его подальше, — Совсем молодая, напуганная девочка. На ней ещё не зажили следы от дотракийцев, как её отдали хозяину для развлечения. — Рыцарь продвинулся ближе и стал гладить Персефону по голове, она печально уперлась лицом в его грудину, — Не смотря на это, ты стала его правой рукой, его божеством, матерью. Через десять лет он отдал тебе всю империю. — Моя власть над ним стало бременем, которое я тоскаю на себе до сиг пор. — Промычала императрица и поняла свои глаза на Ланнистера. — Я хочу сбежать, Джейме, от ответственности, от империи, от обязанностей. — Многие мечтают о троне. — Я должна была сидеть на Железном троне, я его наследница, я — Таргариен по рождению. Сколько бы я себе не врала. — Пусто смотрела Персефона, она была достаточно пьяна. — Итийский трон не моё место. Я не из рода Олимпа, все эти сказки гадалки про младшую сестру разрушили мою жизнь. — Ты не умерла от амбросии и родила синекровных сыновей. — Упрекнул мужчина. — На это я ответа и вправду не знаю. Но даже если наша семья связана с какими-то богами сидящих на вершине горы, то почему они позволили умереть Аресу от копья? Оно было его любимым оружием. Почему амбросия не излечила его от Серой хвори? — женщина схватилась за голову и вцепилась в волосы, она вертела голову в попытке избавиться от мучительных мыслей. — Хватит, не думай ни о чём. Посмотри на меня, — Джейме с трудом отцепил женские руки от волос и заставил смотреть её в свои глаза. — Через три года ты передашь власть Гимеросу или Антеросу. Твоя жизнь после будет полностью принадлежать тебе. А я, если буду в твоей милости, всегда буду рядом. — Да. — Выдавив из себя каплю слезы прошептала женщина. — Я не засну, дай мне вина. Пожалуйста. — Жалко всплипнула она. — Нет! Ты не можешь запивать свои душевные терзания. Это не стоит того. — Он ответил грубо и прижал её тело к кровати, — Засыпай! Я буду следить за исполнением. — Когда я стала такой помешанной истеричкой? — спросила в подушку Персефона уходя в мир Морфея, пока Ланнистер удерживал её тело лежачим под простыней. Она часто подрывалась от бессонницы, ходила ночами по палатке или покоям без возможности избавиться от клубка спутавшихся мыслей в своей голове. Когда мужчина был убежден что его возлюбленная все же заснула, он совсем тихо лёг рядом с ней и продолжил держать её от попыток сбежать, дотянуться до кувшина с вином. Последнее время её состояние пугало Джейме, он не мог сказать ей это в лицо, но Персефона и впрямь стала истеричной все не могла найти себе места, ходила кругами. Это не уходило на спад, а лишь разгоралось. Уже глубокой ночью Персефона заметушилась в постели, это расстроило рыцаря, сейчас она будет пытаться выйти на балкон и не заснёт вновь до утра. — Тише. — Промурлыкал Джейме и крепче прижал её к себе. — Деймон. — Достаточно чётко произнесла женщина и закинула одеяло на себя погрузившись под него с головой. Ланнистер пришёл к выводу что ему причудилось имя, а женщина только натянула на себя одеяло. Его насторожило и это, она никогда так не делала, никогда не укрывалась выше поясницы. — Деймон. Деймон, я хочу пить! — Дергалась словно от судорог женщина, — Мне страшно. Отец пошлёт за мной, он изгонит тебя за Узкое море. Джейме не знал, как ему реагировать, только продолжал держать свои руки на женском теле, а подбородок на её макушке. — Я люблю тебя. — простонала Персефона и успокоилась.

***

— Это безумие, господин. Вас не пустят за перейти новую границу Империи. Я могу довести вас до неё, но дальше — это путь смертника. — говорил возничий лорду Петиру Бейлишу. — Если через море? Должна же быть хоть одна открытая дверь! У меня много золота, по крайней мере достаточно чтобы попасть туда. — Оговорился Мизинец, вспомнив что западное золото для итийцев — грязный, подержанный метал. — Вас не пустят по воде ни с Севера, ни с Юга. В народе говорят, чтобы пересеч границу И-ти нужен дракон. — Иронично. — Ухмыльнулся Петир, вспомнив как сдался его излюбленный друг. — Доверие меня до границы в Степях, дальше — моя проблема. — Жаль будет потерять хозяина лучшего борделя в Вольных городах. — Ответил возничий и стал закидывать вещи лорда в карету, — благо дотракийцев более нет! — Неумело пошутил мужчина и пригласил Бейлиша внутрь повозки.

