Некрополь

      Я порезал палец бритвой. В последний раз такое было лет в шесть, когда я хватанул её откуда-то с пола, палец располосовало, кровь лилась как сироп в рекламе и я орал, скорее испуганно, чем болезненно. И вот вчера. Я глянул на палец, зачем-то надавил на него, как делают тётки, которые берут кровь на анализ, и кровь проступила. Потом я шел с сигаретой в руке из какого-то тупого порыва культурности, бычок тлел, руке холодно, а палец тёплый. Я подумал, что если рану держать над сигаретным дымом. Живо представилось освежёванное тело. Ответ был простым и быстрым - загноится. Я видел в притоне таких красавцев, кунсткамера ревёт по ним в три ручья. А Космонавт был стерильным, как-то слишком, приторно, будто его уже наформалинили в морге, чтоб красивый лежал. Зубы кафельные, ещё не успевшие подгнить сгибы локтей, он повернут на чистоте, раз даже в ломке проверяет упаковку шприца на герметичность, тощее, будто лишённое органов тело. А вот нос кровил. Он почти всегда дышал ртом, потому что в нос было больно. После первого вдоха он всегда морщился. Любую жидкость на лице он сразу распознавал как кровь, проводил костяшками по коже и проверял, не остался ли бурый след. На столе у него стоял рулон туалетной бумаги, кровавые ошмётки которой валялись вокруг мусорки. Чем темнее пятно, тем дольше бумага валялась на полу. Но лучшим из всего вытекающего с убитой слизистой было то, что рано или поздно в помещении, где он обитал, становилась идеально чистой раковина. Каждый раз он стирал с лица кровь, она капала снова, снова, снова. И раковина приобретала вид пола скотобойни. Он оттирал её, а вместе с кровью оттирал и всё, что поддавалось очистке. Как-то Космонавт по угару, или по пьяни, не помню, рассказал что выработал метод дышать. Кровь останавливается, забивает нос, нужно подождать пару минут и высморкать сгусток крови до того, как она застынет. Ещё как-то он выдал на вопрос о кислом ебале что-то вроде: меня пырнули трупы моих тромбоцитов.