Last day of the month

      Поставь Чжань в известность тётушку о том, что он собирается сделать, она непременно начала бы его ругать и отговаривать. Скорее всего, пришла бы в ярость, обвиняя племянника в несерьёзности по отношению к судьбе её сына. По её словам, Ибо надо было держать в четырёх стенах и не показывать ему прелести жизни, так как искушения довольно много. Ибо всю жизнь жил в городе. Он привык к ярким огням мегаполиса, к шумным улицам и вечно пьяной молодежи. Где веселье, там и выпивка, и, может быть, наркотики. Но Чжань не стремился разделять этот глупый стереотип с тётей. Сегодня он позволил себе поверить. Да, он не знает, чем эта ночь в итоге закончится, он сходит с ума от того, что не знает, чего можно ожидать от Ибо. Но он сделал то, чего родная мать сделать не может. Поверил. Иногда надо просто поверить человеку и дать ему шанс проявить себя. Может, это именно то, что нужно было Ибо всё это время? Чтобы кто-то поверил в него.       Своё безумие в комнате он старался забыть как можно скорее. Он и понятия не имеет, как после этого будет смотреть Ибо в глаза. Он в ужасе от зарождающихся внутри чувств, что далеки от типичных родственных. На братьев не смотрят, как собака на кости, и на них не дрочат, заперевшись в комнате. Сяо Чжань сомневается в своем психическом состоянии. Это, черт возьми, ненормально, ужасно, отвратительно. То, что он испытывает к брату, одновременно будоражит и ужасает его. Он так долго мечтал испытать это давно забытое чувство. Желание любить и отдавать всего себя. Мечтал встретить человека, о котором хотелось бы заботиться, ласкать по утрам, лениво нежась в кровати. И вот теперь, когда такой человек появился в его жизни, он чувствует себя психом. За что ему это всё досталось? Что такого ужасного он сделал в своей жизни, что судьба играет с ним в столь жестокие игры? И если Ибо в итоге возненавидит его за это, то будет абсолютно прав. Может, оно всё к лучшему.        «Боже, Ван Ибо, что ты творишь со мной?»        Он упал на руль своего старенького внедорожника, совершенно не понимая, как он дальше собирается решать эту проблему. Этот форд фокус две тысячи тринадцатого года он купил у знакомого с очень хорошей скидкой. Ничему в жизни после смерти отца он так не радовался, как собственному автомобилю, хоть и старой модели.        — Ты что там, молишься, что ли?       Ибо тяжело плюхнулся на переднее сидение, вопросительно смотря на брата. Чжань прошёлся взглядом по телу брата, невольно останавливаясь на губах. Снова. Но в этот раз он кое-как взял себя в руки и, тяжело вздохнув, завёл машину.        Ибо отчуждённо смотрел в окно на проносящиеся мимо кустарники и деревья. Но, ощутив небольшое головокружение от этого, устремил свой взгляд вперёд. Благополучно растянувшись на сиденье, он вытянул ноги, опустив их на панель машины, прекрасно зная, что Чжаню это может не понравиться. Сам Чжань в это время решил не обращать внимания на такую наглость, ну, или очень хорошо сдерживался, чтобы не сделать брату замечание. Что-то подсказывало ему, что Ибо всё равно будет делать это, принципиально. Только бы ему насолить лишний раз.        Они были в пути уже почти час, запертые друг с другом в машине. Ибо чувствовал себя крайне неуютно в компании брата. Он не мог не заметить такую необычную реакцию со стороны брата, когда вышел перед ним практически голым. Вообще-то он заметил это ещё вчера, когда они возвращались из сада, но сегодня, любопытства ради, решил лишний раз убедиться в своих догадках. Как он вообще собирается и дальше оставаться с ним под одной крышей? К тому же, сколько? Одному Богу известно, ведь для себя он решил, что не собирается никуда бежать. А главное, к кому? Из прежней жизни у него остался только Исин и властная, далеко не благородная женщина, именуемая его матерью. Она, и глазом не моргнув, привезла и бросила его в этой дыре самому разбираться со своими зависимостями. А Исин. Лучший друг наверняка уже в курсе, что происходило между ним и его сестрой в его же комнате. Вряд ли он теперь примет его с распростертыми объятиями, как раньше. Ибо, конечно, и раньше замечал, что привлекает не только противоположный пол, но тогда у него не было ни желания, ни интереса практиковать секс с парнями.        — Долго ещё? Мы хоть приблизились к месту?        Набравшись смелости, Ибо наконец повернулся к брату. Он не хотел доставать Чжаня глупыми вопросами уже, кажется, в двухсотый раз, но тонкий отголосок из глубин души подсказывал ему, что на самом деле неплохо было бы услышать его голос опять. Ибо упрямо гнал эти мысли прочь.        — С тех пор, как ты спрашивал об этом двадцать минут назад, Ибо, нет, — спокойно ответил Чжань. — Послушай, Ибо...        — М-м?       — Обещай мне, что ты не выкинешь ничего, о чём я потом пожалею.        — Ну, пообещаю я, и что? Ты мне поверишь?        — Я уже тебе поверил. Просто хочу убедиться.        — Я не собираюсь срываться и бежать искать наркотики или иные приключения на свою задницу. Да даже если и так, ты забыл, что я беден, словно бомж. Моя мать привезла меня сюда и бросила без единой копейки на существование.        — Если честно, я не думаю, что тебя это остановит.        Ибо с видом обиженного ребенка откинулся на спинку кресла, будто вот-вот собрался врасти в него. Снова вернувшись в свои мысли, он задался вопросом. Неужели он так безнадежен, что опустился бы до такого? Он запутался, и не понимает, что может ожидать от самого себя. Раньше он не оставался так надолго без очередной дозы. У него всегда были припрятаны про запас наркотики и, если закупался этой дрянью, всегда делал это очень щедро. Мысли о наркотиках вгоняли его в ещё большую депрессию. Потому что да, он хотел сорваться. Попробовать хотя бы ещё разок расслабиться, чтобы отречься от этой жизни хоть на время. Пока он вспоминал раздирающий душу кайф от очередного косяка, у него невольно начали дрожать бедра. А за окном так же безмятежно за доли секунды проносились деревья. Наблюдая за ними, он невольно погрузился в сон.        Ибо проснулся от тёплого нежного прикосновения. Когда он открыл глаза, ему в лицо ударил яркий свет фар. «Должно быть, мы уже доехали» — подумал он. Чжань, положив ладонь на его лицо, нежно ласкал большим пальцем его щёку.        — Мы уже в городе, — объявил Чжань.        От таких прикосновений любой парень бы затрепетал от умиления. В другой ситуации, конечно, можно было сказать, что Ибо не «любой парень». Но врать себе смысла нет. От его прикосновения он тоже затрепетал, более того, он хотел, чтобы брат не останавливался. Благо он убрал руку до того, как Ибо позволил бы его ладони оставаться на своей щеке дольше, чем это дозволено. В голове сразу предстала картина, как Чжань, держа его лицо в своих ладонях, жарко осыпает поцелуями. Кусает губы и лезет своим языком в рот.        — Ты сегодня выглядишь потрясно, — выдал первое пришедшее на ум. Будто ему было чудовищно интересно, как одет сегодня Чжань.        Тот снял с себя ветровку и кинул на заднее сиденье. На нём тёмно-синий свитер и чёрные облегающие джинсы, которые подчеркивают всю красоту бёдер и их стройность. Ибо, радостный, вышел из машины. Безумно обрадовался, что может наблюдать хоть чьё-то лицо, помимо Сяо Чжаня, даже если эти лица были ему незнакомы. Не то чтобы он не мог видеть только его лицо, скорее, чем больше вглядывался, тем больше понимал истинную природу своих желаний. Он сделал глубокий вдох, втягивая в себя аромат города, запах улиц, свежей выпечки, доносящийся из чьих-то окон, запах алкоголя и бензина.       Сяо Чжань остановился у входа в клуб. Музыка, которая доносилась оттуда, уже приятно грела его душу. В дверях столпилась огромная очередь. Ибо поразился тому, что он остановился возле этого клуба, ведь скорее рассвет наступит, прежде чем они, миновав эту очередь, пройдут внутрь. Но Чжань, уверенно взяв брата под локоть, повёл его ко входу.       — Как поживаешь, приятель, — крикнул он почти что издалека лысому двухметровому амбалу у дверей.        