***

Как и предполагалось, дорога до границы прошал более чем спокойно. Нужно было видеть глаза возничего, который перекидывал вещи Бейлиша из своей кареты в купленную по дороге телегу, запряженную двумя конями. В его глазах словно отражалось предвкушение скорой смерти вестеросского клиента и на прощание он смог выдавить только: — Ни пуха ни пера, Вам господин.

***

Бейлиш не владел особыми навыками управления лошадьми, однако знал некие «основы». Он залез в свою телегу, сзади него были упакованы и накрыты вещи, запас еды и воды. Граница определялась лишь редкими деревянными столбами с надписями «Территория под контролем Империи И-ти». Никаких золотых рыцарей, огромной стены, ничего подобного небыло. Поэтому Петир лишь подал коней вперёд, ориентируясь на не самую детальную карту, схожую скорее на чистый лист папируса. Степи были ужасающе спокойными, ни одной живой души и ни одного даже сухого, черного дерева… Благо в телеге был запас сена для коней… Тем не менее Мизинец был настроен решительно, ехал уверенно, глядя лишь вперёд и только вперёд, пока позади него, в Браавосе сходил с ума его бордель, жрицы любви с трудом работали сквозь слезы потери хозяина. Даже до Семи Королевств долетел ворон с новостью о пропаде главного сутенера века. И будет неправильным, не отметить, что он продержался живым целых полторы луны в безлюдных Степях, один на один с природой и двумя мятежными жеребцами. Даже научился добывать огонь и терпеть голод, в необходимости беречь провиант. Единственное что нарушало его картину — сожженная земля под ногами. И он знал, что это дело рук Деймона, с тех пор как он был на службе у покойного импепатора.

***

— Не применяйте попыток бегства! Вы незаконно находитесь на территории Империи И-ти! Чтобы не усугублять вашего положения — поднимите руки и не сопротивляйтесь! — Громкий крик разнясся по тихим степям в сторону иностранца. Пять рыцарей в золотых доспехах окружили телегу, один из них говорил на валирийском. Бейлиш поднял руки. — Я пришёл с миром! Мне требуются переговоры с Вашим правительством! С членом императорской семьи. Я знатный Лорд Петир Бейлиш из Семи Королевств! В моей телеге нет оружия, лишь еда и вода, золото для пересечения границы. — Говорил лорд пока его руки связывали верёвкой, а в телеге искали какую либо угрозу. — Императорская семья не видится с иностранцами, кроме правителей. Мы не можем позволить вам ехать дальше, вас довезут назад. — Я могу оплатить пересечение границ, размером с налог Нефритовых врат! — Возмутился Петир. — Если вы будете сопротивляться, мы приминим силу. Иностранцы въежать могут только под разрешением Её Величества Императрицы. — Императрица знает меня! Мы были друзьями! Позвольте написать Ей хотя-бы одно послание и вы убедитесь в этом! Она позволит мне проехать! — Поднял галас Бейлиш. — Ваши слова — злословие в сторону нашего Правителя! — Рыцарь взял Бейлиша за шею и начал душить. — Делайте что хотите, только не отправляйте меня назад! — Прохрипел Петир. — В Заливе работорговли нужны рабочие руки! Отвезите его туда, раз он так этого желает! Заключите его в темницу, а дальше его судьбу решат управляющие! Он похож на сумасшедшего. — На итийском скомандовал по всей видимости старший рыцарь.

