Не отрекаются любя

Ночной клуб «Нирвана» — место, где сливались роскошь, страсть и веселье. Атмосфера нового увеселительного заведения в самом сердце Арбата пылала загадочностью и азартом, созданная мягким фиолетовым светом и дымкой запаха дорогих духов. Несмотря на то, что это был первый день работы, народу скопилось немало: мягкие кожаные кресла были усыпаны лощеными мужчинами в дорогих костюмах, а рядом с ними покорно щебетали девушки в ярких костюмах. Они были похожи на карманных собачонок. Того и гляди бросятся за костью горстки зеленых. Название, выбранное Холмогоровым, как нельзя лучше подходило ко всему, что происходило внутри. Клуб сулил перерождение, отрыв от тягостей и полную свободу, о чем вторило и выбранное им название. На сцене в самом центре располагалось три пилона, что было давней мечтой сына профессора астрофизики. Профессиональные танцовщицы исполняли невероятные номера, завораживая своей грацией и изящностью. Стриптиз был неотъемлемой частью хорошей кассы, и бригаде хотелось стать первыми в столице, у кого можно было не только выпить и расслабиться, но и снять стресс. Позади сцены находилась широкая стойка, где умелые бармены творили настоящие коктейльные шедевры. За их спинами раскинулся широкий бар, подсвеченный ультрафиолетовым цветом. Пузатые бутылки с алкоголем мерцали в огнях подсветки и привлекали к себе нешуточное внимание гостей. Ночная тусовка была в самом разгаре. Бригадиры величественно восседали в комфортной VIP-зоне с уютными диванами и шикарным видом на танцпол. — Братья, ну вы и устроили тут, — откусил хрустящий огурец Белов, — такого даже в кино не показывали. Отломить лакомый кусочек на Арбате хотелось многим, но умельцы в лице Вити и Космоса быстро пресекли всяческие попытки налета. Около трех месяцев велись усиленный ремонтные работы и наконец — Лас-Вегас в самом центре столицы был готов принимать чужие денежки на свой счет. — А то, — зарделся довольный Холмогоров, — мы тут днями и ночами ишачили. — Ишак нашелся, — хохотнул Пчелкин, подливая новую порцию водки, — ты только и делал, что девок обрабатывал. Молоденькие девушки активно крутились, показывая все изгибы своего бархатного тела. Каждая из них была, как на подбор — пламенные рыжули, белые, как день блондинки, черные, как ночь брюнетки. Одежды на них было по минимуму, что очень нравилось пузатым дядям за ближними столиками. — Ну, пока не всех обработал, — хрюкнул достаточно выпивший Холмогоров, провожая взглядом блондинку в прозрачном костюме. — Какая, а! Ты посмотри, Пчела, посмотри! В такие сиськи грех не воткнуться. — Таких тут у каждой по паре, — констатировал Витя. — Но у Ксюхи то побольше будут, — Космос поддел друга плечом, опрокидывая стопку. — Слышь, — светловолосый по-дружески грозно вытянул к нему палец, — тебе до этих сисек как до Луны. — Все, окститесь, пацаны, — обратил на себя внимание Фил. — Давайте лучше за нас, такой клуб отгрохали! Ребята шумно соприкоснулись рюмками и с улюлюканьем накинулись на закуски. Остальная братва сидела неподалеку, но лишнего себе не позволяла. Они также пили и с похотью оглядывали даже официанток в закрытых костюмах, но все равно были наготове. Мало ли что могло случиться в первый день. — Где девчонки то? — взвыл Космос. — Твои — там, — кивнул на сцену Валера, лучезарно улыбнувшись другу, — а наши вот-вот должны быть. –Че там так долго? — отлип от телефона Белов. Каждый стремился поздравить главного с новым приобретением, и последний час