Last day of the month

      Блядь! Блядь! Блядь!       Осознание того, что произошло, ударило сразу же. Как только тело пришло в себя после нахлынувшего оргазма. Сяо Чжань вылетел из кухни. Да, сбежал. Но что ещё оставалось делать, чёрт возьми? Поговорить и поведать Ибо о том, что именно с ним он хочет построить свою будущую жизнь? Он обязательно расскажет, когда будет готов, но прямо сейчас ему нужно ещё немного времени наедине со своими мыслями. С осознанием того, что они натворили. Он был поглощён какой-то неведомой энергией, что окутала целиком и полностью. И даже сейчас, стоя на крыльце, он ясно представляет юношу без одежды и, чёрт возьми, ему это нравится всё больше и больше. С одной стороны, хотелось улыбнуться, обрадоваться тому, что наконец позволил своим желаниям осуществиться. А с другой — крепко сжать кулаки и разбить что-нибудь, что всё-таки не удержал ситуацию под контролем. Он только сейчас понял, что все его попытки держать себя в руках были обречены на провал с самого начала. Он как порок. Воплощение всех страстных желаний, на которые только способен мужчина. Ибо поглотил его. С ним он как будто заново почувствовал вкус к жизни.       — Долго собираешься там торчать?       Чжань затаил дыхание, услышав этот голос. Ибо стоял, сложив руки на груди и мастерски изображал спокойствие, глядя своими затуманенными глазами и прожигая в нём дыру. Как обычно. Да, Ибо не выходит из себя без веской причины. Но, может, в этот раз ему плевать? Возможно, что ему просто захотелось поразвлечься, увидев желание в его глазах? Чжань уже запутался. Он не знает, что ещё думать.       — Пойдём в дом.       — Зачем? — спросил Сяо Чжань, нервно проходясь по своим волосам. Он пока не был готов смотреть в лицо брата.       — Что зачем?       — Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Я в ужасе, потому что не понимаю, зачем тебе это надо. Захотелось острых ощущений?       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь?       Ибо в два шага приблизился к нему и яростно схватил за воротник. Он зол и на грани того, чтобы врезать ему. Он, конечно, любит экспериментировать, но неужели Чжань действительно думает, что он просто решил с ним поиграть? Да, он понимает, что заслужил такое отношение, но почему-то обидно слышать это от него теперь, когда он осознал, что хочет отдать ему свою жизнь, разрушенную, зависимую и лишенную смысла. Он протянул к нему руку и коснулся щеки, Сяо Чжань накрыл её своей и сжал, смотря на него глазами, полными надежды.       — Я хочу остаться с тобой, как ты не поймешь? Я не играл и не гнался за новыми ощущениями. Просто… просто я чувствую, что опять сорвусь, если тебя не будет рядом. Давай станем ещё ближе… — Ибо абсолютно бесстыдно положил ладонь на ширинку Сяо Чжаня, отчего тот задрожал ещё сильнее. По телу сразу же пробежал табун мурашек.       — Ибо, остановись…       Но Ибо не желал останавливаться. Он до дрожи в пальцах желал вцепиться в его волосы и целовать так, чтобы чувствовалась нехватка воздуха. Он не хотел отпускать. Хотел плавиться от ощущений, точно как несколько минут назад. Только немного острее, серьёзнее. Чтобы он наконец вошел в него и расплавил всё, что находится под кожей.       — Ну же, сделай меня своим. Я не буду противиться, — ластится и утыкается губами в поисках поцелуя. Но Чжань не отвечает, и это ранит больше всего. Он уверен, что брат тоже хочет этого, но вот эта дурацкая мораль в его голове не желает отпускать. Как ещё объяснить, что ему плевать на родственные отношения? Они не значат ничего по сравнению с тем, что он чувствует. Ведь Чжань чувствует то же самое и всё равно не хочет идти до конца, что хуже всего. Не хочет позволить этому влечению возрасти и не хочет позволить себе утонуть в нём.       — Трахнешь меня, Чжань?       Мужчина, прикусив внутреннюю сторону щеки, пытается уйти от этих поцелуев, тёплые мягкие губы сначала касаются подбородка, плавно переходя к шее. Он готов сорваться на крик. Казалось, что может быть лучше. Ибо, мало того, сам тянется к нему, так ещё и разделяет его чувства. А понимает ли он в полной мере эти чувства и готов ли держаться за них и дальше? Ибо, почувствовав его абсолютную неподвижность, начал действовать более активно. Расстегнул ширинку с намерением просунуть туда руку, но его живо перехватили.       — Не здесь. Пойдём в дом.       — И ты трахнешь меня?       — Ибо. У тебя был когда-нибудь секс с мужчиной?       — Не было.       Чжань в принципе другого ответа и не ожидал, но ему как будто надо было убедиться в этом. Он думал, что если у Ибо уже был подобный опыт, то он, может, начнёт меньше корить себя? Но нет. Ибо полностью готов предоставить себя в его руки. Он отвернулся от него с таким видом, будто собирается сдаться. Никто не говорил ни слова. Тишину нарушали лишь лёгкое завывание ветра да отдаленные голоса людей, которые уже приступили к работе. И каждый думает о своем. Ибо о том, закончится ли их история на этом самом моменте. А Сяо Чжань — сможет ли он своими действиями пустить жизнь Ибо по ещё большей наклонной.       — Ничего страшного, — прошептал Ибо. — ты ведь мне всё покажешь.       Ибо по-прежнему был совсем близко. Чжань закрыл глаза, когда ощутил на себе тёплые руки, что так трепетно обнимали. Он прижался спиной к горячей груди, позволяя юноше целовать себя в шею. Этот мальчишка действительно умеет добиваться всего, чего хочет. Чжань не выдержал, повернулся и, подхватив Ибо под бёдра, целуя, унес обратно в дом, прямиком в свою комнату. Хоть и сомнения острыми лезвиями терзали его грудь, но, несмотря на это, он испытывает огромное облегчение. Может, причина в том, что он наконец перестал сопротивляться? Да и как тут сопротивляться, когда Ибо такой отзывчивый, обнимает крепко и плавится от каждого прикосновения.       — Погоди, Ибо, стой. Я не готов. У меня нет ни смазки… — шепчет Чжань, отрываясь от желанных губ.       — Используй слюну, что ты как маленький.       Ибо не намерен сдаваться. Только не сейчас, когда всё идёт к логическому завершению. Отсутствие какой-то там смазки его не остановит. Подумаешь, походит потом с ощутимым дискомфортом в заднице. Снова тянется к нему за поцелуем и стаскивает футболку.       — Презервативов тоже нет, — Сяо Чжань нависает над ним, вопросительно смотря в глаза, и гладит по бедрам. — Что делать будем, м?       — Давай без них, — шепчет Ибо и проходится мокрым шершавым языком по мочке уха. — Я чист. Я никогда ни с кем не трахался без презерватива, если ты об этом переживаешь.       — Я не переживаю. Просто подумал, что тебе может быть неприятно. Если мы сделаем это, я больше не смогу тебя отпустить, понимаешь? — не разрывает зрительный контакт и скользит пальцами по подбородку.       — Пожалуйста, не отпускай, — отвечает Ибо, тут же утыкаясь ему в шею. Запах сладкого мёда и яблок сразу заполняет его, заставляя хотеть ещё больше.       И Чжань тает от той нежности, которую даёт ему юноша. Он набрасывается на губы так, словно изголодался по ним с прошлого раза. Ибо отвечает с тем же напором и целенаправленно трётся своим бедром о чужое возбуждение. Чжаню кажется, что он может кончить только от этого. Он изо всех сил сдерживается, чтобы не ворваться в его нутро. Это то, чего ему на данный момент хочется больше всего на свете, но он не намерен показывать Ибо все ужасные стороны такого секса. Его первый раз с тем мужчиной был мучительным, грязным и сопровождался дикой болью в теле с каждым толчком. Но Ибо же нужно оберегать, обращаться с ним как с самой хрупкой драгоценностью. Обнимать, дарить бесчисленные поцелуи и стонать его имя.       Смотря прямо в глаза, он нажимает на плечи, принуждая опуститься, и встаёт. Чжань снимает брюки вместе с бельем и предстаёт полностью обнаженным перед юношей. Хищно проходится взглядом по телу и опускает взгляд туда, где у Ибо уже вовсю сочится возбуждение, оттягивая ткань трусов, насколько это вообще возможно. Как же это всё радует глаза и особенно сердце. Ибо никогда не отличался отменным терпением, поэтому берёт всё в свои руки, избавляясь от всего лишнего на своём теле. Он прикусывает губы и тянется к мужчине, призывая наконец приступить к действиям. Чжань нависает над ним, нежно целует всё, до чего может дотянуться, лижет нежную кожу вокруг сосков и цепляет зубами твёрдые горошины. Юноша издаёт нежный стон и шире раздвигает ноги, притягивая мужчину ещё ближе.       — В спешке нет надобности, Ибо, — шепчет Чжань, нежно проводя губами по мягкой груди, где уже вовсю бушует сердце. — Оближи.       Ибо сам хватает его ладонь и погружает два пальца в рот, обильно смазывая слюной. Чжань в жизни не видел ничего развратнее, чёрт возьми. Это всё так греховно. Он снова и снова облизывает пальцы, плотно сомкнув вокруг них свои губы, будто питается ими. Короткие ногти больно впиваются в спину, когда в него проникают сразу два пальца. Аккуратно и медленно, чтобы не травмировать нежное местечко. Ибо царапает белоснежную кожу, растекается лужей на кровати и добровольно насаживается на пальцы. Не ёрзает, не жмётся от боли, потому что понимает — чем скорее он привыкнет к новым ощущениям, тем скорее его трахнут. Удивительно, что потребовалось всего каких-то три дня и нужный человек рядом, чтобы вновь начать чувствовать себя полноценным. Три дня, чтобы понять, что он может быть любимым и желанным. Как будто вся жизнь, которую он проживал до встречи с Чжанем, была ложью, подобием жизни, без какого-либо смысла существования.       — Всё в порядке?       Чжань смотрит ему в глаза, не прекращая двигать пальцами внутри, смотрит, и не видит ничего, кроме желания. Головка его члена уже вовсю блестит от выступившей смазки, и он начинает быстрее работать пальцами, раздвигая их внутри на манер ножниц. Ибо чуть ли не сгорает от желания, закрывает обеими ладонями рот, чтобы хоть как-то усмирить свою страсть. Получается плохо. Он не в состоянии сдержать рвущиеся наружу стоны. Как же Чжаню это нравится. То, каким нетерпеливым стал Ибо. Тот плавится под ним, выгибается дугой от каждого прикосновения подушечек пальцев к своей простате. Чжань вовремя вспомнил, что у него в тумбочке валяется лосьон для тела. Слюны оказалось недостаточно для того, чтобы всё прошло более-менее безболезненно, и он выливает немного на розовые, слегка опухшие стенки и на свой изнывающий орган. Он хватает соседнюю подушку и показывает приподнять бёдра. Ибо не понимает, для чего это, но всё равно приподнимается, позволяя удобнее устроить её под своей задницей.       — Ты ведь мне дашь знать, если тебя что-то будет не устраивать?       Чжань устраивается поудобней и ладонью приставляет твердую длину у влажного входа.       — Я подумаю. Замолкни уже и действуй. Вот чччёрт… Ах…       Чжань делает первый толчок и застывает от удивления. Ибо двигает бёдрами навстречу, несмотря на то, что тело мелко дрожит. Громко стонет. То ли от болезненных ощущений, то ли от того, как точно головка члена уперлась прямиком в комочек нервов. У него отказывается работать мозг от этой восхитительной заполненности внутри. Он опускает руки и до боли сжимает ягодицы мужчины, призывая действовать как можно скорее.       — Ну откуда же ты такой нетерпеливый? — шипит Чжань. Ему и так тяжело держать себя в руках, но ещё немного, и он, кажется, выбьет всю дурь из этого человека. Заставит кричать и метаться по постели, пока будет насаживать на свой член.       — Трахай меня, Чжань. Настолько глубоко, насколько можешь. Только член не сломай. Он мне ещё… ммм... понадо… аххх, — договорить ему не дали, просто выбили из груди весь воздух ещё одним резким глубоким толчком. — Клянусь Богом, Чжань, если ты сейчас же не начнёшь нормально двигаться, я убью тебя.       