Некрополь

      Затуп бывает такой, бесячий, когда вроде и не ломает, и не нормально, а просто отходняк. Еду. Куда, блять, еду? Организм изнахратил энергию и теперь я просто ходячая сонная бессонница. Горы щебня, над ними просто горы с лысыми деревьям, и всё это в серой наледи. Моё место силы. Духовный дом.       Сидение автобуса, слишком маленькое, чтоб не упираться коленями в следующее, кажется фантастически удобным. А ещё фантастически удобной кажется рука на затылке. Какая в пизду рука?       Сейчас пусто, вчера была. Секунд пять, или час. Так смешно, пустота, полудрема, ДОЗА, полудрема и бредовые фразы. Через час мне или повезёт и я просто вырублюсь на остановке, или начнёт ломать. Или начнёт ЛОМАТЬ. Тогда все, что будет, это колом вбивающее в мозг дозадозадозадозадзаоодзоа. Вырубиться не получается, а ждать я больше не могу, потому что рукаложитсянашеюидеткзатылкуяумираюумираюумираюумираюрукаложитсянашеюидеткзатылкуяумираюумираюумираюумираю И я выбираю изнасилование только одним словом. Потому что не так больно.       Я слоняюсь по этажам, не сразу находя нужный, в путанице из однообразных тел, топчущих гранитный замок. Нужный. Не я, точнонеяточнояабсолютноуверенпочемуятак нужный этаж. В конце коридора закуток с опечатаным кабинетом и примыкающим служебным туалетом. Его, по идее, забросили, даже смыв не работает. Ржавый фаянс свинтили, оставили завареные голые трубы в окружении синей битой плитки и белесых кабинок, исписанных ещё до до до. Окно и без того глухое залеплено блеклой плёнкой.       Зудит где-то под рёбрами и в паху — от предвкушения. Не знаю чего, наверное, освобождения мозга от зудящего, навязчивого, травмирующего изнасилования мыслью. Две дороги длиной примерно со спичку, раз, два, щиплет, хочется плакать, больно, капилляры лопаются моментально — что на глазах, что в носу, и вместо облегчения, будь неладна блядская толерантность, у меня рука на плече на плече? вчера не было была. — Ты ебанутый? Это была прелюдия, я понял. Стучат зубы, как у собаки зимой. Горло сжимает спазм — тошнит пиздец, ни дышать, ни сглотнуть. Я смотрю сквозь него мутнеющим взглядом, отнимая руку. — Что ты тут делаешь? — Аналогичный вопрос. — Хули ты не в своём корпусе? — .вчера. Сука, сука, сука, нет, блять, нет, нет, нет Я взвыл, скатился по стенке, зажимая уши. Не говори, блять, ничего не говори, нет, нет, нет нет нет, я сам знаю. — Блять, че с тобой? — Сука, че тебе от меня надо, а? Бля, за дозу я тоже сосать умею, не только шлюхи из Старого города, если ты по этому поводу, то двигайся резче и не размазывай сопли. Вырвалось. Не стоило мне говорить с Дианой. Не стоило. Зато нелепая перемена темы сработала идеально. Некрополь стоял, явно пребывая в ахуе.       А я ведь даже не врал. Мне действительно было всё равно. Хуже, чем вчера не будет. Будет ли так-же — о да, будет. Но хуже — нет. Распни он меня на кресте хуже бы не было. Или жить, пристегнутым наручниками к батарее, пару недель максимум, возможно иногда ломать себе рёбра о чужие ноги, или что ещё. Какая разница, особенно если будет амфетамин или ещё какая дрянь. Желательно, галюциногенная. Поэтому я бы ухом не повёл и принял на клык. Терять мне нечего, я и так достаточно мерзкий. А хуже всего, что вчера он меня поцеловал.