Некрополь

Слова потонули в мятой простыни, спасатели спали пьяные или вообще вымерли и разбухали на солнце. А солнце смотрело на меня самым безоружным образом, сведя брови к переносице, будто извиняясь за то, что есть. Тусклое, покладистое стальское солнце. Боже, и это даже не упоминание в суе, как жилистая громадина так аккуратно льнула к рукам, стоило провести по спине. И нельзя было сделать это просто так, почему-то по молчаливо установленным рамкам приличий нельзя было просто лежать на диване под бубнеж радио и погладить по голове, просто потому что хотелось. Только полу-пьяная сумбурная ересь, но когда случайно она изредка перекатывалась на ледяном мате в спортзале, можно. И это просто по буквам — н е в о з м о ж н о потому что в такие короткие отрывки во мне просыпалась вся эта спесь из ласковости, которую в нормальной жизни шестилетние дарят маме по праздникам. А я дарил какому-то чуваку за двадцать. Но мне не жалко, потому что блять, если не ему, то нахуй эта невнятная, мямлящая хуйня не нужна. Кажется, у него тоже был подобный прикол, потому что с такой любовью на меня никто никогда не смотрел, как вот это арматурное нечто, и если мне суждено разьебаться после прыжка с высотки, то кишки намотать я хочу только на эти конкретные стальные штыри. Потому что почти ощущается, как размывается у него зрение на подходе к моей роже. Рекс почти всегда в футболке из-за шрамов на спине, а мне дозволено их касаться. Когда он впервые стянул с себя майку по-пьяни, во время рассказа про то, как его пиздил отец, дабы продемонстрировать результат его изъёбов, несмотря на выжратые две бутылки водки он будто стиснул зубы и был готов что я сам его в спину и пырну. Не ясно за что, он просто решил, что лучше умрет от моей руки и больше никогда не заговорит, чем жить так и дальше. И вот передо мной спина, исполосованная бледными шрамами, я видел спину Алинки со следом от лифчика, я видел спину Дианы с лёгким сколиозом, я видел бесчисленное количество спин, даже пособие с препарированной иллюстрацией, но сейчас передо мной попсово — душа. И эта душа еле заметно дрожит в ожидании смеха, каким бы абсурдом в этой ситуации он ни был. Какие нахуй Риты, Оли и прочие ебанашки, я целовал душу, душу блять, а не слой гигиенички. И душа плакала, пока я не видел, даже ровно дышала, чтоб я не заметил. Понял только потому что потом капли ударились о простынь и впитались, оставляя темные точки.