Сяо Чжань на минуту замер, улыбаясь и давая ему пару секунд форы, потом обоих накрыло жидким огнём, когда Чжань начал совершать ритмичные глубокие толчки. В нём как будто проснулся какой-то зверь, который желает разорвать, поглотить без остатка. Он нащупал простату, когда ещё орудовал пальцами, и теперь точно знал, куда целиться, чтобы свести Ибо с ума. Тот обнял его, зарывшись пальцами в волосы, а другой рукой провел по спине и ягодицам. Он никогда в жизни не чувствовал подобного. Это было похоже на какой-то совершенно дикий танец. Его член беспощадно и жадно вторгался в его нутро, пока зубы жадно кусали в шею. Каждый толчок и каждое прикосновение обжигают его кожу, и он каждый раз выкрикивает его имя от восхитительного давления на самое чувствительное место, о котором даже не подозревал до этого самого момента. Он обнимает и сильно прижимает за плечи, словно хочет впечатать в себя. Ибо пребывает в шоке от своего тела. То, насколько он оказался зависим от этого человека, просто сводит его с ума. Эти руки, так сильно удерживающие его. Чжань не позволяет ему двигаться, лишь крепче впивается в бедра и совершает быстрые глубокие толчки, что у него и попросили. Скорее, даже потребовали. Чжань почти что утопает в этой близости, а чужие стоны оглушают его. Отпускает взгляд и с какой-то животной страстью наблюдает, как его член то выскальзывает, то скрывается глубоко внутри с каждым разом.       — Ты - искушение… Ты знаешь это?       Чжань смотрит на него тёмными глазами, не прекращая двигаться, он голоден, как никогда прежде. Он теряется в удовольствии, в этом человеке и в его теле. В этом образе, поглощенном наслаждением. От этого хочется умереть и больше не возрождаться. Хочется трахать его, пока оба не потеряют счёт времени. Каждый день. Каждую минуту этой чёртовой жизни. Всегда. Ловить его вздох своими губами и целовать, пока не начнёт саднить губы.       — Я хочу погладить себя. Это нормально? — задыхаясь, спрашивает Ибо и облизывает губы. И это, чёрт возьми, самое сексуальное, что Чжань когда-либо видел и слышал.       — Да, да, нормально. Гладь. Дрочи, пока не кончишь.       Чжань трахает его с особым усердием, как будто хочет добраться до центра его тела, пока Ибо неспешно проходится по своему члену. Мужчина по очереди обсасывает каждый сосок, вырывая из уст Ибо новые гортанные звуки. Юноша никогда не думал о том, что будет когда-нибудь в роли принимающего, захотев попробовать новый опыт, но, если бы знал каково это на самом деле, обязательно попробовал бы это раньше. Чжань не только помог ему изменить свою жизнь, но и открыл уйму других ощущений, которых он был лишён всё это время. И речь идет не только о сексе, но и о том, как он стал кому-то нужным. Настолько сильно нужным, что Чжань, в конце концов, даже наплевал на родственные отношения. Они и раньше были Ибо по барабану, и это не могло не радовать.       — Я сейчас кончу, — хнычет Ибо, когда головка члена в очередной раз попадает по простате. — Ты… ты просто не останавливайся, прошу… ещё… ещё…мхмх, — шепчет, еле шевеля губами и умоляюще смотрит в глаза.       Он чувствует, что очень скоро сойдет с ума окончательно. От этой близости, от этого жара, что расползается по венам внутри него. От того, с каким остервенением Чжань втрахивает его в матрас и не церемонится. Он скуп на нежности, поэтому больно впивается пальцами в чувствительные ягодицы. Но Ибо и на это плевать. Он никогда не боялся боли. Важно лишь то, что внутри сейчас бушует буря, готовая вот-вот взорваться и разнести остатки его разума к чертям. Это сильнее любого наркотика       — Мне… кажется… я, я люблю тебя.       Эти слова, произнесённые в изнеможении между стонами, застали Ибо врасплох. Он даже забыл, что пару секунд назад хотел кончить. Он, конечно, знал, что нравится брату, может, даже чуть больше, чем просто нравится, но услышать слова любви… Внезапно захотелось услышать это от него ещё раз, на ясную голову. И он обязательно потом этого попросит. Оргазм накрывает его с головой, выкидывая куда-то в темноту наслаждения, из которой не хочется выходить. Ему кажется, что это длилось целую вечность. То, как он хаотично дрочил себе и обильно выплескивался себе на живот. Чжань толкается снова и снова в погоне за собственным освобождением. Он сжимает кулаки и прижимает Ибо к матрасу, член ощутимо пульсирует, оповещая о скорой разрядке. Ибо сжимал его, пока, содрогаясь всем телом, кончал, и теперь, отпустив свой обмякший член, он вглядывается в глаза напротив, чтобы быть вместе с ним, когда оргазм настигнет и его. И он накрыл Чжаня моментально, стоило вглядеться в эти влажные глаза и услышать тихое сбивчивое «кончи в меня». И он кончил, находясь всё ещё глубоко внутри. Так, как никогда прежде ни с кем не кончал. Оргазм накрыл его словно всплеском тысячи звезд. Он оставался внутри, дрожа всем телом, пока не спустил всё до последней капли, и затем аккуратно и медленно вышел из Ибо, падая на спину.       — Чёрт побери. Я хочу ещё, — проговорил Ибо, потягиваясь на кровати. — Осилишь?       — Умерь свой пыл, Ибо.       Больше всего на свете он хотел войти в него снова, но ясно осознавал тот факт, насколько тяжело юноша будет это переживать. Потому что чувствует, что не сможет остановиться, что будет иметь его, пока тот не потеряет сознание. А он не хотел такого исхода. Он еле восстановил над собой контроль, чтобы вновь не наброситься на него. Как тут сдерживаться, если Ибо сам в открытую его провоцирует? Всё то время, пока он пытался привести в норму дыхание, Чжань думал о том, что хотел бы его сверху, на своём члене. Представляет, как тот будет двигаться, выгибаясь всем телом, пока Чжань поощряет это, двигая бедрами навстречу. От этих мыслей, кажется, его член вновь задёргался, и новая волна возбуждения кольнула мышцы.       — Вот чёрт, нам нужно поспать, Ибо, — Чжань нависает над ним и, опустив ладонь на лицо, поворачивает к себе. — Ты в порядке?       — Более чем, — расплывается в улыбке Ибо. Он только что осознал, что ни один наркотик не приносил ему настолько крышесносного кайфа. И даже секс с девушками не доставлял такого удовольствия. — Господи, не представляю себе, как ты всё это время сдерживал себя.       — Я слишком много начал думать об окружающих, постепенно забывая о себе. Я хочу, чтобы ты в полной мере и со всей серьезностью осознал, что мы натворили. Это неправильно.       Прежняя злость Ибо вернулась. Ему уже порядком надоело слушать одно и то же. Чжань всё ещё окутан сомнениями в правильности своих поступков. Ибо чувствовал это, и ощущения были крайне неприятные. Ну сколько можно твердить об этом? Он до сих пор не понял, что Ибо готов на всё, лишь бы и дальше оставаться рядом. Как объяснить, что находиться рядом с ним — это полное умиротворение? За пределами этого домика — да, то, что они сделали, неправильно, отвратительно, но ведь они здесь, далеко от цивилизации, его матери, которая может своим появлением всё испортить. Ибо некоторое время лежал, пытаясь что-то прочитать на его лице, потом грубо оттолкнул от себя и сел на кровати, поворачиваясь к нему спиной.       — Ты достал меня уже, Чжань, со своей праведностью. Когда ты уже поймёшь, что я и слово «правильно» никак не можем существовать в одном предложении. Правильно лишь то, что я считаю нужным делать для себя и своей жизни.       — Я просто не знаю, как буду смотреть в глаза твоей матери. Она столько для меня сделала, а я… я просто не хочу, чтобы ты страдал от этих последствий.       Ибо слушал молча, пока влажной салфеткой вытирал свой живот от собственной спермы. В данный момент он зол. Он задолбался слушать одни и те же отмазки. Хоть бы новое что-то придумал. Зол на свою мать, которая даже на расстоянии умудряется портить ему жизнь. Но, слушая, осознавал тот факт, что напрочь забыл о наркотиках со вчерашнего вечера. Он не может всё так оставить, а тем более прекратить. Просто не позволит. Потому что Чжань — якорь, который держит его на плаву. Не позволяет погрузиться в то самое дно, в котором он пребывал в прошлом. Ему кажется, что если он это допустит, то в этот раз не выберется никогда.       — Ты сказал, что любишь меня.       Он повернулся к нему, улыбка вновь расцвела на его лице. Чжань любит его. Настолько, что без него невыносимо. Даже малейшая мысль о том, что он может вернуться город и никогда больше не возвращаться к нему, делает больно. От этого тяжелеет сердце и становится трудно дышать, думать.       — До этой самой ночи я не осознавал этого. Предполагал, конечно. Меня влекло к тебе, и, в какой-то степени, я был одержим тобой. Тебе семнадцать, и у тебя вся жизнь впереди. Я не хочу, чтобы ты делал то, о чём потом будешь сожалеть. Хочу, чтобы ты хорошенько подумал над тем, что нас ждёт впереди.       — В конце месяца мне будет восемнадцать. И я не тупой, хоть и младше тебя, — твёрдо заявляет Ибо. — Я хочу остаться с тобой здесь, в этой дыре. Представляешь? Чжань, пожалуйста, позволь мне. Отпусти себя и не думай ни о чем. Всё, что мне нужно, это ты. Без тебя я не справлюсь, мне больше не для кого будет сдерживаться. Помоги мне. Поверь, я хорошо обдумал своё решение. Не стоит во мне сомневаться. Повтори, что ты сказал недавно, — просит Ибо, касаясь разгорячённой щеки.       Он смотрит так жалобно, умоляюще, будто не верит в то, что было сказано недавно, и теперь ему нужно убедиться. Нельзя верить словам, которые произнесены во время секса. В такой момент мозг не работает, его затуманивает пеленой наслаждения. А Чжань готов повторить это тысячи и даже миллионы раз. Хоть до конца своей жизни готов говорить о любви к этому юноше.       — Я люблю тебя, Ибо. По-настоящему. Со мной никогда такого не случалось, — хрипло говорит ему мужчина и касается губ юноши своими. Ибо не заставляет ждать, обхватывая их, и тут же садится к нему на колени, притираясь обмякшим членом к его животу.       — Блядь. Ибо, не провоцируй меня, — шипит Чжань, больно вгрызаясь в шею.       — Я хочу, чтобы ты снова это сделал. Докажи, что любишь. Потом можно и поспать. Или у тебя не встанет?       Ибо провоцирует и издевается настолько открыто, насколько может, чтобы снова удовлетворить свои желания. Чжань, одной рукой придерживая за талию, вновь валит его на постель, грубо разводит ноги и вдавливает в матрас всем телом. И пусть Ибо почти не чувствует своих ног, и у него до жути болит поясница, ему на это плевать. От предвкушения очередного оргазма вновь сладко скручивает живот, и он вновь отдаёт себя во власть брату. Чжань входит резко и без особых прелюдий. Трахает так, будто делает это в последний раз. Ибо царапает ему спину, думая, что вот-вот провалится куда-то в бездну. Видит в глазах напротив необузданную страсть и мечтает утонуть в них. Сказанные братом слова о любви он все время прокручивает в голове и думает о том, что тоже может его полюбить. Ибо хочет слышать их постоянно. Он не хочет это прекращать и не позволит никому разрушить то, чего они с таким трудом добились. Совершенно неожиданно Ибо отталкивает его от себя, заставляя член мужчины выскользнуть. Обидно, странно от того, как пусто стало внутри. Но это ненадолго. Пока Чжань пытается понять, что же именно пошло не так, Ибо уселся на него и, придерживая твердый член дрожащими пальцами, направил его в себя, насаживаясь до упора. Ибо начал двигаться медленно, пока Чжань целовал в нос, в уголки губ и шею, потом приник губами к правому соску. Этот блядский мальчишка когда-нибудь доведёт его до белого каления. Станет причиной его смерти, если это продолжится. Ибо уже слаб, он устал и поэтому ускорился, крепче держась за плечи мужчины. Запрокидывает голову назад, кусает губы и стонет так развратно, будто сгорает. Чжань обхватывает его ягодицы, потому что больше нет никаких сил терпеть, сжимает и помогает проникнуть ещё глубже. Ибо начинает кричать от новых ощущений. Это просто божественная мелодия, предназначенная лишь для его ушей. Затем он сжимает в кулаке насыщенно-синие пряди и целует в губы, касаясь языка. Кусает нижнюю губу, чтобы ощутить во рту металлический вкус крови. Если бы только можно было остаться в этом мгновении, без особых раздумий, он бы остался. И отдал бы ради этого всё.       На этот раз Ибо достиг высшей точки, даже не прикоснувшись к себе. Он чуть не сошел с ума от восхитительного давления на простату и стонал так, что, казалось, это было слышно за пределами дома. Да и плевать он хотел на то, что вдруг кто-то его услышит. Его никогда не интересовали чужие мнения. Через некоторое время Чжань, сделав ещё пару глубоких толчков, выходит из него и на этот раз кончает ему на живот. Когда он приходит в себя, мужчина уже вытирает его салфеткой и, бережно укутав одеялом, заваливается спать, изо всех сил прижимая к себе обессиленного юношу.