Часть 2, в которой всё ещё лучше
14 февраля 2023 г., 09:14
***
Паучка могли бы взять в модели — рекламировать нижнее белье. Могли бы взять в курьеры, официанты, лаборанты и сиделки — потому что он быстрый, ловкий, внимательный и заботливый. А вот в кого Питера бы точно не взяли, так это в шпионы — скрывать и маскировать свои чувства он не умел совершенно. Тем более с особенностями его тонкой кожи, которая предательски выдавала краснеющего владельца с потрохами. Не прошло и пары недель, как Тони убедился на все сто — Питер влюблён именно в него. И жизнь сразу стала сложнее раз эдак в двести, потому что просто держать себя в руках — это одно, а держать себя в руках, когда под них так и норовит залезть объект твоих романтических и не вполне законных интересов — совсем другое. Если раньше Тони легко мог себе позволить потрепать малыша по голове или хлопнуть по плечу, то теперь он видел, как замирает паучок от любого физического контакта, теряется, вздрагивает и мечется между тем, чтобы его продлить и тем, чтобы отстраниться, не вызывая подозрений. Попытки Питера не вызывать подозрений были, вообще говоря, весьма уморительны. Старк почему-то вспомнил, как во времена учебы в МТИ он сидел рядом с профессором на кафедре во время экзамена — отвечал без подготовки, в то время как остальные писали свои билеты. Оказывается, все списывающие были видны отсюда, как на ладони, какими бы хитроумными сами себе не казались, как бы ловко не косили взгляд совсем чуть-чуть в сторону, как бы не представлялись озабоченно вспоминающими какую-то формулу. И Паркер сейчас был точь-в-точь, как те студенты. Во время общих собраний или ужинов он так усиленно не смотрел в сторону Тони, что казалось, будто на это брошены все его внутренние ресурсы — даже на простые запросы вроде «передай, пожалуйста, хлеб» он отвечал с задержкой в пару секунд, что уж говорить о поддержании полноценной беседы. Старку оставалось только надеяться, что долгие годы в большом бизнесе и непосредственной близости от большой политики отточили его навыки лицедейства до уровня достаточного, чтобы не выдать его собственные чувства. Не хватало ещё, чтобы Паучок засёк какой-нибудь недвусмысленно нежный взгляд в свой адрес и пошёл в лобовую атаку. Он, конечно, парень по большей части стеснительный, но иногда бывает склонен к безрассудствам, особенно если чувствует брешь в обороне противника. Поэтому Тони должен задраить все свои люки и не давать повода.***
Один врач когда-то сказал, что во время родов можно безошибочно узнать происхождение женщины, потому что кричать она точно будет на своём родном языке. И пусть рожать среди мстителей было даже технически некому, зато ситуаций, обнажающих истинные чувства и эмоции, было предостаточно. И Тони мог сколько угодно постфактум говорить о том, что отвечал за этого ребёнка своей головой перед самой страшной женщиной в мире, поэтому и вёл себя подобными образом, но… Но холодные закаленные профессионалы, такие, как он, как каждый из членов команды, не паникуют. Не психуют, не поддаются эмоциям. Как хирурги, отбрасывающие в операционной все лишние чувства, мешающие им сосредоточиться. А Тони в этой операционной был ближайшим родственником пациента, который только мешался под ногами, рыдал, просил спасти и бестолково метался из стороны в сторону, сшибая подносы с инструментами. И в итоге, пока Паркер был заблокирован в герметичном пространстве с неумолимо заканчивающимся запасом воздуха, Старк в отчаянии снова и снова пытался пробить заведомо не поддающуюся стену, пока собранная Романофф стремительно бегающими пальцами взламывала код сейфа. Когда с помощью Вижена она, наконец, справилась, а Тони ворвался внутрь, подхватывая уже почти отключившегося Питера, его судорожный всхлип в коммуникаторе тоже было трудно не заметить. — Малыш!.. Господи, Питти, родной… дышишь? Пятница, сканировать! — Жизненные показатели снижены, что характерно для ситуаций кислородного голодания, нервная система и органы не пострадали, восстановление займёт от двадцати до шестидесяти минут, рекомендуется кислородная маска. Тони прижимал слабо шевелящегося Паучка к себе, а тот чувствовал, как трясло крупной дрожью Железного человека и тихо улыбался у него на груди. Спалился.***
