Дар Божий

      Тама сидит под деревом цветущей сакуры, сложив руки на коленях, и радостно улыбается. Наслаждается хорошей погодой, красивым видом, многогранным цветочным ароматом и просто жизнью, как и все люди вокруг. Дующий лёгкий ветерок разносит по парку белые и розовые лепестки.       На эти выходные синоптики прогнозируют значительное потепление. Солнце уже вовсю прогревает почву, птицы распевают свои песни, и жители Токио, конечно же, пользуются свободным временем, чтобы полюбоваться сакурой в разных уголках города. И хотя Анака не особо любит большие скопления людей, сегодняшний случай особенный. Она счастлива, окружающие тоже счастливы. Что может быть приятнее чистого и простого счастья, которое ты делишь с кем-то? Пусть даже с незнакомцем.       Идёт четвёртый месяц их знакомства с Тайджу. Последний раз они виделись почти две недели назад, а сегодня наконец оба могут выбраться на прогулку, чтобы посмотреть на сакуру. Только парень немного опаздывает, а может, это она слишком рано пришла. В любом случае, девушка знает, что её соулмейт занят делами своей банды. Оно и понятно, в последнее время Чёрный Дракон высоко поднялся не только среди янки, но и среди… взрослых.       Казалось бы, какие у взрослых могут быть дела с байкерской группировкой? Об этом никто особо не распространялся, но несколько раз Тама слышала, как мальчишки в школе хвастались друг перед другом, кого на какое дело поставили. Кто-то сопровождал мелкого бизнесмена на встречу, кто-то охранял на мероприятии, а кто-то даже ездил «передать привет». Так Тама поняла, что Чёрный Дракон сильно отличается от других банд и откуда у Шибы столько лишних денег.       Впрочем, она не собирается лезть в его дела. Она знает, что её соулмейт небезгрешен — хотя он явно хотел бы стать таковым — а с учётом его амбиций и запросов, очевидно, такой источник лёгкого заработка для него явно в приоритете. Лишь бы только это ему не вышло боком; а ведь янки довольно-таки часто попадались полиции за хулиганства, драки и мелкие кражи. Девушка вдруг ёжится: думать о том, что однажды с Тайджу могла случиться беда из-за его деятельности, ей не хочется.       — Эй, — неожиданно со стороны звучит хорошо знакомый бас. Анака отвлекается от своих мыслей и оборачивается. Шиба быстро приближается к ней, пересекая парк широкими шагами.       Взъерошенная грива, тяжёлый взгляд, тёмная футболка, обтягивающая натренированные мышцы под курткой, и руки в карманах — казалось, стоит немного приглядеться, прищурившись, и можно будет разглядеть его тёмную ауру. Тама улыбается: даже несмотря на внешность и повадки, Тайджу её больше не пугает. Потому что она начала узнавать его ближе, лучше. Потому что Тайджу обещал, что не будет её пугать.       И он держит своё обещание.       Парень останавливается перед скамейкой, встав напротив своей родственной души, нависнув над ней своей большой тенью; эта тень — не угроза, а её защита. В ответ на приветственную улыбку Тамы он слегка хмурится и отводит взгляд в сторону, чувствуя лёгкую неловкость. Он не умеет улыбаться так же тепло, как она — умеет только нагло ухмыляться и злобно скалиться. Но Анака уже давно не видела таких эмоций на его лице. Тайджу с ней спокоен и расслаблен — ей так даже больше нравится.       — Сакура в самом цвету, — произносит девушка и встаёт на ноги, поправляя складки на длинной юбочке. — Красивая, правда, Шиба-кун?       — Ага. Сакура красивая, — бурчит собеседник и отворачивается. — Ты тоже.       Она удивлённо приподнимает брови, затем аккуратно берёт его за руку и прижимается немного ближе.       — Идём? — она заглядывает в гипнотические жёлтые глаза. Всё-таки его вытянутые зрачки не могли не ассоциироваться с каким-то диким животным. Но даже если Тайджу и был зверем, Таме определённо удалось его приручить.       «Мой ласковый и нежный зверь», — Анака тихонько хмыкает, и они неспешно идут по асфальтовой дорожке, вдоль пышной ароматной сакуры.