Как ни крути, Ибо не может представить их приятелями. В голове мелькнула картинка того, как они разговаривают, и всё бы ничего, если бы он не представил брата на табуретке. Он издал легкий смешок, чем вызвал негодующий взгляд Сяо Чжаня. Заметив их, охранник сразу улыбнулся, в глазах засияли огоньки радости. Ибо показалось, что это — добрейшей души человек, несмотря на устрашающую внешность.        — Как сам, Чжань? Ты всё-таки нашел себе парня? Надолго? Лювин здесь.        — Впускай уже, — бросил он в ответ, улыбнувшись ему уголком губ.        Снова взяв Ибо под локоть, он провёл его через длинный темный коридор. Ближе к запаху алкоголя и к головокружительным битам музыки. Сзади доносился недовольный гул стоящих людей в очереди. Конечно, никому бы не понравилось, что кое-кого пропускают по блату, а кое-кого не пускают вообще.        — Какой ещё твой парень? Что за Лювин? — начал допытываться Ибо.            Похоже, Сяо Чжань решил отмалчиваться до последнего. Они наконец добрались до зала и… О Боже, тут вовсю гудела жизнь. Молодые люди бешено и отчужденно двигались под не менее бешеную музыку. А прямо на них, улыбаясь и словно порхая по танцполу шёл юноша. Ярко-красные волосы собраны в высокий хвост. Ибо поначалу растерялся. С какой стати незнакомому парню улыбаться ему, да ещё и сжимая в руках два стаканчика с бурой жидкостью. И только после того, как он прошел мимо него, как будто его и не существовало вовсе, Ибо догадался, что к чему. Ну конечно же, угощение было для Чжаня. В следующую секунду юноша уже вовсю прижимался к нему всем телом, опустив руку на его шею, а другой нагло залезая ему под кофту. Внезапно Ибо разозлился, наблюдая за этой наимилейшей до тошноты картиной. Ему вдруг захотелось закопать его где-нибудь в лесах Амазонки, тайги, чтобы никто и никогда даже костей не нашёл. А юноша в это время активно шастал рукой под кофтой брата, пытаясь уткнутся своими губищами в белоснежную шею. Не в силах больше наблюдать, Ибо приблизился к ним и, взяв обоих за локти, расцепил, расталкивая их в разные стороны, подальше друг от друга. Как бы ни хотелось признавать этот факт, но капелька ревности заиграла в нём. Нечего вытворять с Чжанем то, что он хотел вытворять сам.            — Это Ибо, — пояснил Чжань, указывая пальцем. — Мой двоюродный брат.            — Та-а-кс, ясно, — засмеялся парень.        Теперь же юноша хищными похотливыми глазками смотрел на Ибо. Точнее, разглядывал. Чего он хочет?            — Слушай. Ты же хотел развлекаться, так топай. Не мешай мне общаться с моими друзьями.           Друзьями. Как же!           — Если бы я хотел развлекаться один, я бы пришел сюда без тебя, ясно? — сердито бросил Ибо. — Избавься от него.           Сяо Чжань усмехнулся, обнажая свои белоснежные зубы. Чего именно добивается Ибо?            — Прости, Лю, — сказал он, подходя к парню. — У моего брата сейчас неустойчивое психическое состояние, феназепам дома забыли. Не хочу, чтобы ты попал под раздачу, если он сорвётся. Мне лучше присмотреть за ним.        Да, Сяо Чжань очень хорошо помнит, каким Ибо бывает, когда не контролирует свою агрессию.        «Какого чёрта? Это кто из нас псих? Кто из нас отваливает кучу бабла коллекторам, не проконсультировавшись с юристами?» — хотел возразить Ибо.        — Ладно, валяйте, только ничего мне тут не ломайте, окей? — заявил юноша и, развернувшись, ушёл, сверкая тонкими кожаными ремешками на рубашке.            — Что ты делаешь?            — А ты что делаешь?        — Зачем ты его прогнал? Лю хороший парень.        — А зачем ты мне потакал? Зачем назвал меня психом?        — Так, ясно. Забудь, — устало пробормотал Чжань, потирая виски.        «Ну вот» — подумал Ибо.        Возможно, он уже догадался. Да и думать об этом ему не хотелось.        Гул толпы и громкая музыка неустанно манили, затягивая всё глубже в бездну пофигизма и расслабленности.        