Некрополь

      Я воровал с отче наш на вдохе. Рука карман, рукав, пояс, глаза на персонал, глаза прямо сквозь стены, лестница. Скинуть, сожрать, передать, снова вдох, отче наш, дверь открывается пять шагов, рукой в рукав, не глядя что вообще схватил и зачем, разберусь потом.       Свернул в туалет когда примелькался, снял кофту, вывернул её наизнанку, прикусил щёки, голову в плечи.       Вокруг граждане в пиджаках, надо было взять рубашку, всё-таки ДК, а не хухры-мухры. Их, пиджаков, становилось всё больше, пока протискиваться сквозь щели, где можно зарисовать мое ебало, не стало слишком трудно. Осталось найти питьё. Столы облеплены пиджаками, носки лакированных туфель упираются в ножки, не втиснуться, можно задеть кого-то рукой. Выхожу за дверь в последний раз, вдох выдох отче наш, опять в залитый светом зал, выцепляю непочатую бутылочку взглядом. — Вы Мария Викторовна? — Что?       Женщина не дожевала тарталетку, состав которой я мог только предположить, и то наверняка промазал бы. — Мария Викторовна это вы?       В гомоне она не слышит, вопросительно наклоняется в мою сторону. Пиджачки озадаченно расступаются. — Мария Викторовна — вы?       Она озадаченно возвращается к пережёвыванию и мотает головой. — Хорошо, извините, спасибо.       Хватаю бутылку и иду в направлении выхода настолько быстро насколько это возможно. Там, на пыльной рабочей лестнице, железной, а не мраморной, как у парадного входа, лежат наворованные пожитки. — Э, слышь. — Мотаю головой в сторону коллеги, того, что меня сюда притащил. У него дядька ремонтником где-то тут работает. — А это чё такое? — Тычу пальцем в странную загнутую субстанцию на тарталетке. Он всматривается. — Ты чё, это ж эти.. как их.. бля.. — Он тушуется и явно пытается вспомнить. — Похер, валим отсюда. Цепляю рваный рюкзак и начинаю спускаться. Ступеньки жутко неудобные и звякают при каждом шаге. — Бля, креветки это. — Херню не неси. — Звяк, ступенька дребезжит в паузе. — Двигаем. — Да иду я.