Некрополь

      В лёгком опьянении, хотя я бы назвал его средним, когда все тело пузырится какой-то фиолетовой густой хуйней, я гнал на автобусе. Помню долгие брождения вокруг полок с пивом, очень быстрый выбор водки и коньяка «Леонов только такой пьет», только Леонов не пришел и бутылка так и валялась у меня в портфеле, булькая на каждом шаге правой ноги. В автобусе подташнивало, потом я отвлекся на смс, аж семнадцать штук, чудом не проебал остановку, зачем-то вытащив наушники чтоб разглядеть в темени маршрут, по которому двигалась старенькая буханочка.       Я шел, по ощущениям меня слегка потряхивало, ведь, опять же, все, даже ступни, пузырились какой-то фиолетовой жижей, во рту тянуло от привкуса зелёной кнопки какой-то херовой сигареты. В темноте, вне пределов досягаемости дорожных фонарей, мелькали бледные лица, сидевшие, видимо, на берегу с позволения сказать речки. Они собрались, толпой перешли через пустую дорогу и я почувствовал как меня занесло при повороте головы. Потускневшие, но все ещё выжигающие глаза рыжие волосы почти кололи мне веки. Кто-то окликнул меня, я не глядя махнул рукой. — Хули не пришёл сегодня? — А? — Чего не пришел спрашиваю. — А. — Он притормозил сначала ногами, а потом всем остальным телом, — Да я по времени проебался. Потом неудобно было. — Ну вот чё ты как барышня кисейная, блять. Проебался и проебался, это ж не пара Вишневской. — Ладно, извиняй. Ступил. — Он явно намеревался свинтить как можно быстрее и как можно дальше. Видимо тоже был под градусом и скрывал свое намерение крайне хуево, хотя на него это не похоже. Во мне взыграло бухло, резко переместившись из желудка в голову, оставило осадок азарта где-то на стенках пищевода. — Хуй ты от меня отделаешься, я твой ебучий коньяк, — я стащил с плеча рюкзак и пытался нащупать молнию, не отрывая глаз от космонавтского ошарашенного лица, — весь день с собой таскаю. Либо ты его выпьешь либо я его в тебя волью.       Нахуя. Вот нахуя мне побуху было вообще заговаривать стим куском человека с дырявыми венами. Кусок в свою очередь обречённо вздохнул, махнул толпе размытых в полутьме людей и побрел к скамейке на обочине, приняв мой поворот головы за призыв к действию. На кой-то черт я потащился за ним, по дороге наконец расправляясь с заедающим замком.       Он пригубил из бутылки пару глотков с деланным равнодушием, но в темноте я почти слышал как в глотке у него булькала поступающая тошнота. — И чё там, как эти, — он махнул головой куда-то в сторону, явно пытаясь меня заболтать. — Ниче, забыли про то, что ты не явил свою царскую задницу уже через полчаса. — А ты значит помнил. — А я тащил твой коньяк, — брехня, он почти не ощущался на плече, вообще мало что ощущалось, только пузырение в районе конечностей. — Понятно, — странно, как быстро он сдался, выкатив жирную точку из своего штифтованного рта. Я ради эксперимента щёлкнул его по зубу. — Какого хуя? — У тебя эти живые? С нервами? — Ты думаешь я учёт веду? — Хуй тебя знает. Может у тебя под подушкой дневник с розовым замочком. — И что бы я там писал? Кого и как отмазал? — Не, что-нибудь про мальчика из параллели и заголовки с завитушками. Космонавт сначала поперхнулся глотком, а потом чисто просмеялся. — «У Фикуса та-аки-ие глаза-а.» — Фу бля, — я тоже невольно прыснул.