Не отрекаются любя

      — Вот урод, представляешь? — размахивала Катя руками. — Я ему эти деньги чуть в рожу не швырнула! Говорю: «Русские не продаются! Лети в свою Швецию, дипломат».       Вот уже как целый час подруги сидели на кухне Григорьевой. Катя вываливала одну историю за другой на подругу, с которой давно не виделась.       — И почему я не удивлена? — Ксюша весело хмыкнула, откусив кусочек шоколадной колбасы.       — А че он хотел? — раскраснелась Арсеньева. — Наглый, заносчивый инострашка!       Катя в своей обычной манере делала несколько дел одновременно: резала яблоки на дольки, варила кофе, подкуривала сигарету и успевала в красках описывать новую историю.       — Ты же в Европу хотела, — напомнила Ксюша, — а получается, такой шанс потеряла, — она улыбнулась с юмором.       — Это было раньше, — Катя предостерегающе выставила палец, — а сейчас как-то все равно стало. Да, и как я без Димки буду?       Как бы странно это не звучало, но их одноклассник, тот самый Комаров, который бегал за Катькой долгие школьные годы, таки схватил удачу за хвост. После выпускного Арсеньева присмотрелась к нему и вот уже почти как два года, как они состояли в отношениях. Вернее, Катя ждала его дома и в редкие моменты ездила к нему, пока тот учился в Ленинграде в летном училище.       — Как у Димы, кстати, дела? — поинтересовалась Ксюша, болтая ногами в черных лаковых сапогах.       — Все пучком, — откусила кислое яблоко, поморщившись, — правда, видимся редко. Его вроде как обещали на Новый Год отпустить, если в расположение не поставят.       — Слушай, а я как раз на Новый Год к Альке собиралась. Если не отпустят, то поехали вместе?       — Я только за, подруг, но у него же, как обычно, все в последний момент решается, — Катя подкурила самокрутку, блаженно затянувшись. — Сори, сама знаешь, Комаров нормально подымить никогда не дает.       Подруга вдыхала едкий дым с таким удовольствием, что рука Ксюша само по себе потянулась за белой папироской.       — Ты мне лучше скажи, как у тебя с этим зубрилой дела? Не умерла еще со скуки с ним?       Яркий пример того, как одной фразой можно испортить настроение.       — Вы как сговорились все, — раздраженно вспыхнула Ксюша. — Давайте я сама буду решать, что, где и с кем?!       — Не тошнит? — гнула свое Арсеньева.       Катя, как никто знала свою лучшую подругу и понимала, что за маской раздражения и злости скрывается отрицание и полное закрытие разума от чувств.       — Тошнит от постоянных измен, о которых даже не подозревала.       Повисла пауза. Снова сковырнули главный ее гнойник, от которого девушка пыталась избавиться все это время.       — Ксю, я же совсем не про это, — Катя подсела к подруге и обняла ее за плечи. — Помимо Авдеева много других хороших вариантов! На тебя всегда кто-то вешался, а ты выбрала это недоразумение. Нет, я понимаю, что клин клином, — усмехнулась светловолосая, — но этот клин скорее заклинит, нежели чем выведет тебя из депрессии по мудакам.       — У меня нет депрессии! — фыркнула Григорьева. — И вообще, зачем что-то выбирать, когда уже все есть? С ним никаких сюрпризов, а только лишь спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.       Все сводилось к одному простому выводу: ей не удавалось забыть его. Того самого человека, который своим появлением изменил ее жизнь, и которая уже никогда не сможет стать прежней.       Она пробовала ударяться в творчество и рисовала днями напролет; долго и муторно занималась спортом, изнуряла себя пробежками в шесть, а то и пять утра; засиживалась на работе до самого вечера, лишь бы не оставаться дома наедине с собой. И даже внешность изменила насколько смогла! Но ничто из перечисленных методов не сработало волшебной таблеткой.       Она не любила Антона, но с ним ей было проще. Довольно цинично, учитывая тот факт, что она попросту использовала человека ради успокоения и отвода своей души.       — Так ладно, — Катя придвинула к подруге чашечку кофе, попутно подливая туда немного ликера и переводя тему, — что там с этой свадьбой? Красим тебя, как обычно или выбелим все на этот раз?       Катя продолжала работать в парикмахерской и у нее очень неплохо получалось. Появились постоянные клиенты, к которым она иногда приезжала даже на дом и получала вдвое больше, чем на основной работе.       — А давай! — выпив залпом содержимое чашки, согласилась Ксюша. — Ничего же не теряем?       — Абсолютно, — улыбнулась Катька, подготавливая материалы для покраски. — Че там за жених? Тоже какой-нибудь интеллигент в подштанниках?       — Я спрашивала у Антона про вторую сторону, — снова подкурила Григорьева, — но он сам ничего не знает. Сказал только, что они около консерватории познакомились.       — Мда, вот не понимаю я, как так рано можно свадьбу играть? — Арсеньева эмоционально взмахнула рукой, отчего на стене остался фиолетовый мазок краски.       — Так тебя Димка же тоже зовет.       — Зовет-зовет, — протянула та, — а еще про детей мне начал затирать недавно, прикинь? Тут я вконец присела. Говорю, куда нам? Сами бедные, как церковные мыши, живем в разных городах, а он — дети. Сам еще — дитё.       — Ну не скажи, — покачала головой Ксюша. — Димка всегда ответственный был, не пасовал перед трудностями. Вон, тебя добился ведь.       — Все равно рано, — стояла на своем Арсеньева. — Пусть училище окончит, а там и поговорим.       — Представляешь, — Ксюша откинула голову, прикрывая глаза, — вдруг ты первая мамой станешь? Маленький такой ребеночек, с твоими глазками или его волосиками. Счастье….       — Ты че, мать, беременеть вздумала? — вытаращила глаза Катя. — Только не от этого гермафродита! Быть крестной его ребенка это уже совсем как-то не по-христиански.       Девчонки рассмеялись.       Еще давно в школе они задумывались о своем будущем. Кто из них первая выйдет замуж, родит ребенка, обзаведется собственным гнездышком. К подростковым годам желания формировались более типично и выстраивались в целостную картину жизни.       Но ведь судьбу не обманешь и, выбрав дорогу, чтобы уйти от нее, мы именно там её и встречаем.

