Не отрекаются любя

      Весь день Ксюша была на нервах. Она опоздала на пары, пропустив свою остановку, задумавшись, а затем и вовсе не смогла взять ручку ни на одной лекции. Все ее мысли занимала непонятная история с Витей, в которую он влип вместе со своими друзьями.       Юрий Ростиславович выглядел очень убедительно в своей просьбе, и от этого ей становилось еще более тревожно.       Она не смогла досидеть последнюю пару и присела в ближайшем сквере через дорогу от университета, дабы перевести дух и подумать, как сделать так, чтобы Витя ей все рассказал еще до того, как об этом узнает ее отец.       Ксюша была настолько занята чередой планов в голове, что даже не заметила, как кто-то плюхнулся рядом с ней, нахально задев ее рукавом пальто.       — Какие люди и без охраны, — нежно пропел рядом сидящий голос.       Григорьева машинально повернула голову и будто очнулась, узнав хорошо знакомого ей человека.       — Здравствуй, Вика.       Новикова сидела вальяжно. Впрочем, как и всегда с закинутой ногой на ногу, конечно же, открывающей вырез на ее коротенький белый халатик.       — Привет-привет, Григорьева. Ну, рассказывай, как дела? Продолжаешь грызть гранит науки?       — Стараюсь, — без особого энтузиазма ответила Ксюша, отвернувшись. — Я вижу, ты все-таки поступила в медицинский. Поздравляю, — сухо добавила она.       — Нравится халатик, да? — девушка улыбнулась, обнажив ровный ряд белоснежных зубов. — Но ты же знаешь, я всегда получаю, что хочу.       Вика еще в пятом классе заявила родителям, что станет врачом, как только в школе начался курс биологии. От просмотра картинок в большой энциклопедии ее было не оттащить, впрочем, как и от опытов во время лабораторных работ. Определённо в классе она была лучшей в этом деле.       — Знаю, — Григорьевой было все равно на торжественное поступление бывшей одноклассницы. Сейчас ее интересовали дела поважней.       — И тебе того же желаю, кстати.       — Спасибо, но проживу как-нибудь без твоих пожеланий.       — Не сомневаюсь, ты же девочка умная, Григорьева, — Вика приподняла голову и прикрыла глаза, наслаждаясь теплым осенним солнцем. — Кого ждешь?       — А тебе не пора случайно? — осекла ее Ксюша. Новикова только мешала ей, перекрывая своим присутствием штурм ее мыслей.       — Никуда не тороплюсь. И видимо Пчелкин твой тоже, — добавила она, расплываясь в улыбке.       — Это точно не твое дело, Викусь, — Григорьева принялась тереть виски, пытаясь сосредоточиться, не обращая внимания на едкие словечки одноклассницы.       — Дура ты, Ксюша. Причем полная.       Ксюша повернула к ней голову, сморщив брови.       — Прости?       — Я все время думала: нельзя же быть настолько идиоткой, чтобы не замечать очевидного, — Вика курила, смотря в одну точку перед собой. — А я тебя хоть и не любила никогда, но считала тебя девочкой далеко неглупой.       Ксюша ничего не понимала. Нет, Новикова всегда отыгрывалась на них с Катей, и в этом не было ничего удивительного, но сейчас ее старая знакомая выглядела довольно озадаченной, что было на нее не похоже.       — Я не понимаю, к чему ты ведешь?       — Он тебе изменяет. И давно.       Она сказала эти слова, четко проговорив каждую буковку, дабы собеседница не смела ослышаться.       Ксюша с минуту сидела, не выражая никаких эмоций, а потом улыбнулась, захлопав ресницами.       — Почему я должна тебе верить? Мы никогда не дружили, и это мягко сказано.       — Называй, как хочешь: женская солидарность или же просто чувство жалости. Но, честно говоря, я думала, ты догадаешься раньше. Столько подсказок было! Тьма…       Ксюша веселела с каждым словом, в то время как Вика мрачнела на глазах. Поначалу она вообще не планировала рассказывать ей обо всем. Новиковой нравилась мысль, что ей где-то все-таки удалось утереть нос своей главной сопернице, выбив куш в виде ее парня. Но еще больше ненавистных одноклассниц, она ненавидела ложь и не только по отношению к себе, но и другим.       — Какая женская солидарность? О какой жалости и подсказках ты говоришь? — считала за бред ее слова Григорьева. — Может, тебе отдохнуть пойти? А то видать количество бреда в твоей голове усиливается.       — Раскрой глаза, Григорьева, и ты все увидишь сама, — внезапно солнце ушло за облака и от былой теплоты не осталось и следа. — Он же не в первый раз опаздывает, так? Вот ты и подумай, может он из-под очередной только выбрался?       — Новикова, что за бред? — выдохнула Ксюша, будто услышала самую несусветную чушь, которую только могла услышать. — Ты Витю даже не знаешь, а еще смеешь говорить такие вещи.       — Я то, как раз очень хорошо знаю, — ухмыльнулась Вика, а в голове чередой стоп-кадров пронеслись их «редкие» встречи.       — Все, Вик, я не хочу продолжать слушать этот бред.       Ксюша встала и дернула за пояс своего кремового тренча, туже затягивая его от внезапно нахлынувшей злости.       — Если так и хочешь ходить дурой — валяй, — осталась сидеть Новикова, безмятежно покачивая носом от острых лаковых сапог, — мне все равно. Но пойми, нужно трезво смотреть на вещи и никому не позволять себя обманывать. Никому и никогда.       Слишком серьезно Вика сейчас выглядела. Слишком выглядела нервной, хоть и пыталась казаться спокойной. Слишком откровенничала, в чем раньше никогда замечена не была.       Всего было слишком.       — Если хочешь все узнать, — продолжила она, оставляя яркие отпечатки красной помады на фильтре сигареты, — приезжай сегодня к семи на Воздвиженку. Меня Кос позвал на какой-то их сейшн.       — Какой еще сейшн? — удивилась Ксюша. — Витя мне ничего не говорил.       — Тебе, наверно, Витя ничего не говорил и про то, что их дружка скоро прикроют по тихой грусти? — улыбнулась она, увидев, как резко плечи Григорьевой дернулись в удивлении. — И будет у него небо в клеточку, друзья в полосочку.       — Что тебе Кос еще рассказал?       Она кинулась на нее с кучей новых вопросов, вспомнив об утреннем инциденте.       — Того, что тебе твой ненаглядный не посчитал нужным рассказать, — Новикова медленно встала, убирая ворсинки с темного пальто. — Короче, приезжай ко мне к семи, адрес ты знаешь. Сама все услышишь из первых уст. До встречи.       Сделав последние две затяжки, она бросила сигарету на асфальт, прижав ее остроносым сапогом и громко цокая, ушла, оставив после себя не только шлейф мускуса и ванили, но и острое чувство недосказанности.

***

      — Витя, почему ты мне ничего не рассказал? — сходу накинулась на него Ксюша, садясь в машину. — Мы бы вместе что-нибудь придумали.       — Ты о чем? — безмятежно спросил тот, едва держа руль одной рукой.       — Что вы там с Сашей натворили, а? И не смей говорить мне, что ничего! Все вокруг знают, а я не в курсе.       Григорьева выглядела разъяренной. За те полчаса, как она рассталась с Викой, она не могла выкинуть из головы кучу мыслей, которые девушка в ней поселила.       — Да там по мелочи все.       — По мелочи говоришь? — она развернулась к нему всем корпусом. — А то, что отец Космоса приходит за помощью к моему отцу в шесть утра, весь измученный и нервный — это ты считаешь по мелочи? Что у вас там произошло?       Пчелкину оставалось только присвистнуть от нового потока информации. Значит, старик Коса в курсе. Интересное кино…       — Успокойся, — прокашлялся он. — Если я тебе не сказал, значит, так было нужно. Это не твои проблемы, и мы сами их решим. Без сопливых.       