Seven

      Северус ненавидел скандалы.       Громкие вопли, брань и драки стойко ассоциировались у него с отцом-пьяницей, который, в очередной раз нажравшись со своими дружками с фабрики, начинал орать и распускать руки.       Поэтому каждый раз, когда Северус становился свидетелем чьих-то ссор, он старался как можно быстрее оказаться подальше. Вот и сейчас, войдя в вагон и обнаружив посреди коридора выясняющую отношения парочку старшекурсников, он развернулся и направился в соседний.       — … ни одного письма! За все лето! — летел ему вслед истеричный девичий голос. — А теперь ты пялишься на эту дуру Оливию!       — Да не пялился я на неё!.. — оправдывался парень.       — Не ври! Я все видела! А Джейн сказала…       Что сказала обиженной девице неизвестная Джейн, Северус уже не услышал, войдя в другой вагон. И тут же понял, что лучше бы он и дальше наблюдал за любовной драмой школьного разлива. Прямо перед ним, будто из-под земли, выросли вездесущие Мародеры в усеченном составе из двух человек.       — Нет, ты глянь, Сохатый, да он буквально преследует нас! — наглые глаза Блэка нехорошо сверкнули.       — И не говори, Бродяга, — покачал головой Поттер. — А где же Эванс, а, Нюнчик? Не боишься разгуливать тут один, без своей грозной защитницы?       — Уйдите с дороги, — процедил сквозь зубы Северус, нащупывая в кармане рукоять палочки.       Эти двое с первого курса не давали ему прохода, отравляя относительно счастливую жизнь в Хогвартсе. На самом деле, за четыре года он почти смирился с их существованием, как с неизбежным злом. Иногда стычки с ними даже приносили некоторое удовлетворение, когда он выходил из них победителем или слушал, как Лили проходится своим острым язычком по их умственным способностям. Но сегодня связываться с ними не было никакого желания.       — А то что, Нюнчик? — ухмыльнулся Блэк, скрестив руки на груди. — Заплачешь?       — Нет, он позовёт на помощь свою рыжую подружку, — в голосе Поттера внезапно прорезалось раздражение. — Он же привык прятаться за спинами девчонок.       Северус сощурился.       — Ревнуешь, Поттер? — едко выплюнул он. — Может, ты влюбился? Если так, прими мои соболезнования. Лили терпеть не может таких, как ты. Ты ей противен.       Он сразу понял, что угадал. Веселая ухмылка сползла с лица Поттера, в глазах остро сверкнула злость. Мгновение — и Северус увидел направленный на него кончик палочки.       — Ах, ты…       — Не советую, — вдруг раздался голос за его спиной.       В дверях одного из купе стоял Регулус Блэк, направив палочку на Поттера. Сириус заливисто расхохотался.       — О, ещё один защитничек выискался! Будь паинькой, Рег, исчезни. Ты ведь у нас послушный мальчик. Любимый маменькин сы…       — Силенцио! — выпущенное Регулусом заклинание заставило Сириуса замолкнуть на полуслове.       Северус, воспользовавшись заминкой, разоружил заклятием отвлекшегося Поттера. Его палочка, вырвавшись из руки, отлетела в другой конец вагона, и Поттер, выругавшись, рванул за ней. Блэк, беззвучно открывая и закрывая рот — судя по яростному выражению лица, матерясь — выхватил свою, но тут же понял, что без словесной формулы ни одно заклинание у него не сработает. А потому, сжав кулаки, двинулся на Регулуса.       — Импедимента, — Северус направил на него палочку.       А в следующий момент полыхнула вспышка. Сириус, споткнувшийся о собственные ноги, попал под заклятие Поттера, которое тот, добравшись до палочки, выпустил в Северуса. Незримая сила подхватила Блэка и швырнула в открытую дверь одного из купе. Раздался грохот и звонкий крик. Из купе в коридор выскочили две девочки-третьекурсницы.       Северус и Регулус бросились к двери и обнаружили Блэка, пытающегося сгрести конечности в кучу. В коридоре нарастала суматоха. Гремели открывающиеся двери, выглядывали ученики, пытаясь понять, что случилось.       — Что здесь происходит?! — послышался сердитый голос.       В вагон зашёл Фрэнк Лонгботтом. Судя по значку на мантии, новый староста школы.       — Фините, — шепнул Регулус, снимая с брата чары немоты. А затем, пользуясь возникшей неразберихой, дернул Северуса за руку, затащив в своё купе.       — Это было красиво, — оценил наблюдавший за всей этой сценой Барти Крауч.       — Чертов Поттер, — раздраженно выплюнул Регулус, возвращаясь на своё место у окна. — Как он меня бесит!       — Тш-ш, Реджи, расслабься, — поморщился Барти, закрывая книгу, которую, очевидно, начал читать перед происшествием. — Откуда столько чувств?       — Оттуда, — буркнул Регулус, впрочем, уже восстанавливая душевное равновесие. — А, Мордред с ними.       Северус задумчиво посмотрел на него, задаваясь тем же вопросом, что и Крауч. Откуда столько чувств? Он прекрасно понимал, что в его стычку с Мародёрами Регулус влез отнюдь не из-за него. Во-первых, вмешиваться в чужие конфликты на Слизерине было не принято, а во-вторых, они с Регулусом никогда не были друзьями, скорее, просто неплохо относились друг к другу на почве общей любви к зельеварению.       Так что же младший Блэк не поделил с Поттером?

