Last day of the month

      Ибо проснулся в четыре утра от окутавшего его тело жара. Хоть окно и было открыто, а в комнате работал старенький вентилятор, он чувствовал, как возгорается изнутри. А подступившая к горлу тошнота никак не даёт покоя. Ломка. Накрыло очередной волной, словно пеленой, без возможности вздохнуть спокойно. Вряд ли приготовленная Чжанем еда была испорченной. Надо добыть таблетки, чёрт бы их побрал. Ему определенно может стать легче от них. Надолго ли? И каковы будут последствия? Ибо почему-то не хочет этого знать. Ещё больше он не хочет снова цапаться со своим кузеном из-за них. Очередной звон голове, и он чуть было не ломанулся с кровати. Пойти, перевернуть весь дом и комнату братца в поисках таблеток. Всё, что угодно, лишь бы голова перестала так трещать. Подумав с пару секунд, он всё-таки плюхнулся обратно, сворачиваясь в калачик и прижимая колени к груди. Ибо не может не признать, что Чжань заботится о нем. Так, как никто никогда не заботился.       Ему кажется, что он вот-вот вывалит содержимое желудка на пол, но вместо этого начинает безостановочно дрожать, издавая какие-то вымученные мычания. Теперь Ибо понимает, что это — типичная буря в его организме, происходящая, когда нет возможности принять очередную дозу.       Это продолжалось уже два часа, и, разумеется, не было никакого смысла надеяться, что в скором времени его отпустит. Сколько раз он говорил себе, что больше не примет эту дрянь? И в том, что сейчас происходит, он винит только собственную несдержанность. Не мать, которая, сама того не зная, подтолкнула его к самому краю. Исин и ещё пара человек из его компании не стали злоупотреблять после первой ломки. А Ибо… У Ибо не было никого рядом, ради кого бы захотелось стать лучше. С гулко бьющимся сердцем и застывшей в муках маской лица, он напоминал эпилептика. Он отчаянно набирал в лёгкие воздух, как будто боялся перестать дышать. Рука находилась на уровне живота. Он бил себя ею, надеясь хоть как-то унять боль от спазмов. Дёргался, как будто форель, выброшенная на берег. Ибо прикусывал ребро ладони, пока перед глазами не заплясали чёрные точки. Чтобы не взвыть волком от острой боли в мышцах. Чтобы окончательно не выглядеть слабаком в глазах брата и не разбудить его.

***

      Сяо Чжаню снился совершенно безумный сон. Ужасный кошмар из прошлого, который долгое время не давал о себе знать. Какой-то частью души он понимал, что это всего лишь сон, что тот человек, должно быть, давно умер. Ну не могут такие скотины жить долго и счастливо. Ему снится его коморка в том баре, где ужасно воняло сыростью и капала вода с крыши. В ту ночь вся одежда, которая у него имелась, намокла, и ему не во что было переодеться. В таком виде и застал его хозяин бара, когда ввалился к нему без стука и предупреждения. Эти похабно скользящие по телу глаза заставили его вздрогнуть. Чжань ерзает во сне и что-то невнятно мычит, в попытке убрать с себя холодные чужие руки.       Неужели это продлится до самого утра?       «Это сон, просто сон. Тебя нет.»       На что он слышит хрипловатый голос из самых глубин своего подсознания: «Ты такой маленький и невинный. Отпусти себя, ну же. И ты увидишь, что такое настоящее наслаждение. Мне так нравится твой ротик, он не оставляет меня в покое. Будь так добр, открой его…»       Ощущения вдруг стали ярче. В него бесцеремонно вторгаются, его целуют грубо, подавляя вырывающиеся из горла слова о помощи. Никто не придёт к нему на помощь. Никто не смеет зайти в комнату без разрешения, если там хозяин. Большая тяжёлая ладонь ложится ему на рот и сжимает, пока в него толкаются: остервенело, быстро, полностью игнорируя скатывающиеся с уголков глаз слёзы.       