Некрополь

      На улице было по-отвратному хорошо, а в столовой отвратительно душно, особенно для субботы. Слишком много мелких ртов надо было прокормить и я, в идиотской шапке и зелёном фартуке мотался туда-обратно, растаскивая по столам омлет на синем подносе. Если придётся работать официантом, можно без зазрения совести спиздеть, что опыт работы имеется. Расправившись с ложками, мне удалось выйти подышать в коридор. Узкая такая штука, очередная архитектурная кишка. Дверь в конце была открыта и оттуда бился свет.       Я умылся, отряхнул фартук от капель воды и вернулся в столовую. Повара тут были душевные. У Евгении Олеговны муж писал какие-то рассказы, не идущие дальше худых газетёнок, Екатерина Дмитриевна не прошла конкурс в физтех на бюджет, зато безошибочно подсчитывала порции, Елена была что-то вроде любимой дальней тётки, отдавала мне лишние котлеты, заворачивая их в газеты или тетрадные листы.       Семиклассники ввалились в столовую, последний заход, Елена кивнула и я прошёл в ещё более душную кухню, оттуда сквозь огромные чаны к запасному выходу. Она стянула дурацкую шапочку, а я нет, мне ещё убирать со столов, только рукава закатал. Достал из кармана спички, она достала пачку Петра, которого то-ли из-за цены, то-ли из-за слабого запаха, любили повара. Я сел на корточки, она прислонилась к стене, и хоть мы и были в тени, солнце било по глазам, и приходилось щуриться. "Когда отпуск-то, мать?" - "А кто б его знал", отмахнулась она. Валить надо отсюда. Думаю, эта фраза, рано или поздно, возникала в голове у каждого жителя Ямы.       Я воочию видел, как отсюда бежал народ, кто-то вырывался, кто-то попадал в такую же яму, только с другим названием, кто-то стоит со мной и курит Петра, потому что больше ничего и не было. Яма тётю Лену не отпускала, приглянулась больно. Яма вообще любила в себе хоронить народ, даром что кладбище полное. «Беги, Федька, пока молодой».