Некрополь

      Я как-то поймал себя на мысли, что не помню что я сегодня ел. Я смирился, что не могу вспомнить что было вчера, но это уже было чем-то более тревожным. Потом, лёжа на диване и вертя в руках последнюю сигарету, я понял, что не могу вспомнить, потому что ничего сегодня не ел. Кишки затянуло, навалилось желание спать. Нет, не спать, просто отключиться как безнадежно разбитый телефон на остывающем асфальте. "Федь, тебя прям не узнать"

а я не знаю кто ты.

      Муха четвертые сутки наворачивала круги в пустой квартире. Такое бывает, когда все чем-то заняты и особо не разбрасываются деньгами ради пары литров пива или грамма травы. Одно дело, когда я сознательно зарывался в конспекты чтоб поддерживать образ гения провинциальной МБОУ СОШ или какая у них теперь аббревиатура. Уже другое дело, личное дело, но не пыльная папка, а склизкая желеобразная субстанция, которая пачкает руки, когда я вынуждено сижу без дела в Паромовской хате и выхожу покурить - и то дай бог.       Готовлю я из рук вон плохо. Есть можно, но я просто не могу вытянуть свою замшелую тушу в тесной рубашке и заставить сообразить что-то сложнее бутерброда. В полке на кухне валяется початая пачка чая, но даже его заварить кажется слишком сложным и не стоящим необходимых усилий. Правду говорила Антонина Романовна что я просто ленивый пиздюк. Или как её звали? Интернатовское вообще не помнится, как не выжимал я потрепанную желтую губку для мытья посуды, гордо зовущуюся головным мозгом, ничего дельного не выходило. Только фото на стенде, жара на пустом дворе, песок, который забился под ногти и в разодранные колени.       Стало тошно от безынтересности своих рассуждений, они тянулись как серый от грифеля мягкий ластик, покрытый собственными ошметками. Я бы прекратил самоедство, но это лучше, чем звенящая тишина квартиры. Где соседи со стонами, где молящаяся бабка, где лай собак с улицы? Я раньше думал что звенящая тишина - это оборот древних книжек из библиотеки, пока не понял, что эта сука звенит взаправду и пиздец как громко, будто за барабанной перепонкой. Хочется вытряхнуть её, как заползшего в ухо таракана, но не выходит. Наверное, его впитала все та же самая губка, что у меня вместо мозга, и сейчас на дне ушной раковины покоится хитиновый скелет, от которого по одной отваливаются высохшие лапки.