Сяо Чжань буквально подскочил на кровати, как будто от толчка. Открыл глаза, но не сразу осознал, что он теперь дома, в своей кровати. Всё это было чертовски правдоподобно. Появилось желание смыть всю грязь с тех мест, где его касались. Он яростно потёр лицо руками, пытаясь удержать в узде участившееся сердцебиение. Это был сон. Просто ещё один кошмар в его жизни, с которым он справится и который преодолеет. Но в каком же ужасе он пребывал. Вспомнились былые студенческие годы после того случая, когда каждую ночь ему снилось, как его трахают, невыносимо больно, заставляя струйки крови течь по бедрам, заставляя задыхаться от собственных слёз и хрипов. Прежние ощущения вернулись. Ибо вытащил из него этот ужас, словно занозу, которая ещё долго будет заживать. Только вот он теперь не тот ранимый мальчишка, чтобы впадать в депрессию и отваживать каждого, кто пытается к нему подкатить. У него есть работа и обязательства перед другими людьми, ради которых ему нельзя ломаться снова. Есть Ибо, которому нужна помощь даже больше, чем ему. В свое время, дабы как-нибудь отвлечься от преследовавших кошмаров, он тоже увлекался запрещёнными веществами, но достаточно быстро понял, что ни к чему хорошему это не приведёт. Загибаясь от очередной ломки в каком-то притоне, он ясно увидел свое будущее. То, в котором он продает себя за копейки, лишь бы получить дозу очередного кайфа. В дрожь бросает от таких воспоминании. Не такой жизни он хотел для себя, и не такой он хочет для Ибо.       Время уже шесть утра. Значит, пора подниматься и браться за работу. Остальные, наверное, уже давно встали. Он хотел поскорее начать работу и работать вплоть до того момента, когда к нему в голову перестанут врываться мерзкие картинки из прошлого. В первую очередь ему нужен кофе. Отличная мысль, которая поможет ему собрать мозги в кучу.       Рука зависла на ручке крана, когда он услышал несвязные всхлипы из комнаты Ибо. Похожие на плачь, но намного отчаяннее, вымученнее. Чем ближе он подходил к комнате брата, тем отчётливее доносились горькие звуки, заставляющие сердце сжиматься. Очередной болезненный стон с той стороны двери срывает крышу. Чжань сорвался на бег и залетел в комнату кузена. Увиденное заставило его замереть и разрушиться внутри. Ибо распластался на кровати, елозит по ней от неконтролируемой дрожи. Затем сжимается в позе эмбриона, обнимая себя руками. Одеяло сброшено на пол. У Ибо нет сил поднять его. Всё, что он может — вжиматься в подушку и беззвучно плакать. Свет, проникнувший в комнату, тут же привлёк его внимание. Ибо посмотрел на дверной проём, где стоял брат, и сорвался на громкий плач. В глазах его застыл немой крик о помощи, граничащий со страхом перед неизвестностью.       «Чжань, помоги…»       Не говорит. Всё читается в глазах и на искажённом болью лице. Всё-таки осталось в глубине души что-то, похожее на гордость. Сяо Чжань тут же рванул к нему, подхватывая одеяло и укрывая с головы до пят. Это напомнило ему себя. Он мучился точно так же, только вот у него не было никого рядом, чтобы помочь и быть поддержкой. Но у Ибо есть Чжань. И он сделает всё для того, чтобы тот не чувствовал себя одиноким. Интересно, как давно он так мучается? Может, он кричал от боли, пока Сяо Чжань пребывал в собственном аду в своем кошмаре?       — Тише, тише Ибо. Я буду рядом. Ты просто слушай мой голос. Скоро всё закончится. Верь мне, ладно?       Чжань рванул в ванную и принес оттуда небольшой тазик с водой и ведро, на всякий случай. Но, когда вернулся, Ибо уже с головой был под одеялом. Из шкафчика он достал полотенце и со всем необходимым подошёл к кровати. Воспоминания о том, как он сам еле полз до ванной, чтобы не блевануть на пол, душат его. Но с Ибо такого не будет. Юноша сильно сопротивляется, когда Чжань пытается открыть лицо. Он смачивает полотенце в тёплой воде и начинает осторожно обтирать горячее лицо.       — Вот же чёрт. Дожили.       Искусанные губы Ибо попытались растянуться в улыбке. Ему явно не по душе, что его хоть кто-то видит в таком состоянии. Особенно его кузен, которому он чуть не проломил позвоночник. От этого вдвойне стыдно. А ещё он выглядел разъярённым.       — Пожалуйста, прямо сейчас засунь себе свою гордость в задницу, ладно? И просто позволь мне помочь.       Ибо лежит и с постукивающими зубами смотрит на брата. Кровь пульсирует в висках так сильно, что кажется, будто он не слышит собственные мысли. Но он слышит бархатный голос Чжаня, который почему-то его успокаивает. Пусть он и звучит в такой грубой форме.       — Позволь рассказать тебе краткую историю о том, что со мной происходило после того, как твоя мать взяла меня под крыло. Она сделала всё для меня. Помогла поступить в университет. Оплачивала моё жильё. Казалось бы, что может пойти не так, верно? Но я не смог до конца оправиться после того, что сделал со мной тот мужчина. Я тоже топил себя в алкоголе и наркотиках. Это приносило мне некое облегчение и чувство защищённости. Мне было плохо так же, как и тебе сейчас…       — День откровении прошёл ещё вчера братец, — перебил его Ибо, натягивая одеяло как можно выше.       — Я просто хочу, чтобы ты понял. Неважно, по какой причине ты начал уничтожать себя. Ничто на свете этого не стоит. Ты должен жить полноценно, это твоё право, как человека. Достигать высот и жить в своё удовольствие. Никому и ничего не делать назло. Я прошу тебя потерпеть немного. Потому что знаю, что ты можешь завтра сорваться и сбежать в город, чтобы найти наркоту. Ведь то, через что ты проходишь сейчас, невыносимо, и тебе кажется, что ты не переживёшь следующую ломку. Но я буду помогать тебе всем, чем смогу.       — Ведро дай, умник. Иначе я прямо сейчас блевану на твои шмотки.       Чжань еле успел поднести ведро, когда Ибо вырвало прямо туда. Он кашлял и не мог протолкнуть в легкие воздуха из-за попыток желудка вытолкнуть всё содержимое. Сяо Чжань осторожно коснулся волос, зачесывая их назад, и изредка хлопал по спине. Рядом с Ибо сидит Чжань, на его кровати, понимающе гладит по волосам и шепчет что-то про то, что надо дышать. Он, которого всячески отвергали, обзывали и не хотели видеть. Действительно необычный парень. До этого дня ему не приходилось видеть, чтобы кто-то так заботился о нем. Чжаня отличал неизменный простой характер. А его лицо всегда горело желанием сделать что-то хорошее для Ибо.       — Вот дерьмо… — начал он. — Если и после этого меня не отпустит, то лучше застрелиться.       Сяо Чжань нависал над ним и зачарованно смотрел, продолжая протирать его лицо мокрым полотенцем. Улыбался, когда повторно смачивал его.       — Ну, что? — прошептал юноша низким сиплым голосом. Затем снова поднялся и выплюнул большой комок вязкой слизи в ведро.       — Ты не терроризируешь меня и не уговариваешь отдать тебе таблетки.       — Может, ты не заметил, но, как бы, я не в том состоянии, чтобы терроризировать тебя.       — Но мог бы. В состоянии ломки люди пытаются сделать всё, что угодно, чтобы облегчить своё состояние. А ты выбрал молча проносить всё через себя. Это не есть хорошо. Ты не должен проходить это в одиночку. Мог бы разбудить меня.       — Вот ещё. Я и дальше могу справиться сам. У тебя других дел нет, что ли?       — Уже нет. Ты важнее, — мягко ответил Чжань, плотнее укрывая юношу одеялом.       На самом деле Ибо не понимает, кого в данный момент хочет обмануть. Себя или брата. Но его полностью устроил такой ответ. Вчера, сидя с ним за одним столом, он рассказал ему всё, что чувствовал. Он уже дал понять, что тоже может быть слабым. Так какой смысл дальше строить из себя бетонную стену? Ему семнадцать, но он уже достаточно взрослый чтобы осознать. Он устал. Устал строить из себя непробиваемого. И ему до смерти нравятся тёплые, нежные прикосновения брата.       В комнате царили прохлада и тишина. Тучи на небе ясно давали понять, что хорошей погоды сегодня ждать не стоит. Ибо несколько раз заерзал в попытке плотнее вжать в себя одеяло. Затем повернулся и попросил ещё одно одеяло. Определенно, после этой ночи их отношения станут намного лучше.       Менее чем через пятнадцать минут Ибо уснул, отвернувшись к окну и свернувшись в калачик. Последнее, что он почувствовал перед тем, как провалится в забытье — это поглаживающие его руки. И ему показалось, что его гладили по волосам. Трудно было осознать, наяву это или всё-таки сон. В любом случае, ему это чертовски понравилось.       Сяо Чжань сидел у кровати юноши вплоть до того момента, как его перестало трясти, а учащённое дыхание сменилось на мерное посапывание. И, тем не менее, он не мог поверить, что всё позади. «Это только начало, только первая волна…» — подумал он. Он, конечно, точно не знал, какими именно видами запрещённых веществ травил свой организм брат. Но вряд ли это что-то тяжелое. Будь Ибо зависим от героина или кокаина, вряд ли от его дома что-то бы осталось, да и, в принципе, от него самого тоже. В далёком прошлом он видел людей, которые употребляли эту дрянь. В их глазах было безумие, кровавая бездна, готовая сожрать всё на своем пути ради очередной дозы. Ибо далёк от них, и проявление агрессии с его стороны — это не что иное, как показатель скверного характера и только.       