Голова жутко зудела от навалившихся проблем, а тут еще Ксюша со своими расспросами.       — Какой же ты самоуверенный индюк! — не стерпела она, вскрикнув. — Как и вы все!       — За языком следи, — прошипел Витя.       — А ты за своим знатно следишь, как я посмотрю! Молчишь, как рыба, а я узнаю все самая последняя и как настоящая дура ничего не понимаю.       — Сень, все будет в порядке, — Пчелкин сменил тон, устало потираю затекшую шею. — Саня перекантуется мальца на Царевской даче, а Кос обещал помочь, у него там, на Петровке связи какие-то есть.       — За что его хотят закрыть? — не отступала Григорьева.       — Муху кто-то вальнул когда мы на боях у Фила были, а у Сани с ним конфликт из-за этой шалавы завязался, вот и пушку ему кто-то подкинул. Все на него и повесили.       Ксюша не верила своим ушам. Оказывается, она совсем ничего не знала и свято верила всей брехне про плохое самочувствие их недавно вернувшегося друга.       — Я в шоке, — убрала руки от лица. — И я все это время ходила, как дура и думала, что у Белова просто стресс и депрессия, а вы — его добрые верные друзья отвлекаете его. А тут вон оно что — вы в неуловимых мстителей заделались. Ну и как? Справились, как я погляжу? — ехидничала она.       — Так все я сказал! — хлопнул он по рулю так сильно, что она дернулась. — Ты хотела услышать правду, ты ее услышала. Остальное мы с пацанами решим сами. Ты в это не лезешь больше, поняла?       — Нет уж, Пчелкин, я слишком долго была в неведении, чтобы сейчас все спускать на тормозах. Да, и папа мне еще тот допрос устроит, поэтому я буду лезть.       Пчелкин выругался и схватился за полупустую пачку в поисках успокаивающей нотки никотина.       — Поэтому вам, бабам, ничего говорить и не надо, — шикнул он, выплевывая дым, — вечно вы все перекрутите в свою сторону.       Ксюша не стала ему отвечать, решив, что это бесполезно. Он все равно будет стоять на своем, за все время отношений она успела выучить это простое правило. Теперь она думала, как и что сказать отцу, чтобы все не стало еще хуже.       Хотя хуже было уже некуда.       Всю оставшуюся дорогу они ехали молча, не проронив ни слова. Воздух в машине накалялся, а заполненные дороги только усиливали напряжение.       — Мы сегодня к Сане. Приеду завтра с утра, — бросил он, только остановившись около ее дома.       — Пир во время чумы, — усмехнулась Ксюша, хватая свою сумку с заднего сидения.       — Пересидим ночь, а там завтра уж все видно будет.       — Я поеду с вами.       — Нет, — отрезал он.       — Да, — спокойно ответила она, чем взбесила его еще больше.       — Я сказал нет и точка! — Пчелкин повысил голос и сузил глаза, смотря на нее. — Это слишком опасно и слишком не вовремя. И я сказал, чтобы ты в это не лезла.       — Я хочу знать, что происходит: куда ты постоянно срываешься, где пропадаешь, чем вы занимаетесь, в конце концов! Кругом от тебя одно вранье: и про Сашу, и про переезд Фила, и про ночные перевозки товара на работе. Хватит делать из меня дуру! — снова закипала она.       — Чтобы не быть дурой, надо просто открыть глаза, — проговорил он так, будто отчитывал ее. — Ты прекрасно понимала, где мы варимся, но тебя это не волновало, поэтому свои претензии ты сейчас можешь оставить при себе. Иди домой и не смей никуда рыпаться. С твоим отцом я позже переговорю.       Пчелкин мял руль так сильно, что казалось новенькая кожа слезет с него тут же. Костяшки побелели, а нога задергалась.       — Как легко у тебя все, — покачала головой и схватилась за ручку двери, — поговорю, решу. Решала нашелся.       Ксюша вышла из машины, громко хлопнув дверью и не обернувшись, быстрым шагом зашла в подъезд. Как дверь закрылась, она услышала рев машины, срывающийся с места, что означало, что он уехал.