обрывали телефоны. — Полчаса назад звонил Сухому. Едут, — посмотрел на часы Филатов. — Простите, Виктор Павлович, — к ним подошел моложавый парень в накрахмаленной рубашке и дрожащими руками, что не укрылось от глаз друзей, — там девушки пришли, говорят к вам. Пропускать? — Как тебя там? Игорь? — Пчелкин рванул на себя выглаженную рубашку парня и чуть не вырвал бейдж вместе с тканью. — Игорь, я в самом начале дня сказал, что подъедут три девушки, имена даже назвал. Ты тупой или прикидываешься? Ребята молча наблюдали за разворачивающейся картиной, которая их откровенно забавляла. Паренек так сжался от страха, что металлический поднос в его руках запотел от мокрых ладоней. — Я понял, простите, девушек обязательно проводят, — закивал официант и спешно ретировался. — Индюк, блять. — Пчела, че такой злющий? — подкурил сигарету Белов. — Он не спускает просто, все понятно, — хохмил Холмогоров. — Ручкой работать надоело, да Пчел? — Завались. Витя молниеносно подлил себе водки и выпил залпом две стопки, не закусывая. — Кос, прекращай, — осадил друга Фил. — Как она, Вить? Все путем? — Ну, вроде, — светловолосый помотал головой, — развеяться надо, танцульки, все дела, а то дома, как в темнице. Устала, маленькая. Приходя по вечерам домой, он обнаруживал уставшую девушку, скрюченной на диване и щелкающей телеканалы по десятому кругу. — Ты говори, брат, если че мы спецов подгоним, ты же знаешь, — присоединился серьезный Белов. — Все в порядке, братья. Ксюша действительно пошла на поправку: начала нормально питаться, чаще выходила на прогулки, больше улыбалась, но ей не хватало общения, чего Витя неспешно, но все же заметил. — А старик ее как? Все морду воротит? — Не, затих. Про меня вообще ни слова. Последний раз он виделся с ее отцом в ту самую ночь возле больницы и на его удивление, полковник не капал дочери на мозги и на тему ему ненавистного парня, они не общались. — Выжидает, — заключил Кос. — Похуй. Все равно не отпущу ее. Моя она. — Вот что любовь с людьми делает, да, Теофила? — улыбнулся другу Саша. — А то. Все трое засмеялись, на что Космос громко фыркнул, хоть и в душе тайно им завидовал. Из всей четверки именно с Витей они были не разлей вода с самого детства, но с течением времени все сильно изменилось. Холмогоров был рад за друга, но в то же время испытывал дикую злость. Раньше они легко могли зарулить в бар, и расписать на двоих пару девочек, а сейчас он один. У друзей свои семьи, отношения, а он сам по себе. Вечно на задворках. Одним словом — Неказистый. К VIP-столику на второй этаж уже поднимались девочки. Лучезарная Тамара шла впереди, а за ней легкой поступью, словно лебедь, плыла Оля. — Мальчики, привет, — начала Тома, поцеловав Валеру в теплую щеку. — Как красиво у вас тут! Прямо как в сказке. — Старались, Томка, — Белов смачно поцеловал жену, отчего та смущенно уткнулась ему в шею. Она до сих пор не могла привыкнуть с статусу жены. — Все для вас, дамы, — отсалютовал Холмогоров, продолжая заливаться. — А где Ксюша? — Витя зачарованно гипнотизировал лестницу, но за девушками никто не последовал. — В дамскую комнату забежала, сейчас будет, — успокоила его Оля, но ему это явно не понравилось. Без него ей находиться было опасно, что только усиливало его нервозность. Прошло только пять минут, но терпеть более не было сил. Пчелкин встал и уже было направился к лестнице, как наверх поднялась она — в коротком черном платье, покрытым прозрачными кружевами на талии и бедрах. Его взгляд