Наведя порядок в комнате Ибо так, чтобы не разбудить его, он вышел. Это давно уже стало его привычкой. Женщины, что у него работали, не раз предлагали приходить хотя бы два-три раза в неделю и помогать с уборкой и готовкой. Но Сяо Чжань каждый раз практично отказывался, ссылаясь на «самостоятельного, большого мальчика», хоть его и ноги еле держали после долгого трудового дня. В конце концов, они приехали к нему работать, а не прислуживать. На часах уже обеденное время и желудок неприятно скручивает от голода. Надо бы что-то поесть и приготовить обед. Ибо скоро тоже должен проснуться.       Какое-то время царила тишина, пока он нарезал овощи, тушил мясо. Слышались лишь отдалённые голоса его рабочих и рёв мотора. Дядюшка Ли, видимо, не дождавшись Чжаня, отправил кого-то другого развозить груз. Мужчина напрочь забыл о своих обязательствах, когда сидел возле кровати брата, наблюдая за пульсирующей веной на шее. Неотрывно смотрел на умиротворенное лицо, где под глазами залегли синяки. А пока смотрел, осознавал, что его не отпускает то чувство возбуждения, которое возникло при виде по пояс обнаженного Ибо. Эти яркие цвета и ощущения, слишком мощно, ярко. С ним, пожалуй, такого не случалось никогда. Даже при встрече со своей первой любовью. Чжань и понятия не имел, что дальше будет с этим делать, но искренне желал, чтобы всё это прекратилось. Потому что существуют правила. И тому, кто им не следует, пожизненно дают клеймо психопата. Ну нельзя так реагировать на своего двоюродного брата, даже если это происходит непреднамеренно.       — Чжань, мальчик мой!       Вкрадчивый и хриплый голос выдернул его из раздумий и Чжань обернулся. Наткнулся на ошеломленное и растерянное лицо старичка.       — Что такое, дядюшка?       — Эти люди снова пришли, они требуют встречи с тобой. Мне позвать их?       Он долго молчал, а лицо с каждой секундой становилось всё мрачнее. Что они тут забыли? У него ещё есть время до конца дня, чтобы внести оплату. Чжань подумал, что они пришли к нему, чтобы удвоить сумму выплат за месяц, ведь такое уже случалось.       — Нет, я сам выйду. Они не переступят порог моего дома.       Эти отвратительные, агрессивные люди, которые превратили жизнь Сяо Чжаня в ад. Первый раз они заявились в тот день, когда молодой мужчина ещё не успел похоронить отца. Он тогда мало соображал, что именно от него хотят. Но, увидев большое количество нулей прямо под подписью отца, чуть не взревел от обиды. Это всё, что он ему оставил? Почти разрушенная ферма и долг, который он будет выплачивать чуть ли не половину жизни? Бред, просто бред. Зачем ему вообще понадобились такие деньги на старости лет?       — Какого чёрта вы тут? У меня есть время до вечера.       Двое мужчин сразу обернулись на голос Сяо Чжаня. Вид у них был совсем не дружелюбный. Чжань уже успел разузнать про этих двух коллекторов, внушающих страх, и понять, что эти двое с ним точно сюсюкаться не станут. Вспомнить хотя бы их короткие звонки, в которых они обещают пригвоздить его к забору или же сжечь дотла это место.       Один из них - невысокий мужчина с мягким лицом, в котором было что-то зловещее. Он смотрел с явной ухмылкой и умудрялся при этом улыбаться, являя свои кривые зубы. Он не спеша приблизился к Чжаню. Стоящий позади дядюшка Чон поспешил подойти к Чжаню. В конце концов, от этих бандитов можно ожидать чего угодно.       — Мы принесли тебе послание от нашего руководства. То, что ты своевременно выплачиваешь сумму, конечно, радует, но мы хотим закрыть этот вопрос как можно скорее. Ну знаешь, не растягивая лет так на пятнадцать.       Мужчина говорил ровным спокойным голосом. Так, как будто это не он сейчас пришел сюда угрожать. Сяо Чжань стоял, наблюдая за всеми движениями непрошенных гостей, параллельно осознавая, что его догадки подтвердились. Возникла мысль сорваться в дом, вытащить оттуда старое охотничье ружьё отца и разогнать их к чертям собачьим. Но тут же отогнал эти мысли, понимая, что это сулит ему еще большие проблемы, чем есть сейчас. Он не знал, что делать — ни как прогнать их, ни как найти оставшуюся сумму денег.       — Вы не можете так поступить. Где я, по-вашему, должен найти эти деньги? — жёстко ответил Чжань. Старался не показывать дрогнувшего голоса. — Я не рассчитывал на такое.       — Ты не понимаешь, мальчик? — оскалился верзила. — Ты не выбираешь правила игры. Ты либо следуешь им, либо нет. Не могу сказать, что ты не знал, что сумма выплат не уменьшится. Мы дали тебе шанс. В твоих же интересах закрыть поскорее этот долг. В наших же интересах - как можно быстрее получить деньги, потому что случиться может всё, что угодно.       — Это даже не мой долг!       Чжань уже откровенно начал паниковать. Но он стоял, вступая в схватку со своей неуверенностью. Нельзя, чтобы они увидели хоть какую-то слабость. Дядюшка Чон стоял рядом, замерев, как бледная статуя, с пульсирующей на шее артерией. Казалось, его сердце выскочило из груди.       — Просто в темпе неси всю наличку, которая у тебя имеется, и мы пойдём себе спокойно, — выступил второй мужчина и после паузы добавил. — Встретимся в следующем месяце.       Ублюдок. Он крадётся, словно змея, готовая ужалить свою жертву. Ухмыляется, чувствуя, что загнал человека в угол.       — Катитесь к чёрту, ничего я вам не буду давать. Берите то, что я должен был собрать, и валите отсюда, — взревел Чжань, толкая в грудь первого мужчину. Второй в ярости атаковал в ответ и резко притянул к себе Чжаня, демонстрируя ужасную силу.       Он тщетно пытался убрать его руки с себя, но Чжаня крепко держали и смотрели с таким безумием в глазах, что внизу живота сильно начало покалывать от страха. Ситуация накалилась, хуже некуда. Нет. Сяо Чжань боялся не за себя, если ситуация выйдет из-под контроля. Он даже боялся представить, что эти двое амбалов могут сделать с дядюшкой Чоном и беззаботно спящим Ибо в доме. Ещё в первую встречу он понял, что эти парни напрочь лишены здравомыслия.       — Что здесь происходит?       Сяо Чжань, у которого звенело в ушах, с трудом повернул голову и наткнулся на заспанное лицо брата. Дело плохо. Надо было что-то делать. Ещё не хватало его впутывать в это дело.       — Дядя, уведите Ибо обратно в дом.       Старичок немного поколебался, он не хотел оставлять Чжаня здесь одного.       — Быстро.       — Я никуда не пойду, — тут же отчеканил Ибо, приближаясь ближе. — Если вы сейчас же не уйдёте, то я заявлю на вас в полицию. Остановите вы меня только в том случае, если убьете меня. Вряд ли вы хотите так серьезно влипнуть.       — Убери отсюда этого мальчишку, живо, — повысил голос второй мужчина, сильнее стискивая в руках ворот рубашки.       — Ибо, кому сказал, идти в дом!       Тёмные глаза Сяо Чжаня сверкнули раздражением. Он смотрел на брата, прожигая того взглядом.       — С хуя ли ты тут командуешь? — не выдержал Ибо. — Согласно установленным законам на территории Китая никто, кроме мирового судьи, не имеет права повышать ставку выплат по кредиту. А если вы не в курсе, предлагаю почитать уголовный кодекс. Интересно, какими проблемами для вас обернётся то, что вы сейчас делаете, если поставить в известность местные власти? Да и вообще, я долбанный наркоман, и мне ничего не стоит раскроить вам череп вот этим вот булыжником.       Ибо наклонился и поднял с земли тяжеленный камень, искренне надеясь, что ему не придётся пустить его в ход. Хотя хотел, очень хотел. Он сам не понял, почему так разозлился. Какие-то ублюдки пришли сюда и начали угрожать Сяо Чжаню. В тот момент, когда мужчина агрессивно коснулся брата, он внезапно осознал, что до безумия хочет переломать каждый палец на этих руках. Он взбешён. Он не привык думать о последствиях, но прямо сейчас его останавливает лишь то, чем это может обернуться для Чжаня. Если он дёрнется, то едва отошедший от ломки наркоша и древний старикашка явно не сделают ситуацию лучше. Интересно, как много они успеют сделать, чтобы попытаться защитить Чжаня? Компания - просто курам на смех. Но его надо защитить в любом случае. Другого варианта нет. Он на все сто процентов был уверен — то, что они делают, не имеют никакой юридической силы, и решил сыграть на этом.       