***

      Придя домой Ксюша была вся на нервах. Отца до сих пор не было, а Раиса Матвеевна, как назло именно сегодня отпросилась по своим делам. Звонить отцу на работу она не решилась, подумав лучше дождаться его дома.       Но отец не пришел ни к обеду, ни к ужину. Передумав уже все, что только можно, она все же решилась съездить к Новиковой. Все от нее все скрывали, и, наверно, отец не выложит ей все сразу, а узнать у Новиковой было лучшим вариантом, тем более, что там будет сам Космос, который знает явно больше всех.       Доехав за полчаса на маленьком трамвае, она вышла прямиком напротив Викиного дома. У нее она никогда не была, но знала, что Вика живет в элитном доме на Арбате.       Поднявшись на последний этаж, она позвонила в звонок единственной двери на этаже. Раздался слабый певчий звонок, который Григорьева ненавидела больше всего.       — Знала, что ты придешь. Проходи.       Новикова была одета в легкий шелковый халат. Даже находясь дома, у нее была идеальная укладка, а кожа так и лоснилась и, кажется, даже блестела от какого-то импортного крема.       — Я сама с Космосом поговорю, — встала Григорьева на пороге, не намереваясь проходить внутрь.       — Ты присядь в соседнюю комнату, а мы поговорим, — провела рукой, показывая на свою комнату. — Много нового услышишь.       — Что за загадки, Вик? Я быстро все узнаю и уйду.       — Вот именно, — убрала с лица улыбку Новикова, — чтобы все узнать, постой за дверью и хотя бы сейчас не спорь. Потом спасибо скажешь.       Ксюша и сама не поняла почему, но, даже не разуваясь, она прошла в комнату и встала около двери.       Не прошло и пяти минут, как снова раздался противный звонок. Девушка поморщилась, но припала к двери, сосредоточившись.       — Ты че еще, не готова, что ли? — послышался басистый голос Холмогорова. — Давай быстренько и поедем, там сейчас туса в самом разгаре.       — Не нервничай, Космик, — раздался сладкий голосок Новиковой. — Как там твой дружок поживает?       — Что, Пчела, не отпускает?       Ксюша чуть приоткрыла дверь, услышав знакомое имя.       — Я о Белове.       — Это наши дела, Викусь, я не разговоры разговаривать с тобой приехал.       — И все-таки? — напирала Вика, облокачиваясь на стенку, за которой пряталась Григорьева.       — Викусь, не надо думать, что если вы с Пчелой пару раз потрахались, то ты теперь в теме, окей? Не бери на себя слишком много.       БАМ.       Вмиг в голове как будто взорвались искры. Ксюша захлопала глазами и открыла рот, словно рыба. Она не могла поверить в сказанные слова.       — А Ксюша будет? — как будто ничего не случилось, продолжала Новикова.       — Пчела всегда любил тройнички, но не думаю, что он согласится вас одновременно, — Космос сделал неприличный жест, хлопок которого прошел через дверь, врезаясь в самое сердце Ксюши. — Он, конечно, жук, но не настолько, чтобы так легко себя сдать.       — А с ним было весело, — продолжала Вика, чуть поворачивая голову в сторону Григорьевой.       Ксюша уже ничего не слышала. В нее будто выстрелили в упор. Сердце перестало биться, а предметы в комнате стали крутиться со скоростью света. Она почувствовала, как подкашиваются ноги и мгновенный приступ тошноты. Огромная душевная боль пронзила все тело, острыми кинжалами вырывая болезненные хрипы. На глазах выступили слезы, потоком скатываясь по щекам. Она присела на пол, дабы не упасть мешком в ту же секунду.       — Ваше веселье было слышно всегда и везде, — продолжал добивать ее Холмогоров, не зная, что прямо сейчас она все слышит. — Соседи чуть дверь не выломали в тот раз, пока ты там горло на нем надрывала.       — Я помню, помню, — безразлично ответила Вика, рассматривая свои новенькие ноготки.       — Ну, чего стоим, лясы точим? Беги, одевайся и погнали.       — Ты знаешь, я сегодня себя что-то плохо чувствую. Наверно, не поеду.       Новикова и не планировала сегодня куда-то ехать, но если бы она сказала ему об этом раньше, то темноволосый бы не приехал, а значит, она не смогла бы претворить свой план в жизнь.       — Ты серьезно? — разозлился Космос. — А чего время мое тогда тянешь?       — Не хмурься, Космик. Тебе не идет. Найдешь другую. Думаю, у вас сегодня будет веселая ночка.       Она подошла к нему, поправив перекосившуюся рубашку и мягко чмокнув в гладкую щеку.       — За нами не заржавеет. Все, чао, — в спешке вышел тот, хлопнув дверью.