***

      Тёплый майский вечер: лёгкий ветерок, проносящиеся вдали машины и, конечно же, поющие где-то в кустах цикады.       Вечер начался с того что Анака получила неожиданное сообщение от Тайджу, в котором были написаны два лаконичных слова: будь готова. Уже через десять минут она услышала, как перед её домом резко затормозил мотоцикл, звук движка которого успел знать знакомым и узнаваемым. Она не знала, к чему должна была готовиться, поэтому просто вышла на улицу, чтобы получить хоть какое-то объяснение.       Тама была удивлена и смущена одновременно. Она, разумеется, не раз и не два видела своего соулмейта в красной байкерской форме, но таким, каким он был сегодня, — в первый раз. И вроде бы его облик ничем таким не выделялся, если бы не одно «но»: длинная куртка была расстёгнута спереди, являя ей полностью оголённый торс. А посмотреть ведь было на что!       Озадаченная и вместе с тем изумлённая девушка, скрывая свой интерес за маской неловкости и покрасневшими щеками, украдкой разглядывала долгожданное продолжение чёрной витиеватой татуировки, натренированные мышцы груди, сильно выделяющиеся кубики пресса. Но ниже широкого чёрного пояса с золотистой пряжкой она отказывалась опускать глаза.       — Поехали, — вместо приветствия бросил Шиба, указывая на место позади себя, даже не встав с байка.       Тама моргнула с удивлением и посмотрела ему в лицо.       — Куда? — спросила она.       Парень хмыкнул.       — Ну, ты же хотела познакомиться с Драконами? Время пришло.       И вот сейчас Тама стоит рядом со своим соулмейтом, кутается в серое тонкое пальто и немного испуганно оглядывает толпу суровых янки, выстроившихся в ровные шеренги перед ними. В своей байкерской форме они походили на хорошо натренированных солдат. Но если рассуждать о членах банды Чёрного Дракона в таком ключе, то все они — всего лишь рядовые. Рядовые солдаты пугают не так сильно, как капитаны.       Коконой и Инуи — так их представил Тайджу. Брюнет с кошачьим разрезом глаз и блондин с большим следом от ожога; эти двое были с ним, когда он приходил к Таме в школу. И эти же двое стоят ближе всего к соулмейтам, а потому девушка легко видит, как они смотрят на неё. Первый кривовато ухмыляется, окидывая её оценивающим взглядом; второй, кажется, глядит бесстрастно, но при этом девушка видит, что его светлые глаза внимательно разглядывают её, и от этого ей было совсем неуютно. Что они думают о ней? Как будут относиться? И как отнесутся к тому, что скажет их «босс»?       