Нельзя сказать, что внешне что-то поменялось. Нет, посторонний взгляд ничего бы не уловил, но вовлеченные участники ощущали изменившийся состав атмосферы буквально кожей. В воздухе разлилось сладкое томительное ожидание. Срывающийся голос Тони, зовущий его малышом и сильные руки, прижимающие к груди, как самое дорогое на свете, отложились в памяти Пита сияющими драгоценными камушками. Он доставал их перед сном и подолгу любовался мерцающими переливами тепла и света. Сердце сбивалось с такта опять и опять в томительной тягучей агонии. «Если ты ему нравишься, он легко подождет». Теперь Питер был почти уверен, что Тони говорил тогда о себе. Неужели это правда? Неужели он… он подождет, а потом?.. Пит не очень понимал, что именно будет потом, потому что его опыт отношений пока что сводился к перебрасыванию записочками с одноклассницами и воображаемым поцелуям с мистером Старком, после которых он бежал сбрасывать напряжение в душе, стараясь не углубляться в дальнейшие фантазии. На контрасте с этой наивностью и полным отсутствием внятной концепции будущего, в настоящем Питер начал вдруг вести себя вполне уверенно. Если не сказать — по-хозяйски. Если не сказать — почти нагло. Он легко прислонялся всем корпусом к Тони, когда они стояли перед одним чертежом, отхлебывал кофе из его чашек, а как-то раз, проходя мимо, забрал из руки задумавшегося мужчины половину сэндвича и одним движением запихнул ее в рот. В другой раз ему нужно было попасть в дверь, которую перекрывал Тони, копающийся в телефоне, а Питер без всякого смущения подхватил его сзади и аккуратно переставил в сторону с лаконичным комментарием «проход загораживаете». Тони смотрел на происходящее со смесью умиления и удивления. Когда он только понял, что Питер заметил его чувства, то сильно напрягся. Хотел серьезно с ним поговорить, объяснить, что ничего не будет просто потому что ничего не может быть, что он так трепетно относится к Питу только потому, что привязался к нему как наставник и чувствует необходимость защитить его, как ребенка. Это было бы не совсем правдой, конечно, но так и Тони врет куда убедительнее первокурсников в МТИ. А потом передумал. Представил, как задрожит обиженная губка, как глаза захлопают часто-часто, чтобы не дать скатиться набежавшей влаге, как он наверняка пропадет с Базы и будет часами вариться в собственных переживаниях в одинокой комнате. Внутренний голос нашептывал, что и сам Старк будет в таком случае вариться в одиночестве в собственных переживаниях, только по взрослому рецепту еще и зальет все это коньяком. В конце концов — Питеру всего 16. Что, с одной стороны, совершенно ужасно, но с другой — это значит, что на нейтральной территории невинных полувзглядов и робких улыбок они могут провести достаточно продолжительное время. В столь нежном возрасте любовь происходит скорее в воображении — вряд ли Паучок завтра полезет к нему в трусы. Пусть пока тихо вздыхает, выписывает инициалы ТС, окруженные сердечками (почему-то Тони был уверен, что Пит так делает, хоть и умный парень), слушает грустные песенки и якобы случайно задевает Старка плечом, проходя мимо. Могут даже за ручки подержаться на