***

      Пробки в столице были обычным явлением. Можно было с уверенностью сказать, что вечером в будний день ехать домой иногда бывает худшим решением, и лучше просто остаться дома.       В выходные дни ситуация была не лучше: дачники воевали с городскими за место под солнцем, где победителя не было априори.       Вот уже два часа, как Ксюша стояла в пробке по дороге в квартиру отца. Сменить локацию он не решался, так как был доволен расположением квартиры. Но самое главное — он приобрел друга в лице Юрия Ростиславовича.       После той неприглядной истории, Холмогоров старший частенько захаживал отблагодарить Григорьева за помощь в деле при участии и его сына. Борис Львович долго отнекивался, но судьба сводила их то в одном лифте, то в магазинчике напротив, или даже в пробке по дороге домой.       Мужчины сдружились. Стали частенько пить чай или что покрепче в гостях друг у друга. Они находили время, чтобы собраться вместе и поделиться своими мыслями и идеями на различные темы: обсуждали политику, спорт, культуру, свои работу и многое другое, но старательно избегали разговоров о своих детях. Профессор астрофизики не хотел окунаться в прошедшую историю, напоминая о сыне, а полковник и слышать больше не желал об этой четверке.       Машина двигалась с минимальной скоростью. Им удалось немного проехать и наконец, остановиться возле придорожного кафе. Есть хотелось страшно.       — Ксения, вам взять что-нибудь? — рассек тишину звонкий голос водителя.       — Только воды.       Мужчина вышел и скрылся за белоснежной дверью. Ксюша была погружена в свои мысли и растянулась от усталости на заднем сидении, как совершенно неожиданно из-за угла выскочила машина, из салона которой доносились громкие звуки одной небезызвестной песни.

Жил на свете гитарист Витюша -

Парень клевый — сорви голова,

Но однажды он влюбился в Ксюшу

И сказал он девчонке тогда:

      Григорьева ругнулась и прикрыла глаза. Хит Алены Апиной, вышедший около месяца назад, разрывал все радиостанции и дискотеки. Казалось, не было других песен, и все поголовно пели про девчонку Ксюшу и ее воздыхателя — некого Витюшу.       Услышав композицию впервые, девушка не могла поверить своим ушам. Неужели судьба продолжает издеваться над ней, подкинув на этот раз новую идею, не давая ей забыть о случившемся?       Все вокруг обожали эту песню, а Ксюша ненавидела всех, кто был к ней причастен. Каждый считал своим долгом спеть врезающиеся в память строчки в ее присутствии, и делали это с завидной частотой.

Ксюша, Ксюша, Ксюша-

Юбочка из плюша, русая коса.

Ксюша, Ксюша, Ксюша

Никого не слушай

И ни с кем сегодня не гуляй,

И ни с кем сегодня не гуляй.

