Некрополь

      Улица выглядит своим же похмельным клоном, пепельный город на краю сигареты вот-вот сам себя выпотрошит. Я скольжу подошвой по покрытой наледью плитке с противным скрипом, едва не въезжая носом в пластиковую облицовку тыльной стороны супермаркета. Хочется пить, а ещё кажется, что я вот-вот грохнусь в обморок. От недоедания ли. Пахнет талой водой.       Главное дойти, думаю я, куда — не важно. В гору, по той же наледи, между карликовых трехэтажек, в однушку, которая никогда не бывает пустой. — А.       Начинает мешаться собственный мизинец, очень хочется его отрубить. Будто от этого моментально станет легче. — Проходи, садись. Ща машинку достану.       Рита спиздила её где-то год назад. Кажется, я тогда стал к ней ходить. Стали отказывать ноги, я поспешил сесть. Ледяной край ванной, пахнущее пылью полотенце, гул над ухом. — Пиздец ты оброс. Где был? — Да так. Работа. — Да я вижу, что в ночь хуяришь. Никиш тоже пару раз вагоны разгрузил, до сих пор прямую линию провести не может. Только ты хуяришь не уголь, а мефедрон. — Заметно? — Неа, — машинка лязглула, — но если знать, то вполне.       С головы полетели лишние граммы, дышать стало легче. С кухни послышался мат. В ванную влетела девушка, включила холодную воду и подставила руку. — Никита, еб твою мать.       Прокуреный голос, тёмные крашеные волосы. — Диана? — Коля? Нихуя тебя потрепало. — Тебя тоже.       Диана когда-то обитала на Лиговской, как и я сейчас, потом вылетела с шараги и переместилась в Грустного Анархиста. Последнее мое взаимодействие с ней было полгода назад, когда Костя Лобухов, хозяин "гуся", попросил разобраться с красными, которые повадились ходить в клуб и доебываться до законности происходящего. «Я не продаю снафф, я проститутка».       Мы тогда знатно поцапались, что с красными, что с Дианой. В основном из-за моего ебанатства, Костя вскользь упомянул, что к ним, а конкретно к Диане часто захаживает Некрополь. — Никиш накосячил? — Да у него машинка греется пиздец — Диана отключила воду и встряхнула в воздухе рукой. Вода попала на лицо. — Ой, — хохотнула она, — айм сорри за камшот.       На руке у неё красовалась кривая линия, у пальцев маленькие треугольники. Она обожаемо посмотрела на них, щелкнула чёрными ногтями. — Вот падла. Теперь перекрывать будет за счёт заведения. Тебе-то стрелочки нормально сделал. Зачесались ключицы. — Некро так задрочился, что теперь только такие татухи и любит. Все уши прожужжал, аж самой захотелось.       Диана глянула на меня из-под челки, ухмыльнулась в ответ на мое напускное отсутствующее лицо. — Ниче, Гагарин, и на твоей улице будет праздник.