диване, или на звезды вместе посмотреть. Так, глядишь, и до 17 дотянут, тогда можно будет выиграть еще какое-то время на поцелуях. А дальше решать ничего, скорее всего, не придется, потому что к тому времени он Питеру уже надоест, потому что — что? Верно, потому что ему 16. Тот самый возраст, когда в понедельник ты страшно влюблен в свою соседку снизу, к среде понимаешь, что на самом деле твоя судьба — соседка сверху, а к выходным вдруг осознаешь, что девушки — зло, и твое сердце навеки отдано физруку. Где-то до следующего четверга. Но мысли о том, что все взгляды и прикосновения Питера довольно скоро будут принадлежать не ему, доставляют почти физический дискомфорт где-то в области груди, поэтому Тони предпочел мысленно вернуться к стадии поцелуев. Ярко нарисовав картину того, как он будет целовать Питера — повернув его лицо к своему, вдыхая неповторимый мальчишеский запах, чувствуя под пальцами упругую кожу и глядя на трепещущие ресницы, Тони поплыл так ощутимо, что пришлось схватиться за стол. В тот момент, когда в мыслях он кончиком языка вел по верхней губе Питера, планируя углубиться, раздался сигнал тревоги, и Старк резко дернулся. Очень вовремя, не хватало еще словить стояк от одних только мыслей о невинном поцелуе. Тони, активировав броню, вылетел в распахнутое Пятницей окно. Зачем злоумышленникам понадобилось похищать полную фуру радиоактивных отходов, было совершенно непонятно. То есть в тот момент непонятно — позже, в ходе следствия, удалось установить, что они планировали загрязнить землю с огромным заводом, поднять шумиху вокруг этого, добиться закрытия завода, добить пошатнувшуюся компанию до банкротства и стать монополистами на внутреннем сталелитейном рынке. Но сейчас подобные детали были неважны — Мстители должны были максимально осторожно перехватить управление потенциально смертоносной фурой и переместить ее в специально подготовленное место. Навыки Паучка по скоростному плетению огромных паутин пришлись как никогда кстати. Когда все закончилось, они устало повалились на влажную вечернюю траву, издавая звуки облегчения. Клинт даже выругался несколько раз, чтобы снять напряжение. — Э! Чингачгук Зоркий Глаз! Здесь же дети! — гневно зыркнул на него Тони. — С каких пор ты заделался блюстителем языковых норм, Старк? — огрызнулся Клинт. — Я думал, эта миссия пожизненно возложена на Кэпа. И вообще, надо же как-то спускать пар! Да если бы что-то пошло не так, весь город стал бы зоной отчуждения — не инопланетные захватчики, но тоже, знаешь ли, нехилые масштабы. Вот ты как со стрессом справляешься? Считаю, сколько раз за час Паучок облизывает свои розовые губы, а потом представляю, как мог бы делать это сам. — Пью, ясное дело. Наташа в контру играет — да-да, не отпирайся, я сам видел. Сэм стойки на руках и медитацию практикует, у Ледяных принцесс тоже… — Тони скользнул взглядом по Стиву с Баки, — … наверное, есть свои методы. Старк недавно выяснил, какие именно это методы, когда Роджерс забыл пакет с кляпом и плетками в общей гостиной. С тех пор Тони мучился вопросом, кто из них кого шлепает, но Барнс, забирая пакет, своей сумрачной рожей ясно давал понять, что эта тема не подлежит обсуждению. Ха-ха, думал Тони, Тема не подлежит обсуждению, какой каламбур пропадает. Сейчас Барнс так же угрюмо смотрел на него в упор, и Тони счёл за лучшее не развивать мысль, а про себя мстительно представил его в белых чулках и зажимах на сосках. Брр, страх-то какой. Теперь Тони знал, как спастись от неконтролируемой эрекции в случае внезапного нападения эротичных паучков. — А что про тебя, Питти, как стресс снимаешь? — переключил внимание Старк. Питер растерялся. — Стресс? Да я как-то не думал об этом. У