***

Не в самое раннее утро влюбленные покинули свою постель и принялись облачаться в надлежащие их статусам одеяния. Джейме с утра был крайне молчалив. — С одной стороны я хочу задержаться у сына, а с другой — у него уже не тот возраст, чтобы я контролировала его жизнь. — Дабы развеять обстановку сказала императрица. — Он привязан к тебе. В нем много заботы, которую он привык проявлять к своей матери. Это спасает его. — Ответил рыцарь. — Деймос всегда оглядывается в мою сторону перед действиями. Да, это уберегает его от драконьей сущности. Пока рядом с ним не появляется брат, который готов снести материк… — Персефона слегка улыбнулась, подошла к мужчине и заботливо стала помогать ему с доспехами. — Его забота должна проявляться уже не к маме… Собственно, у меня есть ещё одна проблема с ним и Фобосом. Которую они никак не хотят решить самостоятельно. — Итийцы, со времен трех императоров, привыкли что наследники у князей появляются уже в с пятнадцати лет. — Да, кроме того у них были гаремы. — Игриво улыбнулась императрица, — благо, Арес их распустил. Но, так как меня это уже не волнует, при нашем положении было бы неплохо иметь как можно больше внуков. — Хочешь чтобы тебя называли «бабушка»? — Неожиданно рассмеялся Ланнистер, — или может быть «баба»? Её Величество Императрица бабушка?! — Идиот! Сатир в львиной шкуре! — засмеялась Персефона и стала бить мужчину по доспехам. Обстановка поменялась настолько, что они стали бегать по покоям, как маленькие дети, гремя доспехами и золотыми украшениями на платье. — Государыня, все впорядке? — Как мышка зашла в покои Дорея, а за ней хвостиком ещё несколько служанок. Персефона вмиг остановилась, а её сообщник застыл в ступоре. — Я не хотела вас побеспокоить, но услышала шум. Можем ли мы внести завтрак? — Кхм-кхм, да, конечно, Рея. — Ответила женщина и села на софу у стола. — Не носись с посудой сама, сядь со мной, ты не прислуга, а моя помощница, советница, свободная женщина. Подруга в конце-концов. — Упрекла Дорею Персефона. — Мне нужно поговорить с Вами, с тобой, о деликатном. — Прошептала Рея в сторону императрицы и показательно посмотрела на Ланнистера. — Джейме, пойди проведай обстановку во дворце, сходи к брату. На входе два рыцаря, ничего не случится если ты оставишь меня хоть на немного. — Игриво сказала Персефона и мужчина не слишком радостно покинул покои. — Ко мне подошёл твой лекарь, он просил чтобы ты посвятила время своему здоровью… Он со старшей повитухой обеспокоены что в твоём лунном календаре уже давно нет регул. — Осторожно сказала Рея. — Видимо в шутке про бабушку была доля правды. — Голос госпожи был саркастичным, — Во всяком случае больше можно не переживать о родах. Раз о лунном чае в этих краях не слышали, то уповать мне можно было только на старость. — Возможно дело в другом. Вам всего лишь тридцать пять лет. — В чем же? У меня был выкидыш, я потеряла ребёнка, мне перерезали горло, это все вполне могло повлиять на мои детородные способности! — Возмущенно отреагировала Персефона. — Не хочу никого видеть, тем более тех кто ждёт чтобы я рожала от Гефеста и для Империи до тех пор, пока сама не умру! — Прости меня, Персефона. Я только сказала то, что должна была. — Дорея встала с софы напротив, — Дай мне лишь надежду, что будешь периодически поддерживать свою жизнь хоть ложкой еды. — Подруга потянула в сторону императрицы поднос с разнообразной едой, всего понемногу. — Я буду тебе признательна если ты нальешь мне амбросии и я обещаю, что съем одно утиное яйцо, и даже этот рис. Рея выполнила договор и пока относила дурно пахнущую, по мнению госпожи, рыбу из комнаты, с возвращением наткнулась на рвущую Персефону под софой. Опыт в таких ситуациях был огромен поэтому проблему решили быстро. Только для императрицы каждый такой раз всегда был как первый. — Я знал, что нужно было вылить все вино и амбросию ночью из окна! — Влетел в покои Ланнистер достаточно грубо обращаясь к своей госпоже. — Назовёшь меня алкоголичкой? — Подняла измученное лицо Персефона, она вновь легла на кровать и старалась пить травяной отвар. — Это переходит в зависимость… — Амбросия всегда спасала меня от боли и обмороков, я не могу не пить её, иначе вернусь к тому что было семнадцать лет назад, когда я не могла ни спать, ни ходить. — Ты и не пробовала вернуться к началу и не пить её без крайней необходимости! К тому же ты пьешь её поочерёдно с вином! — Ругал свою возлюбленную Джейме, — И спать ты от этого лучше не стала. Я молился всю ночь чтобы ты продержалась на кровати до утра, а не встала с рассветом более не в силах заснуть! — У меня нет оправданий кроме тех, что я назвала тебе вчера. — Печально ответила женщина. — Тебя ждёт сын, я скажу ему, что ты ещё желаешь отдохнуть после долгого пути. — Джейме отправился к выходу из покоев. — Нет! Пусть зайдёт ко мне немедленно! — Крикнула вслед рыцарю Персефона.