разом прошелся по ней, останавливая взгляд на декольте, которое было отнюдь нескромным — грудь держал лишь слабенький корсет. Казалось, вот-вот и он лопнет, не удерживая внушительный объем. — Не помешала? — спросила Ксюша, глядя ему в глаза, игриво подмигивая. Высокий каблук подчеркивал ее ноги, а волосы разлетались эффектной завивкой по плечам, открывая взгляд на тонкую шею, где красовалась парочка темных засосов. — Нихрена себе, соседка, — воспрял Космос, — такая красавица не может помешать. Падай с жуком. Пчелкин стоял не двигаясь, будто прирастая к паркету. Он впервые видел ее такой — раскрепощенной, немного даже вызывающей, что раньше она позволяла только наедине с ним. Ксюша взяла его за руку, поцеловав в уголок губ, и присела рядом на мягкие диванчики. — Привет, милый. Ты чего такой? — Какой? — сглотнул тот, все еще ее разглядывая. — Напряженный, — Сеня положила руку на его колено и тихонько сжала. Она играла с ним, сомнений в этом не было. Озорство витало в ее темных глазах, и только дурак не мог не заметил бы этого. Член моментально встал колом. — Все в порядке, — откашлялся Витя, машинально разводя ноги шире. — Как тебе платье? Сквозь черную ткань он видел ее вставшие соски, и вновь посмотрев ей в глаза, увидел хитрую улыбочку. Чертовка. Она специально заводила его. — Купила сегодня с утра, с девочками по магазинам пробежались. Ты же не против? Я потратилась немного. Она немного стушевалась, что не укрылось от его глаз. — Никогда не спрашивай разрешения, — шептал он ей на ухо, поцеловав за ухом, — я на то бабки и оставляю. А платье… — Не коротковато? — она провела рукой выше, доходя до его середины бедра. « — Конечно! Конечно, блять, коротковато!» — твердил он себе. — Не распаляй, детка, — еле сдерживался Пчелкин, опустив руку между ее ног. — Хочу, — еле слышно прошептала Ксюша, прикусывая мочку его уха. — Вы прямо здесь трахнитесь еще! — заржал Белов, уже знатно окосевший. — А че, место еще неопробованное, — подхватил Кос, посматривая на голубков. Все беззлобно рассмеялись. Григорьева откинулась назад, приняв более расслабленную позицию, но щеки все еще были красными. Вечер проходил довольно весело: стол ломился от разносолов и изысканных блюд, алкоголь лился рекой, чему бригадиры удивлялись, как малые дети, припоминая, как лет эдак пять назад они давились старым добрым «Жигулевским». С наступлением ночи клуб вмещал уже сотню гостей. Музыка разливалась по всему периметру, а девушки уже который час радовали посетителей на сцене, постоянно сменяясь. — А это как? — спросила Тамара, не зная как разобраться с новым деликатесом. Она и понятия не имела о существовании устриц. — А это вилочкой вот этой, — показывала Ксюша на короткий прибор с тремя зубчиками, — и лимончиком вот так. Пчелкин с ребятами отделились на другой конец стола, завидев Ореховскую братву. Сильвестр, он же Сергей Тимофеев, говорливо что-то им объяснял, на что все бурно реагировали, смеялись и выпивали. Сегодня был день без пальбы и разборок, когда в обычные дни они были готовы перестрелять друг друга. — Коктейли для самых красивых дам этого вечера, — молодой официант приятной наружности обслуживал дам, пока Игорь трясся над другой половиной стола. — Спасибо, Денис, — Ксюша выхватила полюбившийся джин тоник — что-то типа английской водки. До этого она и понятия не имела об этом напитке, но вкус настолько понравился ей, что вот уже третий коктейль двоился у нее перед глазами. Тамара с Олей мирно цедили белое