И уже после нескольких выпитых стаканов текилы он отплясывал в окружении незнакомых людей, отвлекаясь исключительно на то, чтобы закинуть в себя ещё несколько стаканов с жидким счастьем. Тонкими линиями полоски от прожектора падали то на лицо, то на его точёную фигуру, так отлично смотревшуюся в этом тёмном одеянии. Затылком он чувствовал обращённые на него взгляды как девушек, так и парней. Не скрывая своего восхищения, они облизывались на Ибо, раздевали взглядом и даже пытались прикоснутся. Ему достаточно было кинуть свой убийственный взгляд, чтобы вокруг него в радиусе трёх метров не осталось никого, ведь единственный человек, который его интересует, сейчас стоит, облокотившись на барную стойку, и наблюдает за ним.       Завороженный и опьянённый его красотой, Сяо Чжань смотрел на него так, будто никого больше здесь не присутствует. Сложив руки у груди, он вспоминал, как увидел его в первый раз. Нет, это было не в тот день, когда он приехал. Тётя как-то показывала ему фото десятилетнего Ибо и всё причитала, что не может уделить ему должного внимания. Тогда он подчеркнул невероятное сходство с матерью, которая, в свою очередь, была копией своей сестры. От этого стало тошно и вдвойне усилилось его отвращение к себе. Сяо Чжань позволил себе пару стаканов виски, достаточно для того, чтобы мозг начал расслабляться, но не достаточно, чтобы, в конце концов, он въехал в какой-то столб по дороге домой. Он, должно быть, сошёл с ума, когда сделал первый шаг и направился к Ибо. Как же его манили эти превосходные блестящие глаза, запах его тела и губы. Сяо Чжань решил поступить на свой страх и риск, и будь что будет. Он более не может себя останавливать. Он не хочет останавливаться. Слишком чётко он помнил бархатность его кожи под руками, и теперь всё, что он хотел ощутить — это тело Ибо под своими губами. Он уверенно и быстро зашагал к танцующему Ибо. Увидев приближающегося брата, тот замер. Неужто изъявил желание потанцевать? Нет. Так что ему надо? В его взгляде он заметил знакомый блеск и желание. Тут даже дышать стало трудно. В последнее время ему всегда тяжело дышать рядом с Чжанем, хотя он искусно это скрывал.        Мужчина вплотную приблизился к нему, не переставая смотреть в глаза. Сердце горит, оно желает быть ближе к Ибо. Жизнь - как вода, зачем существовать, если не будешь рисковать, верно? Он попросту устал себя сдерживать. Поэтому резким движением он притянул Ибо к себе. Юноша опустил руку на его талию, сжимая в руке часть свитера. Сяо Чжань, не меняя выражения своего лица, кончиками пальцев провёл по его локтям. Ибо изо всех сил пытался не выдавать свой трепет. Получалось не очень. Он спокойно стоял столбом и позволял ласкать себя. Чжань немного приподнял его подбородок, глаза Ибо ярко сияли в свете прожекторов, капельки пота блестели на чётко очерченном кадыке. Прижимая его к себе, он ещё больше ощущает жар тела и исходящее от него напряжение. Губами он коснулся ключицы Ибо и, не отрывая губ и нежно скользя, поцеловал скулы и веки. Ибо полностью отдался этим ненавязчивым поцелуям, в почти трезвом уме и четко осознавая, насколько всё неправильно. С каждым прикосновением своих губ и рук он заставлял себя отстраняться как можно дальше от этого. От этих сомнений. Сердце бешено билось, точно как биты звенящей музыки вокруг. Ибо надавил ладонью на его грудь, прямо под сердцем, и ощутил этот страстный ритм.        Где-то на том конце зала разбился поднос с посудой. Оба вздрогнули, будто очнулись от плохого сна.        — Нам… нам лучше уйти. Уже поздно, нам пора домой, — прошептал Сяо Чжань дрожащим голосом.        Убрав руку Ибо со своей груди, он поспешно скрылся из зала, едва ли не растолкав на своем пути всех, кто мешал ему быстро покинуть помещение. Он ждал брата у машины. Вновь доверился и оставил его одного посреди кучи людей, в которой найдётся-таки хоть один дилер, продающий наркоту. Но Ибо обещал. Он обещал вернуться с ним домой. И он вышел. Послушно сел в машину, потому что разбрасываться словами он больше не намерен.        Они ехали обратно, не проронив ни слова. Оба были заперты в своих мыслях и ощущениях вины за испытанное запрещенное вожделение. Эти сорок минут в машине стали бесконечностью. Сяо Чжань пытался сохранять спокойствие, несмотря на подрагивающие руки, и это отнюдь не из-за пропущенных двух стаканов алкоголя. Воздух в машине наполнился исходящим от обоих жаром. Если бы можно было вот так, вмиг исчезнуть, Чжань бы исчез. Подальше от окутывающих его желаний. Он взрослый рассудительный мужчина, и тем не менее позволил ситуации выйти из под контроля.       