Дар Божий

Und der Haifisch der hat Tränen Und die laufen vom Gesicht, Doch der Haifisch lebt im Wasser, So die Tränen sieht man nicht. In der Tiefe ist es einsam Und so manche Zähre fließt Und so kommt es, dass das Wasser In den Meeren salzig ist. Haifisch — Rammstein

      Тама смотрит издалека на Тайджу, застывшего перед гигантским аквариумом, в котором плавают сине-серые акулы, и думает, что он в некоторой степени правда похож на акулу. Такой же большой, страшный и опасный. Страшный, не потому что некрасивый, а потому что способен творить ужасные вещи. Но настоящие акулы убивают, а Тайджу лишь калечит.       Наверное.       Анака вовсе не следила за ним, но, наверное, какая-то неведомая сила всё же столкнула их сегодня. Кто бы мог подумать, что парень решит провести воскресное утро в океанариуме, а она — так уж получилось — отправится в торговый центр за покупками и будет проходить мимо этого самого океанариума. Такое нарочно не подстроишь.       И хотя девушка, откровенно говоря, не особо горела желанием встречаться со своим соулмейтом, заслышав в голове незнакомую песню, она всё-таки развернулась и пошла в сторону большого музея. Тама шла по несложному лабиринту из каменных стен и аквариумов, лавируя между людьми, и ничего, кроме становившейся громче музыки в своей голове, она не слышала. Пока, наконец, не дошла до зала с хищниками и не увидела его.       Ей уже доводилось видеть его в повседневной одежде, простых брюках и футболке, но то было дома. Почему-то девушка думала, что её соулмейт всегда ходит в своей красной опознавательной форме. Наблюдать за ним в таком виде со стороны странно: Шиба выглядит очень… обыденно, очень нормально. Даже непривычно (неприлично). Хотя когда Таме было привыкать к нему? Они несколько недель не виделись.       И при всём при этом Тайджу нет-нет да напоминает о себе. Во-первых, Тама стала находить в почтовом ящике разные вещи: свежеотпечатанные тома любимой манги, забавные брелоки, наборы коллекционных карточек и фигурок. Раз в несколько дней какой-то парень, вроде, курьер, на велосипеде привозит ей на дом всякие сладости в коробках. Девушка всего раз уточнила личность отправителя, потому что знала, что ни она сама, ни мама ничего не заказывали, и всего раз она услышала из уст незнакомца знакомое имя: Шиба Тайджу-сама, так же известный как Босс среди членов Чёрного Дракона — а именно к ним и принадлежал курьер, как догадывалась Анака.       Её пребывание в школе тоже изменилось — несомненно, не без участия соулмейта — но вот в лучшую ли, в худшую ли сторону — это вопрос. У Тамы не было друзей в школе, а общение с одноклассниками ограничивалось стандартными фразами: привет, пока, а то и вовсе без них. Теперь же с ней всегда здороваются и прощаются, приветливо ей улыбаются, а иногда даже предлагают помочь с уроками. Тама знает, что это всё не от чистого сердца — Шиба подсуетился, ведь даже местные янки сторонятся девушку, ведут себя рядом с ней тише, чтобы не нарушить девичий покой.       Анака выглядывает из-за стенда с описанием обитателей аквариума. Не особо прячется, но её и так почти не видно за плакатом. А Шиба стоит, засунув руки в карманы, вглядываясь в тёмную около морскую глубину.       — Шпион из тебя никакой, даром что малявка, — с толикой некой игривости в голосе комментирует парень и оглядывается на неё с широкой ухмылкой. Тама выходит из укрытия, ухватившись за ремешок сумки, и семенит к нему.       — Я и не шпионила, — бурчит она, останавливаясь рядом. Тайджу поворачивается к ней лицом, и теперь они смотрят друг другу прямо в глаза. Но тут девушка переводит взгляд ему за спину, когда там в очередной раз проплыла акула: одна и та же, а может, уже новая. — Если акула скрывает свои слёзы в воде, то что делаешь ты? Ты прячешь свою боль за маской агрессии?       Тайджу хмурит брови и отворачивается.       — Ты сюда пофилософствовать пришла? — он почти рычит, говоря эти слова. Злится, но не даёт гневу выйти наружу. Хорошо держится — пока.       — Просто хочу понять, почему тебе в голову пришла именно эта песня, — отвечает Тама, не глядя на него.       А песня-то интересная: и музыка весёлая, и куплеты позитивные, и необычный европейский язык звучит красиво и задорно. Только вот припевы грустные почему-то. И именно их особенно чётко расслышала она в своей голове. Значит, их текст для Тайджу был важен. Значит, он тоже думал о проливающих слёзы одиноких акулах в солёной воде.       — Песня как песня, — Шиба пожимает широкими плечами и разворачивается, чтобы пойти дальше по тёмному залу, освещённому приглушённым светом. — Пошли, — бросает он, не оглядываясь.       Его родственная душа ещё мгновение смотрит в кажущиеся пустыми глаза акулы вдали, а затем следует за ним.