***

— Матушка, с Вами все хорошо? — Громко зашел в покои матери Деймос. — Когда ты называешь меня *матушкой*, я чувствую себя старухой. — Ухмыльнулась женщина и похлопала по краю постели, чтобы сын сел рядом с ней. — И все же, что у вас болит? Джейме сказал это продолжается достаточно долго. — Князь сел рядом с лежащей мамой и подал ей очередную порцию отвара. — Джейме следует держать язык за зубами… Хотя у Ланнистеров с этим большие проблемы. — Женщина скривившись выпила очередной кубок с горячим питьем, — скажем, что ко мне уже ближе старость чем былая молодость. Все хорошо. Правда. — Сердечно говорила Персефона и накрыла ладонь сына своей. — Тебя что-то терзает? Ты можешь рассказать мне. — Она видела, что Деймос стал растерянным и также, как она, не мог найти себе места после того как узнал о своём происхождении. Князь огляделся вокруг, дав понять что ему мешают лишние уши. — Оставьте нас! — Сказала императрица и служанки покинули помещение. — Послушай меня. — Женщина поднялась на локтях в сидячее положение и ладонью повернула голову сына, чтобы он смотрел ей в глаза, — мне не стоило говорить тебе о наследии. Тогда я была уверена, что не доживу до нашей следующей встречи и правда была просто необходима. Но сейчас, мы правим этой частью мира, нас не должно волновать что происходит там, на другом конце света. Это отделяет нас от настоящей жизни… Ту войну я проиграла, Деймос. Но я спасла тебя, а после и драконов. Вы самое дорогое что у меня есть. — Мама взяла в руки медальон на шее у сына, — я много лет выбивала из себя род Таргариенов и поняла, что это невозможно. Ты — Таргариен, Деймос. Самый чистокровный дракон нашего рода, я тебя уверяю в этом. Но… Мы должны хранить лишь память об этом и драконов, не более. Судьба Семи Королевств нас больше не касается. — Я понимаю, мама… Мне не хватает знаний от тебя. Я хочу знать больше, чем просто имя отца и то, что ты наследница Железного трона. — Князь смотрел прямо в душу матери. — Не могу, Деймос. Нет. Нельзя. Это подорвет нас обоих! — Крикнула Персефона, подскочила с постели в сторону окна, ей не хватало воздуха. — Отец гордился бы тобой. — Бессильно прошептала мама. Сделав пару шагов она схватилась за живот закричав от боли. В глазах потемнело и женщина упала на колени. — Стража! Позовите лекаря! Быстро! — Заорал не своим голосом князь и подбежал к матери. Госпожу в очередной раз уложили в постель, но на этот, её окружили лекари и слуги.

***

— Персефона! Что случилось?!.. Что с ней? — Как и предыдущие гости, громко вошёл император Гефест. Деймоса давно попросили покинуть покои и оставить лекарей один на один с императрицей. А вот у императора была привилегия быть рядом с ней в самые сокровенные моменты. — Очень вовремя, Гефест. Как всегда! — Иронично сказала женщина, подметил что её муж всегда опаздывает на несколько свечей. — Я услышал, как ты кричала. — Однако, он услышал не крики боли, а уже те, посвящённые лекарям, которые осматривали императрицу с ног до головы. Главный императорский лекарь попросил отойти Гефесту поговорить вместе с ним, что явно насторожило бывшего цесаря. — Я вас поздравляю, Ваше Величество. — Во все пожившие век зубы улыбался лекарь, — Императрица беременна. Великая радость! — Да, действительно. Великая… — Потеряв землю с под ног ответил Гефест и направился к жене. — Раз такое дело, оставьте нас, госпожа устала. — Сказал император и слуги как вмиг испарились. — Издевались надо мной и так ничего не нашли. — Подытожила женщина. — Они тебе не сказали? — Удивился Гефест. — Ты беременна. — Не смешная шутка, Гефест. — Злобно посмотрела на брата-мужа Персефона, она была абсолютно уверена, что более это невозможно. — Мне стоит узнать, кто отец. Чтобы обезопаситься, вовремя. — Со всей серьезностью озвучил муж. Женщина все качала головой не веря в его слова. — Ты носишь ребёнка, Персефона. Главный лекарь не смеет шутить или врать. Тебя ведь осматривали? Между криками императрицы повитуха добилась осмотра влагалища и отошла от госпожи с слишком удовлетворенным видом. — Я хотела с тобой поговорить… Джейме оказался моей последней опорой за жизнь после смерти Ареса. — Прошептала шокированная женщина, — Я… Я… Гефест, я никогда не предавала Ареса. Никогда. — Успокойся. — Гефест схватил дрожащие руки жены, которая уже не смогла сдержать слез. — Я знаю. — Когда то он пришёл ко мне и сказал, что мне следует найти мужчину. Он уже был болен… И он знал что народу нужны новорожденные наследники, как признак жизни и процветания нашего рода. Я этого не признала и долго спорила с ним. — Вытирая слезы говорила императрица. — Я подпишу папирус, где в случае чего будет написано, что я признаю ребёнка своим. Ну и ещё один, что Джейме Ланнистер может видеть лицо моей жены и делить с ней ложе с моего позволения, а дети от этого союза признаются моими. Так сказать во всех традициях итийцев. — Спокойно сказал мужчина. — Правда, бумаги придётся спрятать также надежно как наши императорские регалии. Отдыхай, не будем спешить в столицу. — Гефест направился к выходу. — Гефест! — Крикнула Персефона, чтобы мужчина обернулся, — если бы ты был настроен на то чтобы делить со мной ложе или настоял на этом, я бы выполнила свой долг. — Ты бы была несчастлива, а Аресу я обещал иное. — ответил напоследок муж и вышел с покоев.