Кое-как доехав до дома, Сяо Чжань выскочил из машины, словно торпеда, выброшенная на открытый воздух, и скрылся в доме. Ибо чётко услышал звук захлопывающейся двери, очень громкий. И что дальше? Куда бежать? Куда идти? Ведь, возможно, Сяо Чжань уже вовсю звонит матери с просьбой забрать его. Он, чёрт возьми, готов был подставить свои губы и вовсю отвечать, если бы брат только решился. Ибо никогда не знал, каково это — целовать человека, который по-настоящему нравится. А он хотел, очень хотел узнать. Почувствовать наслаждение, что не связано с наркотиками или алкоголем. Может, долбанная текила и затуманила его разум этой ночью, он он уверен, что ни о чем не будет жалеть. Скорее выпитый алкоголь просто придал немного храбрости, которая была так необходима.            Ибо сидел в гостиной всю ночь, не издавая ни звука, в ожидании, пока Сяо Чжань наконец решит вылезти из своей конуры. И природа взяла своё. Брат вышел из комнаты и отправился на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Ибо тут же последовал за ним, сердце вновь бешено забилось. Вновь перехватило дыхание. За кухонным столом уже облаченный в пижамную одежду, стоял Чжань и искренне надеялся, что не попадётся на глаза Ибо. Он боялся, что вновь себя не проконтролирует.            — Почему ты не спишь? Уже поздно, ступай в свою комнату.            Ибо стоял у дверей, как потерянный щенок, и был не намерен всё так оставлять. Он не намерен и не желает мириться с тем, что творится у Чжаня в голове. Это же происходит и в его мозгу. Для чего нужно придерживаться этих рамок, продиктованных устоями общества, если живёшь один раз? Они живут лишь для себя и так, как хотят. Во всём остальном нет никакого смысла. Ибо не знает, влюблён ли он. Как можно вообще влюбиться в человека, которого знаешь от силы четыре дня? Может, всё дело в том, что этот человек дал ему намного больше, чем он получал за всю свою жизнь. Ибо просто знал, что хочет продолжения того, что случилось в клубе. Хочет Сяо Чжаня со всем, что он может ему дать, но так упорно избегает этого.        — Ты правда этого хочешь?        Ибо сделал несколько шагов навстречу к брату.        — Нет, стой, — Чжань протянул руки вперед, как будто собрался защищаться от того, что, возможно, произойдет дальше.        — Хочешь сказать, что не станешь обсуждать случившееся?        Юноша не останавливался и медленно, но уверенно приближался к нему, не отрывая глаз от взволнованного лица брата. Ещё немного, и Чжань может сдаться.       — Ты не можешь больше отрицать это. Твоё сердце бешено колотилось, когда я дотронулся до тебя.        — Не смей подходить ко мне, Ван Ибо. Чего ты добиваешься?        — Я хочу, чтобы ты перестал себя сдерживать. Потому что я тоже не хочу сдерживаться.       Ибо тянется к нему и берёт его ладони в свои, будто призывая не отталкивать, принять. Он смотрит с такой нежностью, что в глубине зрачков пляшут огненные искры. Да, он тоже напуган, но ему необходимо, чтобы Чжань разделил это с ним. Чтобы они прошли через это вместе, а не делали вид, словно это было бессмысленной минутной слабостью.        — Ты не знаешь, о чём говоришь, Ибо. Ты выпил достаточно, чтобы не различать, что есть хорошо, а что — плохо. Я тоже расслабился, прости меня за это. Так не должно было случиться.       — Хватит, перестань, — беззвучно выдыхает юноша и роняет голову на крепкую грудь. Упивается запахом. Сяо Чжань пахнет мёдом и яблоками. Так сладко. Так порочно. — Перестань себя сдерживать, прошу. Я тоже этого хочу… хочу тебя…       У мужчины вновь колотится сердце, выдавая с потрохами. Вся футболка, кажется, пропиталась потом от того, насколько сильно он пытается не сорваться с цепей. Если сорвётся, ничего уже будет не изменить, а после этого он и не захочет. И к чему это приведёт дальше? Он оттолкнул Ибо и повернулся спиной, но сделать шаг и вновь скрыться в комнате сил так и не нашел. Он так устал отрицать очевидное, устал врать самому себе о том, что это всё временно и это пройдёт. В данный момент не хотелось ни о чём думать. Лишь его губы имели значение, лишь руки, которые так трепетно сейчас удерживают. Он хотел ими насладиться. Повернулся неуверенно, всё ещё обдумывая последствия своего поступка. Вновь очутившись с ним лицом к лицу, Чжань испытал огромное желание прикоснуться к нему, опуститься поцелуями по его торсу и мускулистым плечам. Даже если оставалась маленькая часть надежды на то, что он образумится, в данную секунду она уже исчезла.       — Я сломаюсь окончательно, если ты потом возненавидишь меня за это, — прошептал Чжань, опуская взгляд на губы. В них есть яд, который он хочет испить, и будь, что будет.        — Поцелуй, — тяжело сглатывает. — Не сдерживайся. По-настоящему, мне так нужно…       Ибо не выдержал, не захотел ждать, пока трава сама вырастет под ногами. Он кинулся к нему в объятия, поцеловав так страстно, будто это было единственным, чего он хотел на всём белом свете. И, возможно, так оно и было.        — Не отталкивай… — прошептал Ибо в губы, оторвавшись от них, и вновь впился оглушительным поцелуем.        И Сяо Чжань не оттолкнул. Раскрыл свои губы, позволяя языку проникнуть глубоко в рот. Теперь, когда все сомнения отброшены в сторону, он готов полностью принадлежать ему. К черту всё. Нахуй, даже если небо завтра упадет на голову. Он сжимает в руке ярко-синие волосы Ибо и утробно рычит. Мозг плавится от мягкости губ, они немного отдают алкоголем, но это привлекает ещё больше. Как же он сильно этого хотел, с самого первого дня, думал о них, как о запретном плоде, и в итоге сорвал. Этот мальчишка. Он так охотно отвечает, обхватывает по очереди губы, проходится языком и обнимает за плечи, прижимает к себе, как будто боится, что в итоге его отвергнут. Но Сяо Чжань не думает об этом. Он сорвался на бешеный ритм. Он хочет съесть этого человека целиком и полностью прямо сейчас, ощутить на языке каждую каплю выступающего пота. Ни один из прежних партнеров не приносил ему такого удовольствия. Даже если они ограничатся поцелуем, то для Чжаня это останется самым невероятным опытом в жизни. Но он оторвался от его губ всего на секунду, чтобы смочить языком, облизнув их и, взглянув в глаза, лишний раз убедиться, хочет ли Ибо этого на самом деле.        — Точно всё хорошо? Тебя ничего не смущает?        — Ничего, заткнись.       Ибо взял его лицо ладонями и потянул к себе для очередного поцелуя. Сяо Чжаню сорвало всё, что было можно. Он более не намерен пытаться быть нежным. Развернув Ибо силой, он заставил его поставить руки на кухонный гарнитур. Пошло оно всё. Будто не было никакого родства между ними. Каждый из них предпочёл об этом забыть. Неважно, что будет потом, и даже не важно, что будет завтра, главное — это они, здесь и сейчас, такие, какими хотят быть. Быть ближе и разумом, и телом, как люди вообще умеют. Быть одновременно страстными и пылкими. Братом и братом. Партнерами и любовниками. Чжань задрал вверх его футболку, оголяя бархатистую кожу, и тут же прижался губами. Спина под его поцелуями дрогнула, но отнюдь не от страха, а от сладкого предвкушения. Чжаню безумно нравится то, как подрагивает на спине каждая мышца на месте его поцелуев. Ибо не напрягается, когда звенит пряжка ремня на его джинсах, и помогает сам расстегнуть пуговицу на них. Он не знает, насколько далеко они зайдут, но готов ко всему. Запускает пальцы в волосы и позволяет шершавому языку вылизывать шею. Чжань теснее прижимается со спины, чтобы дать почувствовать Ибо свою уже голую и возбужденную плоть. Он давным-давно приспустил свои брюки, потому что в них стало чертовски тесно и больно от натирающего белья. Оставляет заключительный поцелуй на затылке и погружается между бёдер, размазав по члену выступившие капли смазки.       — Сожми, Ибо, так сильно, как только можешь.        