меня разве стресс? Это же крутая работа, возможности и все такое. И я… на паутине люблю летать по вечерам, вот. Тони улыбнулся. И тому, что мальчишка воспринимает сложнейшие выматывающие задачи как поощрение, и тому, что он сказал про паутину. Это была правда — Тони иногда включал записи его полетов, и на них малой орал от радости, перелетая с небоскрёба на небоскрёб, так громко и звонко, что Старк чувствовал отголоски его восторга в своей собственной груди, даже не воспроизводя видео. Как все же хочется, чтобы он побыл рядом подольше… — Ой, смотрите, это что — колесо обозрения? — восхищенно вдруг спросил Питер. С места на холме, где они упали перевести дух, открывался прекрасный вид на эту часть города. — Ну да. Паркер, тебе же 16, а не 6, неужели ты не знал, что здесь парк аттракционов рядом? — Сэм удивленно посмотрел на парня. — Не знал. Ни разу не был в парке аттракционов, — с лёгким сожалением в голосе отозвался Питер. Безумная идея сверкнула в голове у Тони в этот же миг. Он вскочил с травы, протягивая руку Питу. — Форменное безобразие, карапуз, предлагаю исправить это прямо сейчас. Это будет твоим сегодняшним способом снять стресс, — Тони протянул руку сидящему со скрещенными ногами парню. Тот успел только протянуть руку в ответ, прежде чем металлическая броня закинула его за спину и стартанула в заданном направлении. — Ох, чует мое сердце, кому-то сегодня отсосут в кабинке колеса обозрения, — пробормотала по-русски Наташа себе под нос. Весенний вечерний воздух был уже достаточно теплым, чтобы Питер не замерзал во время полета, поэтому он с удовольствием прицепился к красной броне и периодически кричал «ю-юююю-ххху-уу-ууу» на особо крутых виражах. — Побойся бога, членистоногое, ты же в коммуникаторе, а мои уши не предназначены для твоего ультразвука, — ворчал Старк. — Простите! Просто это таааак круто, мистер Старк! А как мы туда попадем? Парк же закрыт — уже час ночи! — Боги, Паркер, ты только что обезвредил крупную преступную группировку, а теперь на полном серьезе спрашиваешь, как мы попадем в закрытый парк? С воздуха, представляешь? На подлёте Тони включил максимальную маскировку и опустился там, где шум от костюма был бы не замечен случайными людьми. — Ух, — озирался по сторонам спрыгнувший со спины Старка Питер. — Круто. Темный безлюдный парк аттракционов — немного напоминает затравку для малобюджетного фильма ужасов. Успокаивает то, что нас только двое — маньяки предпочитают вырезать группы от пяти человек. Тони не мог не засмеяться про себя — Паучок оказался в романтической ситуации с героем своих грез, а его понесло про маньяков и фильмы ужасов. Определённо — надо будет дать ему пару уроков поведения в подобных ситуациях, подумал Тони и вздохнул. Даже до начала чего-либо он уже автоматом готовил Питера для кого-то другого, не позволяя себе даже предположить, что сможет оставить его рядом. Вот они, издержки возраста — не редкие седые волоски, которые добавляют импозантности образу, а умение заглядывать на пару шагов вперёд. — Маньяк, решивший напасть на двух лучших героев этого города — скорее, затравка для комедии положений, карапуз. Или ты боишься мужиков в масках? — Нет, — отозвался Питер, выбравший направление в сторону колеса обозрения и уже зашагавший туда, — чаще даже наоборот. Вот, это уже другое дело, малыш. Вроде бы ничего и не сказал, но подтекст очевиден. — Только, мистер Старк, они все выключены — мы же не сможем покататься, да? — А вот сейчас обидно было, шкет. Думаешь, дядя Тони не в состоянии запустить детский аттракцион? Глаза Питера загорелись озорными огоньками. — Вы серьезно? А нам ничего за это не будет? Вдруг охрана вызовет полицию? — Включим маскировку и