***

— Что там, Гефест?! — Подлетел к дяде Деймос, он вытоптал ни один круг под дверью матери. — У тебя будет брат. Ну или сестра… По воле богов. — Император побил по плечу племянника и тепло улыбнулся. — Иди отдохни, все будет хорошо. По пути выхвати Ланнистера, пусть вернётся к императрице.

***

Бейлиш продолжал сохранять спокойствие, его везли связанным в неизвестном направлении. Единственная проблема которую он ощущал, это ожоги на теле. Солнце в Степях действительно оказалось беспощадным и жестоким. «В любом случае, они едут в сторону Империи, а это уже победа.» — думал Петир загадочно всматриваясь в чистое, безоблачное небо. Прошла не одна седмица, пленного поили три раза в день и давали ему сухой хлеб. Со временем Мизинец нашел в куске древянной булки нечто необычное, он сравнивал её вкус с самой отменной говядиной, которую доводилось ему употреблять в Вестеросе. Впрочем, велика вероятность, что на знойной жаре он постепенно сходил с ума, становился что называется «блаженным». Спустя ещё неопределённое количество седмиц неизменная картина мира для Бейлиша состоящая из белого неба и слепящей глаза окружности Солнца в один миг переменилась на абсолютную тьму. Петир предположил, что день и ночь не могут сменяться так быстро, как вдруг Солнце вновь ослепило его глаза. Он взволновался, заметушился и наконец заметил, что впереди летит огромного размера красный дракон. И в тот момент он не мог позволить даже одной мысли войти в его пылающую голову, все что осталось — шок.

***

— Я чуть не спятил пока ждал. — Джейме тихо подошёл к возлюбленной со спины, она сидела у окна и все пыталась надышаться свежим воздухом. — Сними доспехи. — Без лишнего сказала императрица. — Не подумай что я могу отказаться, но мне кажется, сейчас это не лучшая затея. — Задорливо ответил мужчина. — Что сказали лекари? — Эта бумага даёт тебе титул Архонт-басилевс. Высший представитель исполнительной власти, после Архонта-эпонима, то есть твоего брата. — Она протянула Ланнистеру свиток, запечатаный сургучем и завязанный золотыми нитями, на которых свисала титульная печать. — Я не понимаю, Персефона. — Мужчина сел рядом с ней, посмотрел глазами полными недопонимания и поправил на ней затуляющие лицо волосы. — Вот ещё. — Она убрала его руки от своего лица и достала ещё два свитка. Рыцарь молниеносно схватил бумаги и распечатав, пробежался глазами по их тексту. Без ожидания, Персефона перебила первые попытки отреагировать на содержание папируса. — Я поговорила с Гефестом. Когда-то на это был готов Арес, поэтому обошлось без лишних вопросов. — Прямодушно говорила женщина. — И каков был повод сделать все это сегодня, в один день? — Посмотрел на три свитка Джейме. — У нас будет ребёнок. — Быстро выдавила из себя императрица и продолжила крутить кольца на своих пальцах. Пару мгновений молчания. — Ты боишься? — Он знал что спросить, ведь помнил её прошлую беременность и то, как мучительно она теряла того недоношенного ребёнка. — Да. — Сухо ответила Персефона и очутилась в объятьях Джейме.