Анака неосознанно прижимается ближе к Шибе. Чувствуя это, парень в каком-то странном, но добром жесте опускает тяжёлую ладонь ей на макушку и громогласно заявляет:       — Слушайте сюда, придурки! — Тама чуть вздрагивает: как ни странно, она успела отвыкнуть от его крика и ругани. — Эта женщина — моя родственная душа. Бог был великодушен и ниспослал её мне, так что в мои и, соответственно, в ваши прямые обязанности входит её защита. Если какой-то говнюк бросит на неё косой взгляд или ещё хоть как-то обидит её, я сделаю так, что он пожалеет о своём рождении! Усекли?       Толпа переглядывается между собой, но молчит. Они, наверное, даже не знают, как реагировать на такое. Впрочем, их можно понять: босс, да с девушкой? Вот так чудо!       Коко упирает одну руку в бок и деловито уточняет:       — Вы представите нам свою женщину, босс?       Ведомая странным чутьём, Анака поднимает взгляд и сразу же пересекается со взглядом своего соулмейта. Она не умеет читать мысли, но и без слов всё понимает: он хочет, чтобы она сама говорила за себя. Тама должна быть сильна духом, уверена в себе, не показывать слабость. Должна быть взрослой, под стать Тайджу.       Но даже несмотря на то, что, кажется, Шиба верит в свою родственную душу, Анака не знает, справится ли она с возложенной на неё уверенностью. Она ведь Тама — просто Тама, девушка-подросток, едва ли чем отличается от других девушек-подростков. Слабая, трусливая, мягкая. Она совсем не похожа на Тайджу.       Девушка громко сглатывает и снова смотрит на толпу мальчишек. А они все неотрывно следят за ней, как хищники. Окажись они в другой ситуации, не будь она под защитой Тайджу, эти янки точно разорвали бы её. Но даже будучи под «протекцией» парня, она боится. В первую очередь она боится того, что может опозорить соулмейта. Её неуклюжесть, её тихий голос, её нервно бегающий взгляд — триггером может стать что угодно.       Тем не менее, даже если она промолчит, лучше не сделает. Скорее хуже. Кроме того, ослушавшись безмолвного приказа своего соулмейта, она покажет его подчинённым, что с лёгкостью противится его приказам. Все знают — Шиба спуску даже младшим брату и сестре не даёт. Так с какой радости какая-то девчонка дерзит ему? Да кто она вообще такая?!       От потока негативных мыслей голова девушки чуть было не пошла кругом. Она на мгновение жмурится, чуть тряхнув заплетёнными в косу волосами, а затем серьёзно смотрит вперёд, прямо на Коко и Инупи, и, сжав маленькие кулачки, слегка повысив голос, произносит:       — Меня зовут Анака Тама! Рада с вами познакомиться. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — и кивает. Голову не клонит — женщина босса не должна преклоняться перед теми, кто ниже его.       Это Тама в каком-то западном детективе про мафию прочитала.       Первые несколько секунд толпа молчит. Она и они смотрят друг на друга, не отводя глаз, пока, наконец, Инупи не поднимает согнутую в локте руку вверх в каком-то странном жесте и спокойным голосом не реагирует:       — Добро пожаловать в Чёрный Дракон.