***

      Между тем, в соседнем вагоне нарастали нешуточные страсти.       — Черт, да заткнутся они когда-нибудь или нет? — сидевшая в своём купе Мэри Макдональд закатила глаза, слушая доносящиеся из коридора вопли.       Судя по всему, приревновавшая своего парня девица слегка перегнула палку, и ее Ромео надоело оправдываться. Теперь уже он припоминал ей все грехи, включая соседство по парте с неким Джереми на первом курсе. Парочка явно вошла во вкус, и градус скандала, как и громкость, только повышались, посвящая в подробности их личной жизни всех вокруг, вне зависимости от их желания.       — Милые бранятся — только тешатся, — мечтательно пропела сидевшая напротив Марлин Маккиннон, любуясь собственным отражением в небольшом зеркальце. — Тебе не кажется, что это не совсем мой цвет?       Мэри окинула подругу критическим взглядом.       — Цвет чего? — уточнила она на всякий случай.       — Ну помады, конечно! Чего ещё? — возмутилась Марлин.       Мэри выразительно подняла бровь. С Марлин их свела судьба, благодаря которой они оказались соседками по комнате в Хогвартсе. Если бы не это обстоятельство, едва ли они когда-нибудь подружились бы. Слишком разные у них были характеры и сферы интересов.       Марлин со стороны производила впечатление этакой легкомысленной дурочки, озабоченной исключительно собственной внешностью. Хотя Мэри искренне не понимала, зачем так волноваться о том, с чем, очевидно, повезло от природы. Марлин уже в одиннадцать была очень хорошенькой, а сейчас и вовсе превратилась в первую красавицу факультета. У неё было красивое, породистое лицо с тонкими чертами, чистая кожа, большие голубые глаза и густые, слегка вьющиеся на концах волосы рыжевато-золотистого оттенка. И фигура тоже вполне соответствовала модным стандартам.       Но Марлин почему-то постоянно была недовольна. Каких только экспериментов она не проводила над собой. Выщипывала и красила брови, выводила веснушки и возвращала их обратно, носила цветные линзы, меняла цвет волос чуть ли не каждый месяц, перебрав, кажется, уже все возможные цвета и оттенки. Худела и набирала вес, стремясь то к одному идеалу, увиденному в модном журнале, то к другому. А причёски, аксессуары и стиль в одежде — это вообще отдельная песня.       При всем при этом дурочкой Марлин, определенно, не была. Легкомысленной, возможно. Взбалмошной. Иногда немного истеричной. Но зато очень легкой в общении и неунывающей в любой ситуации.       — Нормальный цвет, — пожала плечами Мэри под настойчивым вопросительным взглядом.       Марлин закатила глаза.       — Нормальный! Мерлин, ну что это за ответ? Хотя что с тебя взять, — она неодобрительно покосилась на широкие штаны самой Мэри, ее старые кроссовки, простой джемпер и кое-как сколотые в пучок волосы, а потом вдруг спросила, словно вспомнив. — А где Лили?       И даже огляделась, будто подозревала, что могла не заметить ещё одного человека в купе.       — В первом вагоне, у них там собрание старост, — отозвалась Мэри, глядя в окно, за которым проплывали поля, раскрашенные всеми оттенками зелёного.       — Кошмар! — ужаснулась Марлин. — А если она не придёт до конца поездки? Найдёт другое купе? Она же обещала мне образцы этой вашей маггловской косметики!       — Ну, в Хогвартсе отдаст, в чем проблема? — не поняла Мэри.       Марлин посмотрела на неё с упреком.       — Как это в чем?! Мне же тогда придётся до конца ужина ждать, чтобы все попробовать!       — И правда — катастрофа, — протянула Мэри, сдерживая рвущийся наружу смех.       В этот момент дверь купе открылась, и в проёме показалась тележка со сладостями.       — Хотите чего-нибудь вкусненького, девочки? — улыбнулась им пожилая продавщица.       — Одну шоколадную лягушку, пожалуйста! — тут же воскликнула Марлин.       — Мне тоже, — присоединилась Мэри.       Получив две пятиугольные коробочки, они тут же открыли их и, проигнорировав самих лягушек, достали вкладыши. Шоколад их обеих не интересовал — они почти не ели сладкого. Одна из соображений здорового питания, вторая из беспокойства о толщине талии. Но Марлин с детства коллекционировала карточки с портретами волшебников, и в какой-то момент Мэри заразилась этим ее увлечением.       — Ну вот, опять Гриффиндор, — расстроенно протянула Марлин, бросив свой вкладыш на сидение. — У меня таких уже восемь! Зато Слизерина до сих пор ни одного, а он мне очень нужен!       — Как-то это непатриотично звучит, — ехидно заметила Мэри, разглядывая доставшуюся ей карточку с изображением красивого черноволосого мужчины с приятной улыбкой. — А у меня… Том Марволо Реддл. Выдающийся артефактор, специалист по защите от темных искусств, змееуст… — она задумчиво посмотрела на портрет. — Реддл… Вроде, знакомая фамилия…       — Да ты что! — вскинулась Марлин, выхватывая у неё карточку. — Он же потомок самого Слизерина! Много лет путешествовал по разным странам, учился, исследовал разные области магии… И специалист он вовсе не по Защите, а по самим темным искусствам. Мне отец рассказывал. К нему даже из министерства за консультациями обращались. Но главное — он невероятный красавчик!       — Да, это, конечно, великое достижение, — усмехнулась Мэри.       Но Марлин не заметила ее иронии.       — Наверное, серия с ним совсем новая, раньше я ни у кого таких не видела, — пробормотала она, глядя на вкладыш влюблёнными глазами.       — Хочешь, поменяемся? — предложила Мэри, для которой коллекция была и вполовину не так важна, и взяла отвергнутую подругой карточку с портретом Годрика. — Основатель тоже вполне себе ничего. Если верить художнику, конечно… И у меня такой ещё нет.       — Серьезно? — Марлин посмотрела на неё огромными глазами и бросилась обнимать. — Спасибо!       — Ой, да на здоровье, только пусти, задушишь! — сдавленно прохрипела Мэри.       Все же иногда Марлин бывала чересчур эмоциональна.       Мэри едва успела восстановить дыхание и поправить сползший с плеча джемпер, когда дверь снова открылась, и на пороге появилась запыхавшаяся и отчего-то слегка бледная Лили.