***

Криган Старк был молод. Даже слишком. Но это не помешало ему завоевать любовь войнов и доверие людей, которые пошли за ним. Молодая кровь бурлила в юных жилах — он не знал пощады, он не прощал. Север не прощает. Чувство мести заставляло двигаться вперёд. Это был тяжёлый путь. Королевская Гавань и Винтерфелл находились на разных концах материка. Кроме того, Старк понимал, что ему нужны сторонники. Его армия была внушительной, но без союзников вся его затея потерпела бы крах. Криган вспоминал детство. Кроме него в семье был ещё один ребёнок, мальчик, младше, чем он на пять лет. Ребёнок умер во младенчестве, так что кроме сестры-бастарда Сары Сноу, у него никого не было. Он мало общался с ней. Никто не любит бастардов своих мужей и его мать — Джиллиан Гловер — тоже не любила Сару. Одинокий Волк. Так звали Кригана. Он не был общительным ребёнком, не был гуляющим юношей. Честь его дома и своя собственная была для него всем. Он учился, упражнялся с мечом и был опорой отца. Рикон Старк готовил Кригана на свое место и юноша подходил к этому со всей ответственностью. Он был готов. Физически, но не морально. Криган никогда и подумать не мог, что так рано потеряет отца. Ему едва перешагнуло за двадцать. Да, для кого-то это много, но он хотел оставаться сыном. У него забрали это право и он шёл мстить. Первой радостью в его жизни стала его жена. Арра Норри была его товарищем с детства. Совместные игры с годами переросли в привязанность и влюбленность. Когда настал момент жениться, он не думал ни секунды. Арра была прекрасной женой, верным другом, умным советником и отличной любовницей. Их связь была настолько тесной, что она даже поехала с ним в королевскую гавань. Все леди Винтерфелла остались дома следить за детьми, ткать, вышивать и заниматься бытом, а его леди облачилась в мужскую форму и села на коня, подобно ему. Весь путь они преодолевали плечом к плечу. Он видел, как на её красивом лице появляются пятна усталости, но она ни разу не позволила себе пожаловаться. Днями и ночами она сжимала поводья руками, желая мести, также как и он. Арра любила своего тестя, также как и Криган любил своего отца. Арра казалась такой хрупкой, такой нежной, но могла вспороть живот любому, кто вставал на её пути. Во время привалов она тайком переливала половину своей порции в тарелку мужу из-за чего сильно похудела. Однажды он поймал её за этим занятием. — Тебе нужны силы, — сказала она, замерев под его взглядом. — А тебе нет? — с насмешкой спросил он. — Ты единственный наследник Винтерфелла. У тебя нет братьев и я не успела родить тебе детей. Кто займёт твоё место? Твой мерзкий дядя? Разве ты этого хочешь? Она была права во всем. Криган терпеть не мог своего дядю Беннарда Старка, который так и метил на его место после смерти отца. Арра была права и в том, что Криган был последним Старком мужчиной. — Если тебя это так сильно заботит, жена, — тихо сказал он. — То ты могла бы исправить ситуацию, мм, иначе. Его холодные серые глаза встретились с её зелёными. Слова были не нужны. Она любила его и ей было все равно где ему отдаваться. В покоях, в коридорах замка, в походном шатре или на снегу. Путь был долгим. Преодолев Ров Кайлин, армия сделала первый прервал в Сероводье и присоединил к себе отряд воинов, что принадлежал Ридам. Далее они направились к Фреям, которые тоже последовали за Старком. В замке Сигард Криган получил первый отказ — Маллистеры, которые занимали эту крепость, сказали, что являются вассалами Талли и встанут на ту сторону, которую займут они. Пока Криган договаривался с Ридами, Фреями и Маллистерами, часть его людей во главе с его женой отправилась в долину, чтобы склонить на свою сторону Арренов, Уэйнвундов, Мелколмов, Ройсов, Хантеров и Белморов. Почти все эти лорды поддержали восстание Севера и двинулись к Рубиновому броду. В этом месте армия воссоединилась. От Рубинового брода армия свернула с Королевского тракта и отправилась во Вранодрев. Это была ещё одна стоянка. Криган вёл переговоры с Блеквудами, а Арра отправилась в Риверран к Талли. Оба дома поддержали восстание и Маллистеры примкнули к войску вслед за Талли. Находясь в Риверране Арра узнала, что беременна. Криган хотел отправить её в Винтерфелл, но она отреагировала дурным отказом и они вернулись на королевский тракт, обогнув Божье око. В Харренхолл армия не вошла, потому что была уверена в их поддержке. Когда армия была в Свином роге, Криган узнал о том, какую расправу над горожанами учинил Эймонд, но разворачиваться и брать курс на Харренхолл у него не было. Старк хотел одну голову — голову Эйгона Таргариена, который отдал приказ о казни его отца. Арра вышла из шатра подпирая живот. Она всегда была красивой, а её походка была абсолютно бесшумной. Сейчас Арра шлепала по земле словно утка и это выглядело по меньшей мере забавно. — Я хочу участвовать в сражении, — тихо сказала она, стоя за плечом мужа. Он молчал, глядя куда-то вперёд. — Криган? Он обернулся и одарил её взглядом своих холодных серых глаз. — О чем ты думаешь? — спросила Арра. — Я? Я не знаю, — признался он, опуская плечи. Он был суровым мужчиной, который вёл за собой огромное войско. И ему верили, люди шли за ним, зная, что победят вместе с ним. И только рядом с Аррой он мог быть мальчиком, который потерял отца. — Я войду в Королевскую гавань, обезглавлю Эйгона Таргариена. А что потом? Железный трон останется без короля. И по моей вине в стране начнутся беспорядки. Я иду мстить за отца, чтобы посеять хаос? — Ты можешь занять престол. В честном бою. — Я иду туда не для этого. Железный трон не мой. Он принадлежит дому Таргариен, дому, которому присягнул мой отец и я. Я не клятвопреступник. Мы должны найти кого-то. Кроме Деймона никого из Таргариенов не осталось. А значит трон его.