Мужчины сразу перевели взгляд на Сяо Чжаня, который в немом шоке смотрел на брата. То ли их привёл в чувства внушительный камень в руках подростка, то ли масштаб своих проблем от начальства, если то узнает, что они позволили вплести сюда полицию. И убивать мальчишку, само собой, они не собирались. Второй верзила сразу оттолкнул Чжаня, швыряя его в объятия дядюшки Чона.       — Даже не надейтесь, что на этом всё кончено.       — Дядя, отдайте этим молодым людям сумму, которую мы собрали в этом месяце.       Старик залез в карман своих поношенных рабочих брюк и вытащил оттуда конверт с деньгами. Дрожащими руками он передал их Чжаню, а тот, в свою очередь, кинул их перед чужими ногами. Взгляд был убийственный, но он уже их не боится. Главное, чтобы они поскорее убрались из его дома.       Мужчины что-то ещё ворчали, пока пересчитывали сумму, изредка кидая уничтожающие взгляды на подростка, что всё ещё держал в руках камень, прожигая их не менее злобным взглядом. Не прошло и пяти минут, как те загрузились в машину и уехали. Хоть они ничего не сказали напоследок, Чжань знал — они всё равно объявятся или позвонят, чтобы вновь сыпать угрозами. Но это будет потом. Сейчас самое главное - позаботится об Ибо. Вид у него был измученный, и, хоть он всем своим видом демонстрировал готовность бить и крушить, в глазах витала усталость. Как только внедорожник скрылся из вида, Ибо тут же подлетел к брату. Булыжник с глухим звуком упал на землю. Горячая ладонь легла на шею.       — Ты в порядке? Они не сделали тебе больно? — стоит ему только подумать о том, что кто-то мог сделать ему больно, на него обрушивается новая волна ярости.       Наверное, стоило бы сказать хоть что-то. Но Сяо Чжань как будто проглотил язык, теряясь в этих ощущениях и прикосновениях, а его губы трогает невероятно милая улыбка. Ведь Ибо за него волнуется и даже немного дрожит.       — Ты что лыбишься? Я спросил, в порядке ли ты? — Ибо уже легонько бьёт по груди и сжимает зубы. Ему необходимо знать, что с ним всё хорошо.       — Со мной всё нормально. Ну ты и псих, — изрек Чжань, снимая его руки с себя. — Спасибо за помощь.       — Ну, от моего поступления в юридический всё-таки есть какой-то толк. Я не безнадёжен. Пошли внутрь, я хочу есть, — Ибо, ускоряя шаг, уносится обратно в дом.       — Дядя, вы в порядке? Вы какой-то бледный.       Чжань опустил руки на хрупкие плечи старика и сжал их. Он сначала посмотрел на дрожащие ноги, потом поднял взгляд. Глаза, полные усталости и тревоги. Это придало ему ясности мышления. Он не сможет больше на это смотреть, если такое повторится... Единственный его близкий человек во всем белом свете, кроме тёти, был до ужаса напуган. И боялся он не за себя, а за мальчика, рождение которого он видел собственными глазами, видел, как он растёт, превращаясь в невероятно умного и красивого юношу. И по чистой прихоти нерадивого отца сейчас расплачивается за то, что просто носит его фамилию.       — Мой мальчик… — прохрипел дядюшка. — Что же будет дальше? Мне страшно даже представить, что случилось бы, если бы этот юноша не вмешался…       — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Пожалуйста, берегите себя. Не нужно так себя накручивать, Ваше здравие и благополучие для меня важнее всего. Идите к себе и прилягте, сегодня Вам работать не нужно. Я сам за всем присмотрю.       Старик на прощание приободряюще похлопал мужчину по щеке и ушёл восвояси. Медленно, не торопясь, будто ему трудно делать каждый последующий шаг.       Чжань вернулся в дом и приступил к начатому. На кухне Ибо, конечно же, не было. По всей видимости, он плескался в душе. Сердце до сих пор колотилось от произошедшего. Но он не может позволить себе паниковать, просто не смеет. Он обязательно что-нибудь придумает, как и всегда.       — Итак, — послышался голос сзади. — что это были за козлы?       