Не отрекаются любя

Только раз, и то если очень повезет, ты встречаешь человека, который разделяет твою жизнь на две части, до встречи с ним и после.

      Ксению разбудил луч золотистого солнца, постоянно прорывавшийся из-за неуловимой занавески, которую трепал ветер. Приоткрыв глаза, девушка сразу встрепенулась и принялась прокручивать в голове свой сон. В третью попытку напрячься, она с досадой поняла, что всё-таки ей ничего не снилось. А ведь она так любила приговаривать на ночь старую, но любимую ею фразу: «На новом месте приснись жених невесте». Но именно в этот раз она совершенно об этом забыла.        В жизни всегда так выходит. Вот прокручиваешь помногу раз одну мысль в голове, прокручиваешь, а толку ноль. Стараешься, чтобы именно в этот раз всё срослось и действительно веришь в это. Ждешь и надеешься, что именно этот раз — роковой. А потом наступает следующий день, а следом ещё один, и ничего не происходит. Но ты продолжаешь надеяться, и вера твоя крепнет. Спустя некоторое время, только отпустив эту мысль из головы, она, как не прошеный гость, вихрем стучится в твой покой и, не дождавшись приглашения, вваливается, как снег на голову.        Наспех сделав косу и накинув лёгкий халатик, девушка вышла из комнаты. Из кухни доносился божественный аромат. Как показалось Ксюше, это была смесь мускатного ореха, запечённого сахара и спелых яблок. Заглянув за угол, она увидела близкую и родную ей женщину.       — Раиса Матвеевна, как же я рада вас видеть! — кинулась к женщине Ксюша и обхватила её обеими руками.         — Доброе утро, Ксюшенька, — отозвалась приятная седовласая женщина, приобняв девочку в ответ. — Три месяца тебя не видела! Ещё краше стала! Жениха из Ленинграда не привезла часом?       — Ну, скажите тоже красавица, раздобрела на тёткиных харчах, будь здоров.  Да и какие женихи, все какие-то до боли скучные и занятые собой, — махнув рукой, девушка подошла к столу.       — Детонька, может и скучные, но зато порядочные, культурная столица всё-таки, — многозначительно склонив голову, сказала женщина. — Садись скорее за стол, будем завтракать. Как раз успела твои любимые яблоки в карамели запечь, — Раиса Матвеевна подошла к духовке и выключая её.        — Я только умоюсь, одна нога здесь — другая там. Только без меня не начинайте, — Ксюша подмигнула и выбежала из кухни.        Позавтракав, Ксюша решила не откладывать дело в долгий ящик и прогуляться со своей лучшей подружкой — Катей Арсеньевой. С Катей они учились с первого класса и никогда не расставались. Они любили практически одно и то же: им нравились одни и те же фильмы, они часто отрывались под любимую C. C. Catch у Кати дома и много смеялись.        На дворе стояло тридцатое августа и Ксюше не хотелось терпеть ещё два дня до школы, чтобы повидаться с любимой подругой.        За окном была жуткая жара, приоткрытые окна совсем не спасали от летней духоты. Отыскав в своей комнате коробку с одеждой, Ксения выудила своё любимое летнее платье. Оно было сиреневого цвета ниже колен с открытыми плечами и широким поясом. Хоть оно и не было узорчатым и расшитым разными цветами, оно подчеркивало её тонкие щиколотки и выразительные ключицы.       В свои шестнадцать лет Ксюша уже знала о некоторых своих достоинствах: Антон Авдеев, сосед по парте и школьный воздыхатель Григорьевой, часто засматривался на её участки шеи, приоткрытые шелковистыми волосами.        Собрав волнистые волосы маленькой цветочной заколкой, девушка уже было хотела позвонить Катьке, но пройдясь по всей квартире, она так и не нашла телефона.        — Тётя Рая, — подходя к женщине на кухню, сказала Ксюша, — а вы не знаете, где лежит телефон? А то я хотела подруге набрать прогуляться, но нигде не могу его найти.       — Ах, да, Борис Львович так рано уехал, забыл тебя предупредить. Пока телефон не успели подсоединить, надо подождать пару-тройку дней. Ты сходи к соседям, в 228-ую, там академик один, Юрий Ростиславович с сыном живёт, от них сможешь позвонить. Он сейчас как раз должен быть дома, утром ехали вместе в лифте, потолковали немного.        Заметив моё смущение, Раиса улыбнулась своей самой озорной улыбкой.       — Сходи-сходи, как раз и познакомишься, соседи, как-никак.        Ксюше не очень хотелось отрывать, судя по всему, очень занятого академика от работы, но ехать до Катьки и не застать её дома, ей не хотелось ещё больше, и она, надев тапочки, выскочила за дверь.       Прежде чем дотронуться до дверного звонка, Ксении даже не пришлось прислушиваться. За дверью 228-ой квартиры раздавался очень громкий басистый смех. Прислонившись ухом к двери, Ксюша слышала обрывки разговора, но точно не могла разобрать слов. Решив, что не слишком прилично околачиваться возле чужой двери и подслушивать разговоры, она робко прижалась к звонку.       — Да, погоди, Пчёл, кого-то принесло в такую рань, — услышала девушка из-за приоткрывающейся двери. — Оба-на, какую красавицу к нам занесло! Приветствую вас, юная леди, — произнёс темноволосый парень на две головы выше девушки.       — Добрый день! Меня зовут Ксюша Григорьева, я ваша новая соседка из 227-ой, простите, что…, — не успев договорить, парень с лёгкостью взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони.       — Очень приятно, Ксюшенька, Я — Космос, Космос Юрьевич Холмогоров, но для вас просто раб, раб, пленённый вашей космической красотой с первых секунд, — улыбаясь и задорно пробегаясь по Ксюше, сказал парень.       — Хм, спасибо большое, и мне очень приятно, — смущённо улыбнулась Григорьева. — Простите, что потревожила, могу ли я  от вас позвонить? Наш телефон ещё не успели подключить и…       — Конечно-конечно, проходи милая. Телефон, дом, я — все к твоим услугам, — Космос развел руки в стороны, пропуская девушку. — Только давай на «ты», соседи всё-таки, а с такой соседкой мне будет очень трудно сдерживаться, — многозначительно сказал парень, пропуская девушку вперёд.        Ксюша не любила фамильярности и панибратства, но почему-то Космос ей сразу понравился. Парень с первых секунд мысленно уже заслужил её доверие. От него не веяло угрозой, она не чувствовала, что входит в логово опасного зверя. Наоборот, ей даже показалось, что они давно дружат.        Да, Космос Юрьевич точно умел располагать к себе людей. Особенно людей женского пола.        — Кос, чё ты там телишься, мы же опоздаем, нам ещё к Парамону успеть…, — не успев договорить, сказал другой парень неожиданно появившийся из-за угла.        Повернув голову в сторону доносящегося голоса, Ксюша будто приросла к земле. Её словно прошибло током. Она впервые почувствовала странный спазм в груди, как будто стало нечем дышать. Она увидела перед собой парня с золистыми вьющимися волосами, в синей майке и в клетчатых штанах. Его глаза отдавали голубизной самого чистого океана. Только взглянув в них, ей казалось, что волна этих лазурных глаз утаскивает её в бушующую пучину.       — Кос, где такую красивую подружку откапал? — светловолосый парень подошел ближе, засунув руки в карманы.       — Я… Я … не подружка, я соседка, хм, новая соседка, вчера приехала, — дрожащим от смущения голосом сказала девушка.       — Соседка значит, — он подошел совсем близко, отчего Ксюша смогла почувствовать сигаретный шлейф. — Витя Пчёлкин, очень приятно, — почти прошептав последнюю фразу, сказал Витя, нагнувшись к Григорьевой, дотрагиваясь губами до краешка её уха.        Ксюша нервно сглотнула и несколько секунд открыто пялилась на губы Пчёлкина. Затем поняв, что чересчур откровенно смотрит, представилась.       — А я Ксюша, Ксения Григорьева, — сказала девушка, перебирая клочок пояса, дабы унять дрожь в теле.        — Ксения, — Витя пробовал на вкус имя незнакомки, — «принцесса» тебе больше подходит.       — Ксюша, проходи вон в ту комнату, — резко перевёл внимание на себя Космос, — там, в углу на столе телефон, звони, кому хочешь, хоть министру.        — Ах, да, спасибо большое, я быстро, — с трудом оторвав взгляд от Пчёлкина, Ксюша пошла к стеклянным дверям, на которые ей указал сосед.       Зайдя в комнату, Ксюша тут же набрала номер Арсеньевой, но даже со второго раза никто не взял. Она решила набрать ещё раз, упрямо наматывая телефонный провод на палец.        — Алло, психбольница слушает, — ответили на том конце провода.       — Катька, привет! Ты чего так долго не брала, я уж подумала ты опять с Комаровым загулялась.       — Григорьева, ты что ли? Аааааа, — громко закричали на том конце провода, — наконец, приехала из этого злосчастного Ленинграда, будь он неладен! Ты где сейчас, у себя на Тверской?       — Да я только вчера вернулась, поздно было, решила не беспокоить. Нет, мы снова переехали. Давай встретимся, и я тебе как раз всё расскажу?       — Подруга, я только за, а то Комаров надоел хуже горькой редьки, а Сафонов обещал вернуться только завтра. Я уже в депрессию впасть успела, а тут ты, легка на помине, решила спасти подругу из скучного плена, — хихикнув, сказала Катька.       — Ох, Арсеньева, мучаешь ты Комарова уже который год. Оставила бы его в покое, а то вьётся за тобой, а ты то поманишь, то отгонишь.        — Не учи учёного! — сказала свою коронную фразу девушка, — давай через полчаса в Парке Горького, на нашем месте?       — Отлично! И только попробуй опоздать! Мне тебе столько нужно рассказать, боюсь до девяти и не управлюсь.       — Подруга, когда я в последний раз опаздывала? Буду, как штык, — сказала Арсеньева и положила трубку.        Отложив телефон, Ксюша усмехнулась. Действительно, в последний раз Катька опаздывала три месяца назад, когда Григорьева уезжала к тётке на целое лето. И очевидно этот раз не должен был стать исключением.        Внезапно дверь в комнату приоткрылась и показалась синяя кепка, надетая задом наперёд. На девушку снова нахлынула горячая волна, а за ней и табун мурашек.        — Ну что, принцесса, отзвонилась в Министерство? — кокетливо подмигнув, спросил Витя.       — Да, спасибо ещё раз, вы меня очень выручили, — Ксюша и поднялась с кресла.        Подходить к Пчёлкину она хотела и не хотела одновременно. Ей казалось, что чем ближе она к нему, тем сильнее тот жар, который в данную минуту распалялся в её груди. Но в тоже время ей очень хотелось дотронуться до него, зарыться в волосах, прикоснуться к  мягким губам и…       Ксюша почувствовала тянущий узел внизу живота и внезапно осознала, что раньше ни один даже самый, как ей казалось симпатичный парень, не вызывал у неё сексуального возбуждения одним только взглядом и присутствием. Смотря на Пчёлкина, ей хотелось всего и сразу, и это безумно пугало.        В сексе девушка не особо разбиралась, вернее сказать, совсем не разбиралась. Зато Катька обожала подобные темы и вечно говорила что-то безумно вульгарное.       От распутства своих мыслей, Ксюша побагровела и ощутила молниеносный жар в щеках.        «Ох, Катька блин!», — обругала в своих мыслях подругу девушка.        — Я, наверно, пойду. Мне нужно с подругой встретиться через полчаса, — сказала Ксюша и с трудом встала напротив Вити.       — Так, давай мы тебя подкинем? Мы как раз уже уходить собирались, тебе куда нужно?       — В Парк Горького.       — Ну, и отлично, завезём тебя, а то такую красавицу могут и украсть среди бела дня, — сказал Витя и откинул прядь волос с её лица.        — Хорошо, я тогда обувь переодену и приду.       С каждым жестом Пчелкина Ксюша все сильнее багровела.       — Будем ждать тебя внизу, там тачка — Линкольн огненный, к нему подходи тогда.       — Я мигом!       Вдруг Ксюша заметила Космоса, наблюдающего за ними.       — Спасибо, Космос, что разрешил позвонить, иначе бы просидела дома весь день.       — Всегда, пожалуйста, соседка. Мой дом — твой дом, — сказал Холмогоров, показывая на себя, а затем на Григорьеву.        Когда за девушкой закрылась дверь, Космос с ухмылкой посмотрел на друга.       — Что, Пчёла, почти пристроил своё жало? Она чуть лужей не растеклась от одного твоего взгляда. Тут даже стараться не придётся, бери — не хочу.       — Не, Кос, с такими приходиться попотеть, — задумчиво сказал Пчёла, задержав взгляд на двери, — зато потом, как они потеют подо мной, — заиграв глазами, Витя посмотрел на друга. — Знаешь ведь, они все такие святые снаружи, но так любят, когда их душат.        Огонек задора блеснул в прищуре его глаз.       — Уверен, что эта из таких? Она лишний раз взглянуть на тебя боится, не то чтобы в койку прыгать.       — Уверен, — отчеканил Пчёлкин, — на разогрев месяцок, потом сама прибежит, скидывая шмотки.       — Поставишь всю свою выручку, что ровно через месяц она будет твоя? — резко повернувшись, спросил Холмогоров.       — Дядя, ты берёшь меня на понт? — хохотнув, сказал Витя. — Через месяц я буду вбивать её в свою кровать в Бирюлёво, да так, что ноги будут дрожать ещё долго, а сорванный голос будет прямым моим доказательством.       — Забились тогда, — Космос хлопнул друга по плечу. — Ты, конечно, тот ещё змей искуситель, но что-то мне подсказывает, что так просто она тебе не сдастся.       — А ты не думай, Кос, тебе вообще вредно, — засмеялся тот и подошёл к двери. — Ладно, погнали, а то ещё к Парамону опоздаем, проблем потом не оберёмся.       — Погнали.       Теребя маленькую белую сумочку, Ксюша не знала, куда себя деть. Приближаясь к первому этажу, пульс Григорьевой, кажется, доходил до двухсот. Она мысленно твердила себе, что надо успокоиться и вообще она уже итак много показала из своих эмоций. Ей очень понравился Пчёлкин, но ей не хотелось, чтобы парень так быстро её раскусил. Она ругала себя за несдержанность: никогда в присутствии мужского пола, её ноги не прирастали к полу, а сердце не  убегало в пятки.        Проведя мокрыми ладонями по платью, она вышла из дома и нашла глазами Линкольн, по бокам которого струились красные языки пламени.        — Принцесса, прыгай назад, — крикнул Витя, поджигая сигарету и открывая дверь авто.       — Merci beaucoup, — сказала по-французски Григорьева и села в машину.       — О, знаешь лягушачий? — спросил Космос, надевая солнцезащитные очки.       — Лягушачий? — переспросила девушка.       — Ну, французский, он же язык лягушатников.       — А, да, изучаю с первого класса, хочу поступать на переводчика.       — Ого, ты с небес, что ли к нам спустилась? Красавица, умница, да ещё и будущий переводчик, — взмахнул рукой Космос и выехал на дорогу.       — Ну, уж какая богиня, брось,  — засмеялась девушка. — Мы с отцом просто переезжаем постоянно, а лето у тётки в Ленинграде провела, вот и есть время языки изучать.       — А чего переезжаете? Скрываетесь от нашей доблестной милиции? — чиркнул зажигалкой Витя.       — Наша служба и опасна и трудна, — сказала Ксюша, посмотрев на козырёк кепки Вити. — Нет, папа военный, приходиться часто переезжать по долгу службы.       Ксюша, надеясь, что дальше её не будут расспрашивать по  поводу работы отца. Она не то чтобы не любила эти разговоры, но точно знала, что отец не просто военный и распространяться об этом ей было не велено.       Чтобы перевести разговор в другое русло, она спросила: — А вы, ребята, чем занимаетесь? Где учитесь?       — Мы не учимся, мы уже зарабатываем, — дерзко ответил Космос, вытаскивая пачку «Мальборо».       — О, папа такие же курит, где достали? — сказала Ксюша и тут же осеклась.       Конечно, она знала, что обычной части советского населения импортные сигареты только снились, и все давились дрянью вроде «Беломорканал», «Прима», «Ватра» или же крутили самокрутки.        — Значит у вашего батеньки хороший вкус не только на женщин, но и на сигареты, — улыбнулся Холмогоров и, заметив вздымающееся веко Пчёлкина, убрал улыбку с лица.       — В плане на женщин? — не поняла Ксюша.       — Ты в маму, наверно, такая красивая, — подмигнул Витя и потянулся в правый карман. — А вот, что курят настоящие ценители женской красоты, — и протянул девушке желтую пачку сигарет с гордым названием — «CAMEЦ».       — Насколько я знаю, эти сигареты носят иное название, но твой вариант оригинальнее, — щеки Григорьевой побагровели, и она потянулась к волосам, чтобы их скрыть.         — Воот, принцесса! Хоть кто-то меня поддержал, — обернувшись назад, воскликнул Пчёлкин. — Не хочешь попробовать?       — Что поп..робовать?.        Сердце Ксюши ухнуло куда-то вниз, дальше, чем пятки. Оно, наверно, достигло литосферы, бешено пробивая земную кору.        — Сигаретку, такую трубочку из табака, — Витя широко улыбнулся, обнажив зубы, смекнув, о чём успела подумать красная, как рак, девчонка.       — Нет-нет, спасибо, я не курю.       — Умничка, — парень достал из пачки очередную сигарету, зажигая её, — есть только одна вещь, которую юные леди должны в себя засовывать, — Витя задержал взгляд на лице Ксюши, — и это – знания!       Краснеть ещё больше лицо Ксюши уже не позволяло, и она откинулась на заднее сидение, глупо улыбнувшись, надеясь, что предательски бешеный стук сердце её не выдаёт.       Григорьева была далеко не глупой, и если в квартире, утонув в его глазах, она забыла обо всём, то сейчас мозг активно включился в работу, не давая сердцу перенять всё внимание на себя.       Мозговые извилины обострились в тысячу раз, громким набатом проговаривая: «Остановись, глупое сердце, не бейся! Надо разобраться, надо подумать!» — вселял голос разума.        Мысли в голове Ксюши скопились, как рой пчёл. Каждая старалась влезть без очереди, будто у неё был знакомый в самом начале, который занял ей место.        «Делал ли он так со всеми?», — подумала девушка, бросив взгляд на кончики его волос, выглядывающие из-под кепки.       «Очевидно да», — всплыл в голове ответ, словно проезжающий поезд, от которого заложило уши.        «Так. Надо собраться, а то размякла, как наивная дурочка».       Да, отрицать было глупо. Харизма Виктора Пчёлкина была бешеной. Мало, кто мог сохранять самообладание в его присутствии. Он мог найти подход к любой девчонке и, как ему показалось, подход к этой наивной девчонке он уже нашёл.        — Так, соседка, домчали мы тебя с ветерком, — Холмогоров остановился у главных ворот парка. — Понравилось?       — Да, машина супер, спасибо большое! Я в долгу не останусь, приходи, — немного замявшись, сказала Ксюша и перевела взгляд на Витю, — приходите как-нибудь, я вам торт испеку или пирожков. Вы какие любите?       — А сырники сможешь? — оживившись, спросил Витя, дёрнувшись в сторону девушки.       — Без проблем, сырники так сырники. Мы с тётей как раз прошлой зимой яблочное варенье закрывали.       — Яблочное — моё любимое, — Витя улыбнулся, словно кот объевшийся сметаны. — Принцесса, ты точно с этой планеты? Ещё и готовить умеешь.       — Ух, кто-то явно сорвёт джекпот, — сказал Кос, мимолётно бросив взгляд на друга, дабы девушка не заметила.       — Тогда я буду вас ждать, — Ксюша открыла заднюю дверь машины. — Спасибо, что подвезли.       — Погоди, — высунулся из приоткрытого окна Витя, — давай мы тебя обратно тоже подбросим? А то будешь шататься вечером, не пойми где.       — Да, мне как-то неудобно, я на метро сама доеду, тут недалеко, — сказала Ксюша, одёргивая платье, прилипшее к внутренней стороне бедра.       — Не переживай, красавица, довезём тебя. И тебе и нам спокойнее. К шести подъедем, — бросил Пчёла и, не дожидаясь ответа девушки, подмигнул ей, и машина отъехала.        «Не пчёла, а жук! Самый настоящий жук!», — подумала Ксюша и с горящими глазами пошла к месту встречи с подругой.