вино, не притрагиваясь к более горячительным напиткам. — Может, все-таки что-нибудь и для вас? — обратился официант к подругам. — Думаю, таким ярким девушкам подойдет что-то вроде «Маргариты» или даже «Кровавой Мэри». — Расскажите поподробнее, — заметила, что девушки засмущались, попросила Ксюша, — вы явно знаток, такой напиток мне открыли. — Рад быть полезным для такой красивой девушки, — подмигнул ей Денис и принялся рассказывать о составе упомянутых коктейлей. Осмелев, девушки все же сделали выбор в пользу официанта, опираясь на его вкус и принялись ожидать. — Саше не понравится, — пробормотала Оля, — он мне тут недавно вообще сказал, что ненавидит пьяных женщин. — Да ладно, мы же немного совсем, — улыбнулась Тамара, — да и не за гаражами где-нибудь, а у них на виду. Шаталина повернулась и обнаружила, что ребят за столиком нет. — Ой, а где они? — Отошли минут десять назад, — из ниоткуда возник Денис, поднося напитки, — курят на улице. — Благодарю, — поморщилась Ольга, отпивая свой коктейль, — так крепко. — Зато что-то новенькое, не все же вино цедить, — Тамаре явно понравился коктейль на основе водки и томатного сока. — Могу ли я пригласить вас за бар? — предложил ушлый парень, кидая взгляды по фигуре Ксюши. — Там вы сможете попробовать различные наши новинки. Выберите и вернетесь. — Девочки, не думаю, что это хорошая идея, — начала Оля. — Девчонки, вы чего? — пьяно засмеялась Григорьева. — Отдыхаем так хорошо. Погнали! Стоило ей сделать два шага, как зацепившись ногой за ножку стола, она чуть не повалилась на пол, как Денис подхватил ее, удержав от падения. — Ой, — хихикнула она, — такая я сегодня шальная. Проводите меня, Денис? — Ксюш, — подняла к ней руку Тома. — Надо уметь веселиться, девочки. — И Ксения абсолютно права. Парень одной рукой обхватил ее талию и чмокнул в нежную ладонь, оставляя мокрый след. — Отошел от нее, — послышалось грубое за их спинами. Возле лестницы взгромоздился злой Пчелкин. Он рывком обхватил запястья девушки, потащив за свою спину. — Виктор Павлович, простите, я… — запаниковал Денис. — Ты уволен. Без расчета. — Подождите, как же… — Вон пошел, — плюхнулся на диван Витя, а затем и подошедшие ребята. — Пока я добрый. Официант спешно ретировался и за столом стало тихо. Девочки пересели ближе к другому краю, оставляя пару наедине. — Витюш, ну ты чего, — пьяно протянула Ксюша, пытаясь его обнять, на что он отмахнулся. От нее сильно пахло алкоголем, что он беспрепятственно учуял, и что разозлило его еще больше. — Напилась, так веди себя прилично, — отчитывал ее, как школьницу. — Что? — язык заплетался, но слова все еще выстраивались в предложения. — Ты че храброй воды хлебнула? — чуть ли не заорал светловолосый. — Позволяешь какому-то мудаку себя лапать! Это я еще, сука, молчу о самой короткой, мать его, юбке мира нахуй, которую ты нацепила! — Это платье! — надула губы Григорьева, словно маленький ребенок. — Насрать! Головы людей сидящих неподалеку обернулись на громкий вскрик мужчины. Пчелкин подкурил, нервно постукивая по паркету небольшим каблучком, стараясь унять всепоглощающую агрессию. Ксюша лукаво улыбнулась и, взяв его ладонь, опустила себе на бедро. — Так заводит, когда ты такой, — прошептала ему на ухо, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками. — Что? От злости, казалось, не осталось и следа. Пчелкин опешил, но руки не опустил. Лишь сильнее обхватил блестящую кожу. — Ничего, — рвано выдохнула девушка, когда ощутила его пальцы между