***

I wanna feel this way Longer than time I wanna know your dreams And make them mine I wanna change the world Only for you All the impossible I wanna do

      Когда собрание заканчивается, Тама настаивает на том, чтобы они пошли до её дома пешком, тем более что идти совсем недалеко. Шиба оставляет свой байк на парковке, соглашаясь, и они отправляются на ночную прогулку. Анаке на ум невольно приходит другая ассоциация: ночное рандеву.       Из парка, мимо которого они следует, льётся негромкая приятная мелодия, и девушка слышит слова красивой песни, держа соулмейта за руку. Эта песня ей знакома, и она тоже знает её перевод. Но понимать английский текст через особенную интерпретацию Тайджу ей ещё больше нравится.       Она хочет верить, что смысл этих слов для Тайджу — не пустой звук.

I wanna hold you close Under the rain I wanna kiss your smile And feel your pain I know what's beautiful Looking at you Here in a world of lies You are the truth

When you tell me that you love me — Julio Iglesias (with Dolly Parton)

      Тайджу слышит новый куплет песни особенно громко и чуть вздрагивает. Он опускает взгляд на свою семенящую рядом родственную душу, замечает короткую улыбку на её лице и украдкой хмыкает. Несмотря на напускную отстранённость и создаваемое впечатление холодного, безэмоционального человека, Тама на самом деле была очень романтичной и эмоциональной девушкой. Немного пугливой и застенчивой, но эти черты уже давно отошли на второй план при её общении с соулмейтом.       Шиба старается вести себя сдержанно и быть терпимым. Анака делает тоже самое. Они ведь дали друг другу обещание постараться.       Тут девушка отпускает его руку и, прибавив скорости, встаёт прямо перед ним, вынуждая остановиться. Тайджу смотрит на неё с недоумением. Тама серьёзно смотрит на него своими карими глазами, чуть нахмурившись, и вдруг спрашивает:       — Шиба-кун, а мне можно любить тебя?       Этот странный вопрос звучит как гром среди ясного неба и выбивает парня из колеи. Он тоже начинает хмуриться и пристально смотрит на свою родственную душу, пытаясь понять, в чём дело и есть ли подвох. Но на её лице и мускул не дрогнул; она продолжает ещё более пристально смотреть на него в ожидании ответа.       — Что ты такое говоришь? — выдает вопрос в ответ Тайджу. А ведь раньше ответ вопросом на вопрос был прерогативой Анаки.       Тама не отступает.       — Ты разрешаешь мне любить тебя?       Тайджу впадает в ещё большее недоумение. И как это у неё только получается? Осознано или нет, но она искусно манипулирует своими словами. Всегда говорит так, что заставляет собеседника усомниться в адекватности своего восприятия и усомниться в своей правоте. Вот и сейчас Тама ждёт от него какого-то ответа, а он не понимает, что должен сказать. К чему вообще был этот вопрос?       Шиба не находит ничего лучше, кроме как спросить прямо в лоб:       — А ты любишь меня?       И этого простого и в то же время такого сложного предложения оказывается достаточно, чтобы смутить девушку. Она отводит взгляд в сторону, надувает тонкие розоватые губы и начинает нервно теребить подол своего плаща. Тайджу прищуривается. Он загнал её в угол своими словами? Что ж, она сама виновата — первая же начала.       — Не знаю, — бурчит Анака сконфуженно и тут же добавляет: — А ты меня?       Тайджу пожимает широкими плечами.       — И я не знаю.       Что есть любовь? Как люди вообще понимают, что они влюблены? Кажется, никто из этих двух соулмейтов не мог объяснить это, хотя они оба молча думали над этим. Любовь — это ведь что-то абстрактное, невещественное. Любовь нельзя потрогать, нельзя учуять или попробовать на вкус. Она появляется внезапно и так же внезапно исчезает — хотя чаще всё же остаётся с людьми до конца. У соулмейтов, по крайней мере, так точно.       Но посетила ли уже любовь Тайджу и Таму? Они, действительно, этого не знают. Поэтому сейчас вот так стоят, глупо хлопая глазами в тишине и глядя прямо перед собой.       Но, может, это и не важно? Есть любовь или нет — важно то, что они наконец приняли друг друга, наконец нашли общий язык и начали сближаться. Их связь родственных душ стала крепчать, зачем переживать о чём-то ещё лишний раз? В конце концов, всему своё время, а у них ещё вся жизнь впереди.       Наконец Анака снова поднимает взгляд на своего соулмейта и виновато улыбается. Она берёт его большие руки в свои и крепко сжимает, вкладывая всю свою силу, хотя этого для Тайджу было, конечно, мало. Он немного отстранённо смотрит на их переплетённые руки.       — Прости. Глупость какую-то сказала, — произносит девушка.       Он невольно ухмыляется и проводит большими пальцами по её ладоням в странно милом жесте.       — Правда, глупость. Не говори такого больше.       Анака издаёт тихий смешок, похожий на писк, и забавно морщит нос, кивая.       — Не буду.       Она встаёт рядом с Тайджу, не выпуская его руки, прижимается к нему поближе, потому что почему-то на мгновение почувствовала себя зябко, и устало вздохнула. Всё-таки сегодняшняя вечерняя прогулка не входила в её планы. Хорошо, хоть не в школу завтра.       И всё же она устала.       Как будто услышав мысли родственной души и почувствовав её утомление, Шиба тоже еле слышно вздыхает и качает головой.       Надо было всё-таки ехать на байке.