      Молодежь, сидевшая в машине гулко подпевала, отчего машина тряслась, как во время землетрясения.       Григорьева прикрыла глаза, растирая виски. Вмиг захотелось выдернуть новенькую кассету и разломать ее на части на глазах у ее владельцев.       Из кафе, наконец, вышел Петр Олегович, и Ксюша выдохнула. В считанные минуты они отъехали от злосчастной машины, но мелодия песни как назло чеканила по голове, как станком по дереву, не давая забыть.       Поездка до дома заняла еще около двадцати минут. На часах было ровно девять вечера, как она зашла в квартиру.       — Папуль, я приехала, — крикнула, заходя внутрь.       Послышался легкий смех. Ксюша расслышала еще один голос. Вероятно, Юрий Ростиславович снова забежал почаевничать.       — Привет, моя золотая, — Борис Львович наклонился к дочери, поцеловав за ухом, — а мы тут с Антоном беседуем. Ты чего так долго?       — Пробки, — со злостью выдохнула она. Недавние разговоры об Авдееве с Катей не выходили из ее головы, придавая еще больше сомнения и раздражения в ее мысли.       — Иди поспи, ты совсем устала, на ногах еле стоишь, — отец взял пальто из рук дочери. — Завтра день предстоит долгий.       — Ты прав, папуль, — согласилась Ксюша, откидывая волосы со лба, — так замоталась сегодня, завтра еще вставать рано.       Авдеев с гордостью лани и походкой пантеры прошел в коридор, поравнявшись с полковником, опуская руку на ее талию и мягко целуя в щеку.       — Согласен с папой, Асенька, тебе нужно выспаться. А завтра мы с тобой будем самой красивой парой.       Ксюша оторопела, но промолчала. Они никогда не были парой, хотя Антон бесконечно намекал ей на создание отношений. Ее пугала его настойчивость, настораживало, что он без спроса приезжал к ее отцу и о чем-то с ним говорил, не предупреждая ее. Будто бы он ее жених, с которым она готова вступить в брак и нарожать детишек.       — Молодой человек истину глаголет, — поддержал парня Григорьев и пожал тому руку. — Мне тоже пора, надо с документами закончить, а вы тут прощайтесь. Не буду мешать.       Ксюша не понимала своего отца. Никому больше он так не улыбался, как Антону. Недавал обнимать ее даже в присутствии Алекса и тем более оставлять наедине.       Но надо отдать ему должное, отец ни разу не лез к ней в душу и не задавал лишних вопросов по поводу Вити. Пока она лежала в депрессии неделями, изредка выходя поесть и умыться, Борис Львович всячески обнимал, целовал ее, радовал сладостями, как маленькую девочку. Ни разу не упрекнул ее или же надавил на больное, напоминая, что был прав, и стоило бы послушать его. И Ксюша была ему безмерно благодарна.       — Завтра к двенадцати за тобой заеду. Успеешь? — Авдеев чуть развернул девушку к себе, положив уже обе руки на ее талию.       — Хорошо. Я буду готова.       — Что купила сегодня? — приблизился к ее волосам, целуя в макушку.       Мурашки окутали все ее тело. Хотелось вырваться и убежать, ведь так делал только Витя. Но она продолжала стоять.       — Ничего особенного, — пожала она плечами, — женские штучки.       Не будет же она говорить, что после заехала к Камиле за чулками и нижним бельем. Выбора французского белья у той было много, и она с радостью была готова с ним расстаться. Платье, выбранное для свадебного торжества, сидело на ней, как вторая кожа и подчеркивало все выемки и спицы ее привычного белья.       — Понял, — Авдеев перешел губами к уху, чего Ксюша уже не выдержала и легко дернулась в сторону, выходя из кольца его рук. — Ух, я завтра в обморок упаду, да?       Он поиграл бровями, а к ее горлу подступил ком. Она чувствовала себя отвратительно, пытаясь представить себя с другим, давать обнимать и целовать другому, просто быть с другим.       В ней трепетала совесть, ведь она все еще была верна одному единственному человеку, которого не видела без малого два года.       — Ты казался мне крепким на психику после стольких лет Кати, — она издала смешок, переводя тему.       — Не без этого, — хмыкнул он, вспоминая «любимую» одноклассницу, — но в каждой букве своя закорючка.       Антон смотрел на нее, медленно приближаясь. Поняв, что до поцелуя остаются считанные секунды, Григорьева схватила ручку двери.       — Что ж, тогда до завтра?       Авдеев мягко кивнул, но не выпустил ее руки.       — Приятных сновидений, — он поднял ее руку и оставил мокрый поцелуй на ее безымянном пальце. Его взгляд был оценивающим, как будто бы он перебирал варианты в голове, затем он улыбнулся, а в глазах заискрился огонек понимания.       Такой обычно бывает, когда смотришь в глаза Джоконде: она знает о тебе все, а ты о ней ничего.