***

Алисента дурно спала все эти дни. С тех пор как Эйгон улетел в Харренхолл вслед за Эймондом её мучили кошмары. Ночами она горела в огне, задыхалась и с криками садилась в постели. На удивление рядом с ней была Хелейна. Её дочь уже несколько лун пребывала в светлом уме и это было единственной её радостью. Хелейна занималась детьми, поддерживала мать и ждала мужа. Они с Эйгоном стали близки. И это рвало сердце Алисенты. Она заставила их заключить брак. Заставила своих собственных детей. Хелейна любила его, а Эйгон… Сколько боли он причинил своей сестре. Алисента понимала, что вина лежит на ней. И вот теперь, спустя такое долгое время, такие потери и такую боль, её дети, наконец, приняли друг друга. Это не было страстью, но это было что-то большее. Хелейна присутствовала на заседаниях совета. Она почти всегда молчала, потому что была далека от политики, но она стояла за плечом мужа и, кажется, ему это придавало сил. Эйгон перестал пить. И спать. Он выглядел нервным и озабоченным. Кажется, его впервые волновало что-то кроме собственного удовольствия. Писем из Харренхолла не было и это пугало. Алисента думала, что сходит с ума. Всё началось с книжной страницы. Женщина собиралась читать, когда ей на колени выпала вырванная страница. Эту страницу когда-то вырвала Рейнира. Сердце ушло в пятки. Рядом с Алисентой сидела Хелейна. Девушка начала что-то бормотать. — Женщина без лица и имени, посланная небом. — Что? — переспросила Алисента. Но дочь не ответила. Видение оборвалась и Хелейна продолжила вышивать, словно ничего и не было. В ту ночь Алисента впервые увидела Рейниру во сне. Ничего страшного во сне не было, но женщина проснулась в холодном поту. Все эти годы она думала о случившемся. Она гадала, что с ней стало, но не могла найти ответа. Эйгон и Эймонд вернулись ночью. Алисенту разбудили и сообщили, что Эймонд был брошен в темницу, а Алис закрыли в покоях. Женщина поспешно оделась и бросилась к старшему сыну. Она не понимала, что происходит. Когда Алисента вошла в покои молодого короля, сразу все поняла. Почувствовала. Нутром. — Это правда? — прозвучал вопрос. Вопрос, который заставил вспомнить грех двадцатилетней давности. — О чем ты сын мой? — женщина предприняла попытку включить дуру. Зачем? Оттягивала неизбежное. Перед смертью не надышишься, это все знают. Хоть один глоток воздуха, хоть каплю, хоть что-то хотелось взять напоследок. — Мама! — это был даже не крик, это был вопль. Эйгон вскочил с кровати и ударил рукой по столу. — Это, чтоб вам всем в пекло провалиться, правда?! В тот момент Алисента впервые поняла, что её сын вырос. Она увидела в нем мужчину. Мужчину, который готов был вцепиться ей в горло, чтобы услышать заветные слова. Она открыла рот, набрала воздуха, прикрыла глаза. Почему-то вспомнилась коронация. Она тогда проделала те же действия, увидев Мелеис перед собой. Она тогда закрыла своим телом сына. Алисента сомкнула губы. Снова вдохнула. Она разрыдалась… — Понятно, — хмыкнул Эйгон. Он прошёл мимо неё и открыл дверь. — Эйгон! Подожди! — догнал его голос матери в коридоре. Он вернулся. — Ты из-за этого бросил Эймонда в темницу? — Не переживайте, мама, с вашим ЛЮБИМЫМ сыном ничего не случится, — съязвил Эйгон и тут же смолк под натиском материнского взгляда. Он хорошо знал, кто на самом деле любимый сын. Он знал, что он всегда любила его больше всех своих детей. Любимым сыном был он сам. — Эймонд вёл себя неподобающе. Я посадил его в темницу в воспитательных целях. Обещаю, что с его головы не упадёт ни одного волоса. Эйгон снова пошёл по направлению к двери. Алисанта поднялась на ноги. Она поправила платье и вздохнула. — Эйгон, — окликнула она. Женщина догнала его в дверях и обняла. — Ты мой сын. Мой. Только мой, слышишь? И ты истинный король. Я положила всю жизнь на то, чтобы посадить тебя на трон, ты не можешь сейчас взять и все это перечеркнуть. — Я и не собирался, — он нервно усмехнулся. — Мне надо идти. Старк дышит нам в ворота. Он ушёл. Алисента подобрала юбки и побежала в покои своего младшего сына. Её давно никто не видел такой. Чтобы королева бежала по коридору… да