***

      Тихая экскурсия по остальному океанариуму, изредка сопровождаемая восхищёнными вздохами Анаки и снисходительным хмыканьем Шибы, подходит к концу, и вот пара родственных душ оказывается снаружи здания и молча смотрит друг на друга, не зная, что делать дальше. Будучи ведущим в их странных отношениях, парень даже не приказывает, а предлагает с вопросительной интонацией: «Поедешь ко мне? Я домой потом подкину». Тама отвечает кивком, почти не задумываясь, и они идут на парковку, где дожидается хозяина вымытый до блеска чёрный байк.       В доме Шиба очень тихо и всё также мрачно, как в склепе. Девушка видит в прихожей несколько пар обуви и понимает, что младшие, вероятно, прячутся где-то по углам. С Хаккаем ей не удалось толком поговорить в день знакомства, но Тама беспокоится и за его здоровье, и за благополучие Юзухи, а потому смотрит на своего скидывающего тяжёлые ботинки соулмейта и на всякий случай спрашивает:       — Твоя семья дома?       Тайджу, не поднимая головы, резко отвечает:       — Нет.       Тама знает — он врёт.       — Я хочу их увидеть, — настаивает она.       Парень недовольно скалится и выпрямляется, возвысившись над своей родственной душой.       — Иди в гостиную.       Анака слегка прищуривает карие глаза, на удивление успешно выдерживая его острый жёлтый взгляд.       — Тогда когда они вернутся? — снова спрашивает она.       Тайджу поднимает руку и указывает пальцем вглубь коридора, цедя сквозь зубы:       — Гостиная.       Девушка поджимает губы, а затем опускает голову и послушно идёт в нужном направлении. Шиба следует рядом, видит, как она заходит в комнату, и лишь тогда скрывается в ванной. Стоило двери закрыться за ним, его родственная душа мигом преодолевает расстояние до лестницы и поднимается наверх. Спальня Юзухи находится рядом, и она сразу следует туда.       Тама стучится. Она ничего не слышит по ту сторону, но почему-то верит, что в спальне кто-то есть. И она не ошибается: спустя несколько секунд дверь приоткрывается, и из проёма выглядывает… Хаккай. Хаккай ниже Тайджу, но всё ещё выше Тамы, а потому смотрит на неё сверху вниз, удивлённо приподняв брови.       — Это ты?.. — он почти шепчет себе под нос. — Аники с тобой?       Анака лишь кивает и привстаёт на носочки, чтобы заглянуть мальчику за спину. То, что она видит в комнате, не на шутку пугает её. Юзуха сидит на кровати, осунувшись, полуобнажённая, чуть ли не целиком перебинтованная. Рядом на столике набор первой помощи, даже больше того, что Тама видела у неё в прошлый раз.       Юзуха поднимает голову, и они пересекаются взглядами. Даже издали гостья видит: она плачет. В прошлый раз она не плакала. Насколько же сильно старший брат избил её в этот раз, а главное — за что?       У девушки пропадает дар речи. Тайджу привёл её к себе домой, зная, что на втором этаже сидит избитая им же младшая сестра и брат, который обрабатывает её ссадины. Вот почему ему не понравилось, что она заговорила о них. Он, вероятно, не допускал мысли о том, что она посмеет ослушаться его. Но сейчас он наверняка уже вышел из ванной и заметил её отсутствие в гостиной. Сейчас он наверняка зол.       Ну точно: Анака слышит тяжёлые шаги по деревянным ступеням и как будто приглушённое рычание. Она сама захлопывает дверь девичьей спальни и разворачивается, тут же встречаясь с поднимающимся с соулмейтом. Он сжимает тяжёлые кулаки и смотрит на неё в упор, скаля острые зубы. Останавливается на середине лестницы и указывает пальцем вниз.       — Спускайся. Живо, — цедит он.       Девушка громко сглатывает и идёт к нему на ватных ногах, как будто к палачу на эшафот. Он дожидается её приближения и разворачивается, чтобы вернуться на первый этаж, ступая нарочито медленно. Тама, ведомая не то шестым чувством, не то нехорошим предчувствием, обегает парня, прошмыгнув возле стеночки, и бежит в оказавшуюся открытой столовую. Обходит стоящий по центру стол — единственную преграду между ней и соулмейтом — и встаёт у окна. Тайджу заходит следом.       