своих ног. — Черт, — выругался парень и поддев кромку белья, опустил пальцы в вожделенную влагу. — Сень, нельзя… — Почему? Григорьева ерзала под столом, стараясь не закатывать глаза. Благо длинная скатерть скрывала все, что творил Пчелкин своими шаловливыми пальцами. — Я не смогу остановиться, малыш, — он прижался губами к ее виску, впитывая соленые капли пота и только сильнее заводился. — Пойдем наверх… Пожалуйста… — уже без сил дышала она, чувствуя, что если не получит заветной разрядки, то точно убьет кого-нибудь сегодня. Ребята, сидящие напротив, казалось, совершенно не замечали их. Космос громко травил какие-то байки, а девочки не могли удержаться от смеха. Но перед глазами этих двоих не было никого — пелена, застилающая собой все и вся, которую не могла прервать даже громкая музыка с бара, но прервал некто иной. Вернее, иная. — Виктор Павлович, — раздалось откуда-то сбоку, — рада видеть вас. Добрый вечер! Молодая брюнетка предстала перед ними настолько быстро и неожиданно, что Ксюша не успела даже задвинуть ноги, расслабившись на крепком теле Пчелкина. — Добрый, Кристиночка, моя дорогая, — подлетел Холмогоров, приметив девушку, которую очевидно знал. — Шикарно, просто шикарно выглядишь, как и всегда! — Благодарю, Космос Юрьевич, — кивнула девушка, замечая взор парня на своем декольте. — Простите, дамы, — обратилась она к девушкам, — я бы хотела конфиденциально поговорить с владельцами, без лишних глаз. — А, может, вы представитесь для начала? — вскипела Ксюша, приметив, как она нагло смотрела на ее Витю. — Кристина Валерьевна Довлатова, — вздернула подбородок брюнетка, — управляющая. А вы, простите? — Ксения — моя женщина, — встрял Пчелкин, не давая Ксюше подумать нечто иное. — Очень приятно, Ксюша. — А мы на «ты» не переходили, Кристиночка, — тут же осадила ее Григорьева. Тамара с Олей, не сдержавшись, прыснули в кулаки, закрывая рот ладонями. Пчелкин вскинул брови и чуть не закашлялся от удивления. Это один из тех немногих раз, когда он видел девушку злой. Улыбочка моментально появилась на его губах, и он зарылся в ее волосы. — Как угодно, — поджала губы Кристина. — Так что, я могу уведомить о гостях? Еще минут сорок девушка говорила с бригадирами, выкладывая чуть ли не полное досье о гостях в их обители. Казалось, она знала всех и была вхожа во все группировки, имела свой ключик к каждому и действительно хорошо выполняла свою работу. Парни не позволяли себе лишнего, кроме холостого Холмогорова, который обхаживал управляющую, как кот валериану, но Довлатова все равно держалась ближе к Пчелкину. Грудь вываливалась из платья, чуть ли не оголяя соски, но парень игнорировал все зеленые «сигналы». — Таких бабуля называет куртизанками, — просипела Оля, боясь, что ее кто-то услышит, — слишком вызывающая. — Это уж точно, — согласилась Тома, поворачиваясь на Григорьеву, — но как ты ее Ксю! Молодца! — Что мы все о ней? — Григорьева отвела от соседнего столика глаза. — Давайте за нас красивых! Они громко чокнулись, обращая на себя всеобщее внимание. Шаталина и Белова цедили свои коктейли через разноцветные трубочки, дожидаясь полного растворения льда. Ксюша же приятно обжигала стенки горла горячительным джином, под конец практически его не разбавляя. Девушке нравился вкус ягод можжевельника вперемешку с привкусом еловых иголок, сопровождаемых пряностями кориандра и миндаля. — Не заскучала? Витя плавно обхватил ее сзади, сильнее прижимая к себе. Григорьева повернула к нему замутнённою