никогда! Но сейчас она бежала. — Чёртова Алис, — бубнила себе под нос женщина. — Дрянь, дрянь, дрянь. Алисента ворвалась в покои так резко, что Алис, стоящая у окна, подскочила. Её демон ушёл прогуляться и она была собой. Впервые за долго время. Алис подпирала живот рукой. Алисента уже замахнулась для того, чтобы ударить её, но увидев, что та беременна, опустила руку. — Зачем ты это сделала? — спросила женщина. — Я доверяла тебе, Алис! — Я сама не знаю как это получилось. Не знаю, не знаю, — Алис была на грани истерики. В те моменты, когда бес покидал её тело, она отчётливо осознавала, что это никакой не Красный Бог. Она понимала, что её обманули, но что делать не знала. — Какой срок? — спросила Алисента, прикасаясь к животу. — Почти шестая луна, — ответила Алис. — Успокойся. Тебе нельзя плакать. Мой внук должен быть здоров, — Алисента обняла её. — Ты слышала, что Эймонд сказал Эйгону? — Я стояла рядом, но я ничего не помню. — Не помнишь? — Алисента свела брови к носу. — Стены Харренхолла прокляты. Это все знают. На нас с Эймондом сказалось нахождение внутри этого замка. — Эйгон бросил его в темницу, но пообещал не трогать его. Я хочу сходить к Эймонду. Хотя бы попытаться. — Я могу помочь, — глаза Алис загорелись. Бес, что поселился в её теле научил её многому и дал ей много полезных знаний. — Я знаю как попасть в темницу в обход стражи. — Откуда? — опешила Алисента. — Не спрашивайте. Просто идите за мной. Они старались идти по коридорам тихо. Алис вела её там, где обычно редко ходили люди. Алисента нервничала. — Дожила. Иду по собственному дому как какой-то вор, — вздохнула женщина. — Тише! — зашипела Алис. Она толкнула участок стены, который оказался дверью. Там не было видно ни петель, ни ручки и незнающий человек никогда бы не смог найти эту дверь. Они оказались в тёмном узком пространстве, которое ужасно пахло сыростью. Алисента увидела лестницу, которая вела вниз и они стали спускаться по ней. Вскоре они застыли напротив камер. — Осталось понять, где его держат, — тихо пробормотала Алис. Они долго плутали между дверьми, пока Алисента не окликнула невестку. Через маленькое окошко на двери они увидели Эймонда. Он лежал на полу, весь грязный и растрепанный и, кажется, был без сознания. Двери камер открывались только снаружи, так что они потянули за ручку и вошли внутрь. — Эймонд! — Алис упала на колени рядом с мужем. Ощутив прикосновение на своем плече, он поморщился. Алис снова позвала его. Принц медленно открыл глаза. Алисента протянула невестке бурдюк с водой, который они взяли из их покоев и Алис принялась поить его водой. — Ну же, приходи в себя. — Алис? Пекло, как ты сюда попала? — пробормотал он. — Эта тварь с тобой? — Тварь? — переспросила Алисента. — О чем он? Алис? — Тише, — ведьма строго посмотрела на мужа, который, наконец, сел и увидел свою мать. — Мама? — опешил Эймонд. Женщина не сказала не слова. Она отвесила ему звонкую пощёчину. — Это тебе за то, что оскорбил брата! — процедила она. — Он казнит меня? — спросил Эймонд. Его руки интуитивно легли на живот Алис. — Я бы задушила тебя собственными руками, — зло ответила Алисента. — За то что ты сделал. Но твой брат оказался добрее, — женщина прикрыла глаза. — Я уговорю Эйгона прийти к тебе и ты вымолишь у него прощения. Я не знаю как, но ты должен! Старк стоит почти у наших ворот. Пока вы оба там развлекались в Харренхолле, он склонил на свою сторону почти все крупные дома от стены до Королевской гавани. Поговаривают, что он хотел даже одичалых сюда привести, но они, слава Семерым, отказались идти за ним. — Пекло… — прошептал Эймонд, понимая в каком незавидном положении они находятся. — Мы на самом дне пекла. И ты должен быть рядом с братом. Ты должен помочь ему! — Алисента была на взводе. — Эйгон сейчас на совете. После я зайду к нему и отправлю его сюда. Делай что хочешь, но уже завтра ты должен быть готов! Вы должны или уговорить Старка сложить оружие, или разбить его и его армию. Алис, идём. Женщины ушли, оставив Эймонда одного. Он сел, опираясь спиной о стену и обхватил голову руками. — Да что вам всем провалиться, — простонал он.