улетим, делов-то. Заодно подбросим сценаристам материала для потенциальных мистических триллеров про привидений — самопроизвольно включающиеся в ночи аттракционы — чем тебе не полтергейст? Они остановились у подножия колеса, и Тони нырнул под какой-то неприметный щиток. Буквально через полминуты внутри колеса что-то заворочалось, огни над кабинками зажглись, и махина с лёгким скрипом пришла в движение. — Вау, мистер Старк! У вас получилось! Тони рассмеялся. Паучок одинаково восхищался и созданию беспрецедентно совершенного ИИ и нелегальному подключению допотопного механизма. — Прошу, миледи, — Старк остановился у подъезжающей кабинки и жестом пригласил Питера внутрь. Возмущённый этим обращением Паучок уже открыл было рот, но в тот момент, когда он уже занёс ногу, кабинка дернулась, проходя нижнюю точку, и он был вынужден, ойкнув, ухватиться за плечо стоящего рядом Старка. Недовольно пыхтя, он уселся на пластиковое кресло и пробурчал под нос, что лучше уж «карапуз», чем «миледи». Тони сел напротив и посмотрел на Питера, стягивающего с лица маску. — Здесь же нет камер, мистер Старк? — вдруг испуганно дернулся он. — Если и есть, то я уже на всякий случай все отключил. Так что можешь смело светить своей симпатичной мордашкой, никто не узнает, что великий и ужасный Человек-Паук на самом деле кудрявый школьник, — подмигнул Тони. — Выпускной уже через пару месяцев, между прочим, — недовольно пробурчал Пит. — Между прочим, кстати — да, и какие у тебя планы? Уже выбрал, куда дальше пойдешь учиться? — Сейчас как раз в процессе… Ждем ответа из МТИ и Колумбии, на что можно рассчитывать в плане оплаты и тэдэ… в любом случае есть запасной вариант в Мэриленде, там колледж, в котором мне уже подтвердили неплохую стипендию. — Питер, ты же понимаешь, что деньги — не проблема, да? Если тебя примут в МТИ, надо обязательно идти, фонд SI оплатит твоё обучение. — Спасибо, мистер Старк, я помню про ваше предложение, да. Если своими силами будет никак, я им воспользуюсь. Но, пожалуйста, не заставляйте меня сейчас говорить об этом — вы же обещали, что мы будем снимать стресс, а не множить его, — взмолился Питер. Его можно было понять — выпускники обычно и так проводят в разговорах про экзамены и стипендии большую часть своего времени. — Смотрите, уже почти до верха доехали, а нас до сих пор не заметили! Жаль, мы не догадались на земле включить сначала аппарат с сахарной ватой. Почему-то мне казалось, что к аттракционам по умолчанию всегда идёт сахарная вата. Цветная какая-нибудь. — Если закончишь первый семестр на отлично, отвезу тебя в Диснейленд, ребёнок, съешь там столько сахарной ваты, что впадёшь в углеводную эйфорию. — Вы серьезно сейчас? — Питер смотрел на него с выражением полного изумления. — Нет. Моментально сменяющиеся на лице Питера эмоции уже начали отображать разочарование, как Тони добавил: — Даже если закончишь не очень — все равно отвезу, чтоб не расстраивался. Питер просиял, как рождественская ёлка. Тони не мог перестать смотреть на его блестящие глаза, в которых отражались лампочки аттракциона, румяные то ли от ветра, дующего над деревьями, то ли от смущения скулы, на его губы, которые он поминутно покусывал, на красивый рельеф его плеч под обтягивающим костюмом. Питер перехватил его взгляд и потупился, какое-то время сравнивая длину своих пальцев на правой и левой руках. — Мистер Старк..? А.. почему вы это делаете? — Делаю что? — немного напряженно отозвался Тони. — Ну… возитесь со мной. Сюда вот привезли. Диснейленд обещаете. Почему? — Ты… ты классный карапуз, мне нравится проводить с тобой время, — развел руками Старк, старающийся казаться невозмутимым. Он начал страшно жалеть, что своими собственными руками