голову и почувствовала стойкий запах коньяка — значит, он уже тоже был навеселе. — Что ты! Сорок минут это же ничто по сравнению с вечностью. — Злишься, — констатировал светловолосый, покрывая поцелуями шею девушки. — Любишь, когда я злая? — Не очень, — улыбнулся он, прижимаясь к ее уху, — люблю, когда ласковая, нежная, крикливая. Григорьева самодовольно растянула губы в улыбке. То, какая она была крикливая, Пчелкин знал не понаслышке. — Шикарное место, Вить, — она обернулась к нему в кольце рук, глядя ему прямо в глаза. — Ты — большой молодец. Горжусь тобой. — Спасибо, малыш, — на его лице отразилась вся серьезность. — Ты даже представить себе не можешь, как мне важно это слышать. — Он идеален, — снова будто бы из ниоткуда выпорхнула Кристина, положив наманикюренные пальцы на плечо парня, слегка поглаживая. — Я сделаю вам фантастическое шоу. О нас будет говорить вся столица. — Не сомневаюсь, Кристин, — кивнул Виктор, — только в следующий раз сиськи прикрой, а то гости подумают, что тут бордель, а не приличное место. Ксюша улыбнулась, не скрывая этого. Кристина всего лишь на мгновение стушевалась, а после слабо кивнула, надевая маску холодной стервы. — Пчел, — к ним подошел бритоголовый «шкаф» в огромной черной косухе, — там Солнцевские подогнали. Все внизу уже. — Идем. Витя спустился на первый этаж, встречая новых гостей, а Оля с Тамарой ретировались в уборную. — Прекратите говорить с моим мужчиной так, словно меня здесь нет, — первой нарушила тишину Григорьева, закинув ногу на ногу. — Ксения, — снисходительно, как с маленьким ребенком покачала головой Довлатова, намереваясь что-то сказать. — Для вас я Ксения Борисовна, — Григорьева встала с мягкого дивана и, цокая каблуками, прошла вглубь коридора, ведущего к кабинету. — И предупредите Виктора Павловича, что я буду ждать в его кабинете. Никого кроме не пускать. — Что так? — Он будет занят. — И кем же? Я знаю все его расписание, и … — Мной, — перебила ее Ксюша, подходя к нужной двери. — Он будет занят мной. *** Проходя по длинному коридору, Пчелкин устало потер глаза. Встречи, шум, море поздравлений и алкоголя раскумарили его донельзя — спать хотелось дико, и слипались глаза. Если бы была возможность телепортироваться, он бы в ту же секунду плюхнулся на мягкую постель и уснул в обнимку с Ксюшей. На часах было около трех утра, но за окнами начинало светать. Все бригадиры вот-вот разъехались, а Довлатова сказала ему, что Ксю прилегла в его кабинете. Аккуратно войдя в кабинет, где царил полумрак из-за плотных задернутых штор, он оглядел глазами помещение в поисках девушки. На кожаном диване покоился пиджак, а на паркете блестели лаковые лодочки. — Малыш, ты тут? — задал он вопрос в пустоту. — Виктор Павлович, — послышался томный голос, — нехорошо заставлять девушку ждать. Привыкнув к полутьме, Витя увидел силуэт, сидящий в его кресле. Он сделал шаг в ее сторону, как Григорьева медленно повернулась к нему лицом, сидя на дорогой коже абсолютно голая. — Ебать, — протянул Пчелкин, и усталость сняло, как рукой. — Какой вы плохой мальчик, — Ксюша медленно встала со стула, — как предпочитаете сегодня — сверху или снизу? Витя стоял и медленно покрывался испариной. Последние крохи выдержки изжили себя, а сознание давно утекло в причинное место. Он, наконец, посмотрел ей в глаза и понял, что сегодня уже не сможет сдержаться. — Выбор за дамой, — сглотнул он, возвышаясь над ней, оглаживая горошины возбужденных сосков. — Как же ты пахнешь, — Ксюша