Первые полминуты они молча буравят друг друга, пока гостья наконец не подаёт тихий голос:       — Ты снова бил Юзуху?       Шиба хмурится ещё сильнее, и у него на лице начинают играть желваки.       — Ты меня ослушалась, — это не то, что бы она хотела услышать.       — Ты мне соврал, — парирует его родственная душа. Она снова ходит по очень тонкому льду.       — Мои слова для тебя пустой звук?! — парень срывается на крик, и Анака вздрагивает, но больше от неожиданности, чем от страха.       — А мои? — отвечает она вопросом на вопрос, и ей кажется, что собеседник в самом деле рычит, поражаясь дерзости девушки. — Я просила тебя не наказывать их.       — Это было всего раз, — отвечает Тайджу, повысив голос. Он грозит ей пальцем. — Ты не смеешь указывать мне! Не зарывайся, только потому что Бог выбрал тебя. Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью. А что делаешь ты?       — А апостол Павел учил быть терпеливыми, терпя друг друга в любви, — девушка тоже сжимает свои маленькие кулачки. Она подготовилась; она правда думала о том, чтобы стать чуточку ближе к соулмейту. — Но мы не муж и жена, — она опускает взгляд, — и любви у нас нет.       Её последняя фраза действует на Тайджу подобно спусковому крючку. Он подлетает к столу и хватается за стул.       — Ну почему никто из вас меня не слушает?! — в замахе бросает его в пустой угол, совсем рядом с Тамой. Девушка, благо, успевает среагировать и отскочить. Деревянный предмет мебели разлетается в щепки. — Почему вы такие упрямые?!       Тама давится воздухом. Лёд под её ногами всё же не выдержал и треснул. Она проваливается во тьму.       Анака перебегает на вторую часть комнаты, на выход со смежной кухни. Предвосхищая её дальнейшие действия, парень бросается следом. Он в несколько широких шагов сокращает между ними расстояние и перехватывает её уже на пороге, грубо хватает за руку и впечатывает в стену. Она врезается острыми лопатками в твёрдую поверхность и кривится от неприятных ощущений, а потом жмурится, когда около её лица ударяют тяжёлым кулаком — краска в том месте наверняка осыпится.       Девушка смотрит прямо перед собой, на оголённые мужские ключицы и мощную шею, покрытую причудливым узором чёрной татуировки. Слышит над собой тяжёлое дыхание Тайджу и боится поднять взгляд, встретиться с его жёлтыми недобрыми глазами. Вероятно, она должна была предвидеть такой исход. Видимо, за месяц разлуки она забыла, на что способен едва знакомый ей соулмейт.       — Я не говорил, что буду бить тебя, — цедит Шиба, — но и не утверждал обратного. Надеюсь, ты понимаешь, что сама виновата в том, что я вспылил. Я знаю: это новое испытание, но из-за тебя я рискую провалить его и прогневить Бога.       Тама нервно выдыхает и всё-таки поднимает глаза, глядя на парня исподлобья. Он рассержен, хмурит брови, напрягает мышцы лица и прожигает гневным взглядом в ней дырку. Упирается руками по обе стороны от неё и нависает, как в типичной сцене какого-нибудь романа, но едва ли эту ситуацию можно назвать романтичной. В лучшем случае драматичной.       — Тебе станет легче, — девушка говорит на удивление спокойно и даже твёрдо, — если ты ударишь меня?       Тайджу недоумённо выгибает брови и прищуривается. Сжатый кулак, впечатанный в стену, чуть дёргается. Он не думал, даже мысли не допускал о том, что она может додуматься до такого. Она-то? Вот эта мелочь, что даже на фоне Юзухи кажется слабой и тщедушной? И она спрашивает, станет ли ему легче, если он ударит её? Смелости девчонке не занимать. Только её соулмейт никак в толк не возьмёт, то ли она безмерно глупа, то ли непостижимо хитра.       Анака видит, что своим вопросом в самом деле застала парня врасплох. Он, кажется, хочет ей что-то сказать, но не может подобрать нужных слов или связать свои мысли в одну. Он как будто на мгновение выпал из реальности, глядя не на свою родственную душу, а куда-то прямо перед собой, в пустоту.       