Мужчина тут же обернулся… Чёрт! Ну почему опять? Сяо Чжань взволнованно прикусил нижнюю губу и скользнул взглядом вниз по обнаженному торсу. На Ибо не было ничего, кроме полотенца, капли воды не спеша стекают вниз по гладкой коже. Один единственный луч солнца, освещающий кухню, ложится на мокрую могучую грудь брата. Блики от него, кажется, заставляют Чжаня слепнуть, пока он бесстыдно пялится в очередной раз на оголенного молодого человека. Он начал тяжело дышать, вновь ощущая тянущее желание внизу живота. Такой желанный, красивый. Ибо даже не шевелился, позволяя брату так открыто пожирать себя глазами. А у Чжаня колотилось сердце и бушевал ураган внутри. Битва между здравым смыслом и соблазном. В мозгу баннером крутится мысль — «Нельзя, нельзя. Это всё пустые мечты. Нельзя позволить себе утонуть в них». Но он упорно её игнорировал, сосредоточенно глядя на него зачарованными глазами.       — Ну так что? Так и будешь играть в молчанку?       Мужчина быстро пришел в себя. Серьёзный голос брата вывел его из собственных мыслей. Он виновато опустил глаза. Облажался, снова. Совсем не круто. Коленки дрожали, руки тоже, от напряжения во всём теле он выронил нож из рук.       — У тебя что футболки нет? — как-то агрессивно бросил Чжань, поднимая нож и снова принимаясь что-то резать.       — А что? — наконец ехидно послышалось у самого уха. — Нравится?       — Глупости не говори. Если ты сейчас же не пойдёшь и не оденешься, то останешься без еды, ясно тебе?       Ибо рассмеялся и размял его плечико перед тем, как уйти. Чжань даже не пытался отпихнуть от себя его руки и лишь смущенно уткнулся ещё ниже в свои грибочки. Чжань упал на стул абсолютно разбитым. Какого черта, спрашивается, делает этот мальчишка? Он не мог забыть, какова была реакция на голого себя в прошлый раз. Чжаню стало страшно. А вдруг Ибо намеренно это делает, издевается? Вдруг он опять стал придурком, плюющим на чужие чувства?       — Эй, а ты не пробовал просто найти кого-нибудь на одну ночь и вдоволь потрахаться? — спросил Ибо, заходя на кухню и на ходу натягивая на себя футболку.       — Это не твоё дело, — ответил он, неуклюже поднимаясь со своего места.       Во-первых, у него действительно не было времени, а после тяжелого трудового дня и желания куда-либо ехать и с кем-либо знакомиться. Восстановление фермы проходило настолько тяжело, что он, буквально, поставил на себе крест. Работал, как проклятый, расплачиваясь за грехи отца. Нельзя сказать, что он не пытался. Но, как оказалось, для Сяо Чжаня недостаточно просто иметь желание потрахаться. Он уже был в руках человека, который следовал лишь своим похотливым пристрастиям, и не хотел превращаться в него. Его партнер хоть немного должен ему нравиться. Он не из тех, кому всё равно, куда совать. К Чжаню, понятное, дело липли все подряд, зачарованные чудесной мордашкой, но ничего интересного он для себя в них не находил. Хотя парочку раз, спьяну, в туалете позволил себе отсосать. Правда, неприятным сюрпризом стало то, что в одном из них он узнал своего бывшего одноклассника. Одного из тех козлов, которые в школьные годы только и делали, что издевались над Сяо Чжанем. Тот самый, который с пеной у рта стоял и орал, что даже близко не подойдёт к юноше. А по итогу оказался околдован красотой возмужавшего мужчины и самолично встал перед ним на колени. Иронично, правда?       Во избежание новых неловких вопросов со стороны Ибо, мужчина тут же поставил перед ним тарелку с едой и принялся рассказывать.       — У меня не было выбора. Как сейчас помню. Они явились прямо на похороны и сказали, что отец взял у них крупную сумму денег. Если бы мне не пришлось с нуля выстраивать ферму, я бы подумал, что он хотел вложить их в бизнес. Не думаю, что у меня получилось бы как-то уйти от этого. Когда они заявляются к тебе домой с битами и угрожают расправой, согласиться можно на всё, что угодно.       — И всё-таки я не понимаю, — начал Ибо, жадно глотая каждую ложку. — Ты придурковатый, что ли? С кого бы они требовали деньги, если бы убили тебя. Включить логику не пробовал?       — Ты у нас самый умный, что ли? А как же мои люди? Которым я обещал дать работу, крышу над головой. Я знаю, что они не решились бы на такой серьёзный шаг. Но проверять не хотел. Тем более, кажется, они нашли рычаг давления на меня. Дядюшка Чон — единственный близкий мне человек. Я никогда не прощу себя, если с ним что-то случится по моей вине…       — Поэтому ты решил отваливать им кучу бабла вместо того, чтобы элементарно проконсультироваться с юристом? Я проходил в университет от силы две недели, но понял, что всё это можно решить другим путем.       — Эти люди бандиты, ты ничего не понял? Им бессмысленно что-то говорить, тем более пытаться качать свои права.       — И всё же, одной их сегодняшней выходки достаточно, чтобы они получили реальный срок… Отвезёшь меня в город?       Сяо Чжань, не спеша поедающий свою трапезу, чуть не подавился. Он оказался не готов к такому заявлению. В мозгу яростно мигает сигнал со словом «стоп». Тётя ясно дала понять: никакого столпотворения вокруг взвинченного зависимого наркомана. Только покой и тишина посреди леса.       — Исключено, — быстро ответит он, пытаясь добавить немного грубости в голос.       — Мне кажется, что у меня поедет крыша, если я ещё раз проснусь и увижу под окнами твоих куриц и коров. Я не привык к такому. Мне нужно какое-то разнообразие.       После сказанного Ибо перестал есть. Ещё вчера он не стал бы спрашивать и, тем более, просить его о чём-то. Он просто выкрал бы в ночи ключи от машины и поехал бы, куда сердце пожелает. Младший мечтал об этом некоторое время назад. Однако, после вчерашней ночи, когда Чжань явился к нему во время окутавшей агонии и помог её перебороть, что-то в нём окончательно надломилось. Не хотелось больше его тревожить своими выходками, переменами настроения и гонором. В нём пробудилось какое-то новое чувство. Жалость… ха, жалость, к единственному человеку, который по-настоящему и искренне хочет помочь. Утром, когда он проснулся в холодной постели, то был слегка разочарован, не увидев рядом с собой брата. Его ещё немного трясло, и единственный человек, тепло которого требовала душа, чёртов праведный Сяо Чжань.       — Пожалуйста. Ты можешь приковать меня наручниками или привязать к себе. Что угодно. Я не сделаю ничего, что потревожит тебя. Обещаю. Считай это благодарностью за то, что был рядом этой ночью.       Чжань явно избегал его умоляющих глазок, смотрящих так жалобно. Он не уверен, что понял правильно. Ибо хочет выйти в город и дает слово, что никуда не сбежит? Какова вообще цена этим словам? Ибо не из тех, кто просит. Он из тех, кто просто берёт и делает. Глупо. По-детски. Но он почему-то верит. Да, именно ему, подростку, только-только входящему на тропу жизни без наркотиков. Разумеется, он знает про риски. А если там его накроет очередной волной ломки? Что тогда?       — Если она узнает, то заберёт тебя сразу же, — тихо ответил Чжань. — Я не хочу, чтобы она тебя забирала.       — Она не узнает. Я тоже не хочу возвращаться к ней. Одна прогулка, может быть, бутылка пива — это всё, чего я хочу.       — Хорошо.       Прогулка, значит. Должно быть, он окончательно сошёл с ума, раз так легко повёлся на уговоры. Внутренняя паника сменяется теплотой, стоит ему увидеть эту улыбку. Он опять завис. Невероятно красивая улыбка расцветает у Ибо на лице. Синие, поблескивающие на солнце волосы и привлекающий все взгляды кадык. Слишком вызывающе и красиво. Взгляд был долгим… слишком долгим, чтобы списать всё на долгие раздумья. Чжань чувствовал неловкость. Он думал о том, какие, должно быть, эти губы приятные на вкус. Он мог бы посасывать их, вжимать в постель горячее молодое тело. А потом шарить своим юрким язычком по всему телу, собирая вкус со всех участков кожи. Он мог бы… мог бы…       — Когда поедем? — робко спросил Ибо.       — Через пару часов выезжаем. Можешь начать укладывать свои волосы, или что там.       Это было невозможно терпеть. Эту позорную реакцию своего тела надо было угомонить. Он сделал максимально серьёзное лицо и, приказав брату доедать, скрылся в своей комнате. От представления Ибо на своей постели окончательно отказали тормоза. Он сладко застонал, когда обхватил горячей ладонью свой член. От этого резкого прилива возбуждения никуда не деться. Испытывая ноющую безысходность во всём теле, Чжань начал дрочить себе, упираясь затылком в деревянную дверь. Совсем скоро он почувствовал, как бедра задрожали и в собственный кулак плеснуло горячее семя. Разбитый, опустошенный, он рухнул на пол. Что это только что было? Что, блять?!