зарылась ему в шею, вдыхая любимых запах. — И как же? — Мужчиной… Настоящим мужчиной… Она тяжело дышала, будто пару минут назад одолела стометровку. Каждое его прикосновение обжигало ее. — Маленькая моя, — взял ее лицо в ладони, — ты точно готова? От нее пахло алкоголем, сигаретами и диким возбуждением — его-то Пчелкин чуял всегда. Но глаза… Глаза напрягали его больше всего. Безжизненные, смотрящие сквозь него. Не так, как раньше. — Трахните меня прямо здесь, Виктор Павлович. На своем шикарном столе. Ксюша ухватилась за пряжку ремня, и быстро расквитавшись с ней, сжала его орган. — Сучка. Какая же ты сучка, — шумно дышал Пчелкин, открывая зубами презерватив. — Извела меня всего сегодня, чуть не отъехал за столом. Раскатав презерватив, Витя скинул со стола лишние бумаги, которые разлетелись по всему кабинету, и одним рывком усадил девушку на дубовый стол. — Пусть сучка, — игриво засмеялась Григорьева, — но ты же хочешь. А то мало ли приятный официант Денис справится с этой задачей лучше тебя. Светловолосый рыкнул и развернул ее спиной, облокотив на локти. А затем притянул к себе за волосы. — Еще раз хоть одного мужика рядом увижу, руки переломаю нахрен, — начал мять ее грудь, — и это будет самое малое, что я могу. — Твои руки мне нравятся гораздо больше, — стонала она, чувствуя на своем теле его горячие пальцы. — Вот так да. — Блять, как же я скучал по тебе. Он аккуратно опустил ладонь меж ее ног, проходясь по влажным складкам. Ему не хотелось, чтобы после всего случившегося она ощущала только боль. Григорьева завела руку за спину и направила его в себя, начиная медленно насаживаться. — Хочешь поиграть? Со мной не играют, принцесса. Всегда играю я, — Пчелкин опустил ее руку обратно на стол и пристроившись ко входу, вошел. Ксюша открыла рот, издавая непонятный звук. Разом нахлынули воспоминания о той ночи, как Авдеев насиловал ее сзади. Она сморгнула слезы и впилась пальцами в ободок стола, стараясь сосредоточиться на любимом мужчине. Толчки становились все реще, пока он помогал ей пальцами, и волна накрывала ее тело. Она не могла понять, что чувствует. Какая-то боль наравне с удовольствием и от этого она только сильнее возбуждалась. — Я так соскучился по тебе, — нежно шептал ей Витя, — моя милая любимая девочка. Он чувствовал безграничную любовь, даже находясь в стадии опьянения и вколачиваясь в нее после месячной передышки. То, как она сильно сжимала его, отдавалась ему, выгибалась. Ему очень этого не хватало. Ксюша ничего не говорила, лишь вскрикивала от удовольствия, заглушая хлопающие звуки. — Тебе хорошо? — отрывисто проговаривал он. — Хорошо со мной? — Дааа… Не останавливайся, пожалуйста… — Блять, как ахуенно ты меня сжимаешь… — Боже, Витя… я не могу больше… я сейчас — Кончай, маленькая, давай, — он опустил ей руку на лобок и надавил. Григорьева громко закричала, хватая ртом воздух. Ноги тряслись, рук она и вовсе не чувствовала. Между ног горело огнем и даже саднило. Она испугалась, что пошла кровь, как в тот раз, но следом кончил и Витя. — Люблю тебя. Люблю, — целовал он ее. Ксюша размякла на столе под его горячим телом, ощущая везде его поцелуи и гладкие прикосновения, но отчего-то на душе было плохо. Захотелось выпить еще. Она медленно поднялась, подходя к глобусу с баром. — Все в порядке? Я разошелся совсем че-то, — занервничал Пчелкин, наблюдая за ней. Ксюша молча подлила себе неразбавленного джина и, выпив до дна, заглушая непонятные эмоции, повернулась к нему: — Повторим?