Ибо не понимает, что и зачем, но молча выполняет просьбу, ощущая горячий член на своей коже. Немного напрягается, когда Чжань делает первый толчок, и громко стонет, когда собственный член оказывается в плену чужой ладони. Он обнимает его за грудь и начинает скользить вперед и обратно, не забывая при этом дрочить брату. Ибо дрожит и хватается за край стола, боится не удержаться. Раскаленная кожа Чжаня обжигает его. Ещё немного, и они оба воспламенятся. Отчаянно хватает ртом воздух, которого и так не хватает в такую душную ночь. Как бы Чжаню не хотелось почувствовать каждый сантиметр внутри Ибо, он всё-таки не готов зайти настолько далеко. Они не обсудили это. Они не обсудили вообще ничего, лишь показали, насколько сильное у них влечение друг к другу. Такое сильное, что предпочли не думать о том, кем они являются друг другу. Чжань двигается быстро, остервенело, а вокруг слышатся отдаленные голоса его рабочих. Конечно, дело уже к утру. Он не подумал об этом, да и некогда было. Хочется двигаться ещё быстрее, чтобы наконец кончить и чтобы, не дай Бог, никто им не помешал. Без стука, конечно, никто не войдёт, но отрываться не хотелось от слова совсем. Он видит каждый судорожный вздох и слышит ласкающие слух вымученные стоны, и, возможно, он не прочь слышать их вплоть до того, как первые лучи солнца осветят эту кухню. Большой палец, дразнящий самую головку, заставляет Ибо чуть ли не закричать от новых ощущений. Это слишком горячо, чёрт возьми. Слишком остро и… недостаточно. Он сам плавно двигает бедрами навстречу ласкающей его ладони, спешит, показывает, насколько сильно ему нужно извергнуться. Сяо Чжань и сам уже на грани, он скользит между бедрами, упираясь головкой в яйца, и у него подрагивают ноги от предвкушения. Ибо кончает, заляпывая своим семенем всё то место, где Чжань обычно готовит. И непременно будет напоминать ему об этом, издевательства ради. Его прошибает дрожь, и он выгибается, роняя голову Чжаню на плечо и сильнее сжимая его член своими бёдрами. Через минуту он выплескивается следом, громко дышит, пока ловит волны оргазма по всему телу. Результат его страсти неспешно течёт вниз по внутренней стороне бёдер Ибо, неприятно липнет к коже. Они стоят так ещё немного, пока каждый не восстановит дыхание. Чжань дарит неторопливые целомудренные поцелуи всему, до чего точно можно дотянуться. Затылок, плечи, щёки, пока Ибо нежится в его объятиях и тает по второму кругу от этих касаний.       — Пожалуйста, иди в душ, — говорит Чжань, отстраняясь от него.        Внезапно стало так прохладно. Лёгкий ветерок из окна неприятно холодит взмокшую спину и заставляет поёжиться.        — Я думал, ты собираешься со мной потрахаться, а не ограничиться этой детской выходкой, — хрипло говорит Ибо, натягивая штаны и наблюдая за тем, как Чжань поспешно выходит прочь из кухни.        Делать нечего. Чжань никуда не денется из собственного дома, а Ибо может и повременить. Он чувствует себя грязным, но почему-то это не кажется ему отвратительным. Скорее неприятным. Он почему-то именно такой реакции и ожидал. Сяо Чжань из тех людей, которые много думают и накручивают себя, когда уже всё сделано. Ибо кажется, что он просто ударит его по лицу, если он хотя бы заикнётся про то, как ему жаль. Он не даст договорить и вмажет, а потом вновь будет целовать до тех пор, пока не получит то, что хочет. А хочет он именно всё. Всего Чжаня, его член и всю его душу. Стоя под прохладным душем, Ибо думал о том, что делать дальше. Он уже решил для себя, что никуда не хочет отсюда уезжать. Раньше он думал, что лишь наркотики и всякие тусовки делают его жизнь более или менее красочной. Но теперь, кажется, сам Сяо Чжань стал для него своего рода наркотиком. Зависеть от его внимания, от заботы и от его ласк пришлось ему по душе. Раньше он не думал, что может когда-нибудь променять всю роскошь городской жизни на сельские тишину и покой. Теперь же Ибо уверен на все сто процентов, что захочет остаться тут. Остаться с ним, с этими долбанными коровами и курицами. И ему никого больше не нужно в этой идиллии. Ни матери, ни отца. Ведь Сяо Чжань — то единственное, что ему нужно в жизни. Он якорь, не позволяющий ему вернуться в то болото, созданное наркотиками и одноразовым сексом. Он - солнце, которое теперь всегда будет вести его к свету.