Разглядывая его задумчивое сердитое лицо, Тама испытывает диссонанс. Тайджу ведь силён, умён и способен быть нормальным. Так почему, почему он ведёт себя вот так? Он правда не понимает, что насилие — это не выход и уж тем более не способ выразить свою любовь, или же осознанно избивает своих младших? Тама не понимает и не знает, сможет ли она когда-нибудь докопаться до истины. Но в одном девушка уверена точно: Юзуха тогда была права.       — Бог в самом деле не любит меня, — шепчет Анака, опустив взгляд — на её лицо ложится тень. — Иначе бы не сделал тебя моим соулмейтом, — эти слова вырывают парня из мыслей, но его родственная душа, воспользовавшись заминкой, выныривает у него под рукой и спешит на выход.       Шиба реагирует запоздало. Он кидается в коридор и видит, как гостья в прихожей уже застёгивает замочек на втором сапоге. Он сжимает кулаки и широкими шагами идёт к ней. Тама выпрямляется и оборачивается, серьёзно глядя на соулмейта. Она смотрит на него своими печальными карими глазами, прижимает к себе ручку сумки и поправляет капюшон куртки на голове.       — Спасибо за подарки, — она коротко и совсем не весело улыбается. — Я верну их с твоим курьером.       Тайджу, может, и отходчив, но эта фраза снова распаляет его гнев. Он кидается следом за беглянкой, невзирая на уже закрывшуюся за ней дверь. Суёт ноги в ботинки, не завязывая шнурки, и несётся за ней, пытаясь догнать.       — Анака, стой! Анака! — он скалит зубы, выбегая на улицу под удивлённые взгляды собравшихся перед его домом Драконов, и видит, как девушка быстро-быстро семенит, всё дальше удаляясь от него. Ну точно беглянка. — Тама! — ревёт парень. Хотел бы он добавить «твою мать!», но язык почему-то не поворачивается на такое.       Тама почти добегает до поворота, когда слышит громкий незнакомый голос:       — Остановить её, босс?       У неё сердце успевает ухнуть в груди. Она на мгновение бросает взгляд себе за спину и пересекается с острыми как у зверя глазами Тайджу. Даже издалека она видит, как хмуро он смотрит на неё, но в ответ на вопрос стоявшего рядом подчинённого с длинными чёрными волосами просто взмахивает рукой в её сторону и отворачивается.       Тама скрывается в узкой подворотне.

***

      Тама сидит на своей кровати, прислонив колени к груди, смотрит на стопку новенькой манги и другие подарки подачки Тайджу, разложенные на письменном столе, и думает. Она до сих пор не знает, для чего всё это было. Он откупался от неё, даря вещи вместо нормальных встреч, свиданий? Откупался, чтобы она не лезла в дела его семьи? Или таким образом заглаживал свою вину: существующую и будущую?       Он напугал её. Анака правда в какой-то момент подумала, что он поднимет на неё руку. И всё же Тайджу сдержался, вместо этого сломав стул и оставив вмятину на стене. Стоит ли ей сказать ему спасибо за это? «Спасибо что не ударил меня», или «Спасибо, что позволил спокойно сбежать из твоего дома».       Нет, Тама точно не о таких отношениях со своим соулмейтом мечтала. Вообще-то она даже не думала, что когда-нибудь встретит его. Считала себя недостойной столь чистой, божественной любви.       Видимо, правда недостойна. Госпожа Судьба посмеялась над ней, сведя с грубым и деспотичным Шибой. И после сегодняшнего он либо вовсе откажется от неё, либо начнёт преследовать, чтобы таки подчинить своей воле.       Лучше бы первое.       Анака поднимается на ноги и проходит к стулу, на котором стоит пустая школьная сумка. Начинает складывать туда тетради и учебники: ей же всё-таки в школу завтра. Затем опускает взгляд вниз, на один из замочков. К нему прикреплена маленькая игрушечная лимонная акула, купленная им в океанариуме сегодня утром. Она смотрит на девушку своими маленькими жёлтыми глазами и приветливо ей улыбается.