***

      — … и новеньких поздравляю с назначением! — закончил семикурсник Рейвенкло Ксенофилиус Лавгуд подробный инструктаж старост. — На этом все. Расходитесь по своим вагонам и не забывайте изредка выглядывать в коридор. Всем удачи!       — Я пойду в третий вагон, мы с Питером заняли там места, — сказал Ремус Лили, когда они вышли в коридор. — Хочешь к нам?       — Нет, я к девочкам, в четвёртый, — улыбнулась она. — Я взяла с собой косметику для Марлин, боюсь, до вечера она без неё не доживет.       — О, я представляю! — шутливо расширил глаза Ремус и слегка посторонился, пропуская идущего им навстречу старосту. — Привет, Фрэнк, — поздоровался он и добавил, заметив его какой-то растрёпанный вид: — Что-то случилось?       — Привет, — тот остановился, коротко пожав ему руку. — Да друзья твои опять отличились. Только от станции отъехали, уже драку устроили. Рекорд — Мордред их побери!       — Драку? — Ремус нахмурился, мысленно выругавшись. Как дети малые, ни на минуту их оставить нельзя. — С кем?       — Ай, — отмахнулся Фрэнк. — Понятия не имею. Там такая суматоха была, весь вагон на уши встал. То ли друг с другом, то ли еще с кем-то, поди разбери. Сами-то молчат, как шпионы на допросе. Ну ничего, приедем в школу — отработки на ближайшую неделю им гарантированы.       И он ушёл, пробормотав себе под нос что-то про переизбыток энергии.       Ремус и Лили обменялись напряженными взглядами и быстрым шагом направились к выходу из вагона. К тому моменту, как они добрались до нужного купе, в коридоре уже все было тихо и ничего не напоминало о происшествии.       — О, Лунатик, наконец-то! — Сириус, развалившийся у окна и закинувший ноги на сиденье напротив, заметно оживился. — Ты такое шоу пропустил!       — Да я уже наслышан, — Ремус посмотрел на него без восторга и сел рядом с Питером. — И что это было?       — Этот гаденыш Снейп и мой драгоценный братец подло и коварно напали на нас! — возмущённо поведал Сириус, драматично размахивая руками. — А меня ещё и ранили! Видишь? — он указал пальцем на свежую царапину над левой бровью. — Чудо, что не покалечили!       — Ой, ладно, хорош сочинять! — фыркнул Джеймс, пихнув его в плечо. — Эти сказки будешь Макгонагалл рассказывать. Хотя Снейп, конечно, гад, тут не поспоришь.       — Так все-таки вы с ним сцепились? — уточнил Ремус, глядя уже на Джеймса, как на более объективный источник информации.       Тот, вздохнув, вкратце описал произошедший инцидент. Как Ремус и предполагал, друзья в очередной раз докопались до Снейпа, тот ответил в своей едкой манере, слово за слово — и все похвастались за палочки.       Как обычно.       Ремус вообще уже давно заметил, насколько по разному ведут себя слизеринцы и гриффиндорцы в конфликтах. Если первые в основном давили и оскорбляли словами, зачастую весьма изощрённо, то вторые чуть что пускали в ход заклятия и кулаки, считая силу решающим аргументом.       Сам Ремус, будучи по натуре совершенно неконфликтным, считал и то, и другое не лучшим выходом. Он в подобных ситуациях предпочитал промолчать или уступить, погасив конфликт в зародыше. Порой ему даже казалось, что Шляпа ошиблась, распределив его в Гриффиндор. Вероятно, спокойный и дружелюбный Хаффлпафф подошёл бы ему куда больше.       С другой стороны, окажись он там, никогда не подружился бы с Питером, Джеймсом и Сириусом, а друзей он, несмотря на чрезмерную активность последних двух, очень любил.       — Ой, все! Проехали! — вдруг сказал Сириус, споривший с Джеймсом по поводу степени вины каждого участника стычки. — Давайте-ка лучше в картишки! У меня колода новая — дядюшка недавно подарил — там на каждой карте девушки нарисованы! И все симпатичные — закачаетесь!       Джеймс согласился сразу, Ремус тоже согласно кивнул. Способность быстро переключаться была одной из тех черт, которые ему нравились в Сириусе. Он всегда был, что называется, вспыльчивым, но отходчивым. Долго переживать или таить обиду ему было совершенно несвойственно.       А вот Питер, хоть и присоединился к игре, но без особого энтузиазма. Видно было, что его что-то беспокоит. Или, может быть, он чем-то расстроен.       Надо будет обязательно поговорить с ним вечером.

***

      Лили, дошедшая с Ремусом до купе Мародеров, внутрь заглянуть не успела. Не то чтобы ей так сильно хотелось лицезреть наглые физиономии Поттера и Блэка, но вот выяснить подробности происшествия было бы совсем не лишним.       Однако ее неожиданно отвлекла чья-то ругань, донесшаяся из купе, расположенного дальше по коридору. Ругались две девочки-гриффиндорки со второго курса. Оказалось, одна пролила на другую банку газировки, решив освежиться именно в тот момент, когда поезд качнуло на развилке.       Двумя взмахами палочки Лили устранила ЧП, высушив лужу на полу и платье пострадавшей девочки, посоветовала обращаться за помощью к старостам в случае чего и уже выйдя в коридор, столкнулась с Барти Краучем, покупавшим тыквенное печенье у торговки сладостями.       Она даже не поняла, что произошло. Но отчего-то ей вдруг стало очень не по себе. По телу прокатилась ледяная волна, будто ее с ног до головы окатили холодной водой, а затем мышцы свело легкой судорогой. Всего на мгновение. Странные ощущения схлынули так же быстро, как и возникли, но оставили после себя тревожное предчувствие.       — Привет, Эванс, — спокойно поздоровался Барти, заметив ее. — Если ищешь Снейпа, то он у нас.       — А… Да, спасибо, — пробормотала Лили, инстинктивно сделав шаг назад. — Я… я лучше пойду…       И она, развернувшись, побежала в следующий вагон к подругам.       Какого черта это сейчас было?