затащил их в эту ситуацию, просто созданную для чувствительных разговоров. При том, что сам не был готов их вести ни на грамм. А вдруг Питу взбредет в голову его поцеловать? Что же он натворил-то. Тони ощущал, как несмотря на вечернюю прохладу его лоб начинает покрываться испариной. — Мне тоже нравится. Спасибо вам. Вообще-то, мистер Старк… Мне нравится не только проводить с вами время, мне нравитесь вы. Извините, я вас смущаю, да? Просто больше всего мне хотелось бы вас поцеловать, конечно, но я представляю, как вас может испугать подобная ситуация, вдруг сбежите, но и эта недосказанность уже вымотала, и я просто хотел, чтобы вы точно знали. Ну, вдруг вы теперь поймете, что погорячились насчет Диснейленда и все такое… я не обижусь. Выпалив этот сбивчивый монолог, Питер залился краской и опустил голову почти к коленями, пытаясь восстановить дыхание. Сметенный с ног этой ошеломляющей откровенностью, Тони по инерции попробовал перевести все в шуточное русло: — Хэй, да с чего бы мне передумать? Но ты учитывай, шкет, что это только через полгода будет — еще сам успеешь сто раз передумать. — Нет, — голос снизу звучал неожиданно твердо и спокойно. — Паучок, ты же умный парень, склонный к аналитическому мышлению — ну посмотри на картину в целом — я тебе нравлюсь без году неделя, неужели ты и в самом деле не рассматриваешь вариант, что тебя отпустит так же быстро, как зацепило? — Без году… чего? Вы что-то путаете, мистер Старк, — улыбался Питер, поднимая голову и глядя прямо на Тони. — Я люблю вас один год, ммм, семь месяцев, три дня и… что-то около десяти часов. У вас был такой прикольный фингал тогда, сразу хотелось его потрогать. Прямота и непосредственность, с которыми это было сказано, лишили Старка дара речи и он продолжил молча рассматривать спокойное лицо мальчишки, обрамленное трепещущимися на ветру прядями. — Погоди. Ты стал вести себя, как краснеющая Джульетта, буквально пару месяцев назад. — А, это. Понимаете… легко быть влюбленным в недоступный идеал. — пожал плечами Питер. — Когда знаешь, что твои шансы на взаимность примерно такие же, как покататься на живом трицератопсе, живется довольно спокойно. Местами тяжело, но спокойно. Но потом… когда я почувствовал в вас интерес… и где-то забрезжила эта глупая надежда. Я же умом понимал, что в любом случае это невозможно, но, как оказалось, стоит только на секундочку позволить себе надеяться — всё… Уже не можешь от этой мысли отмахнуться, вязнешь в ней, как муха в джеме, начинаешь вести себя, как идиот. И после того случая на миссии, когда я точно в этом убедился… Питер замолчал, уголками губ улыбаясь своим воспоминаниям. Тони был сбит с ног и полностью обезоружен этим откровением. Он явно недооценивал уровень эмоционального интеллекта своего подопечного, который понимал о своих и его чувствах куда больше, чем Старк даже мог предположить. Возможно, даже больше самого Старка. — Питер… — Я все понимаю, сэр, правда. Все эти скандалы в публичном пространстве. Вас могут начать линчевать, если заметят хоть взгляд в мою сторону, но… — Питер поднял на него умоляющие глаза с заломленными бровями, — если… если вы тогда говорили серьезно про то, что можно подождать?.. Вы можете меня подождать? Тони заглянул в глаза напротив, которые пытались казаться спокойными, но из их глубины отчаянно рвалась такая бесконечная надежда, такая безмолвная мольба, что, даже если бы ему пришлось в тот момент соврать, чтобы не разрушать чужие мечты, он бы малодушно соврал. Но ему не пришлось. Он прикоснулся к тонким пальцам, упакованным в невесомый костюм, заглянул в карамельные глаза, боящиеся моргнуть, и сказал, удивляясь самому себе, совершенно честно: — Да. Да, малыш, я подожду.
