Миллион чувств

Весна бьет ключом, а жизнь бьет железными прутьями по спине заставляя падать всё ниже и ниже. Вокруг расцветает сирень – внутри цветёт плесень разъедая всё к чертям, не оставляя чистого места: покрывается серыми пятнами, но даёт надежду на белую полосу. Виолетта ожидает эти белые полосы так сильно, как никогда не ждала дорожки белого порошка. Хочется чтоб нежно вставило от счастья, однако пока что грубо вставляет по самые гланды. В горле скребёт невыносимо.    Кашляет, задыхается от нехватки воздуха и слава всем святым не от невзаимный любви: ей хватило того случая, когда она начиталась о болезни Ханахаки и сделала вывод, что люди отбитые на голову существа, чтоб страдать по кому-то медленно при этом умирая.   Внутренности разрывает от обиды на всё вокруг, ведь только она умудряется болеть в плюс двадцать и только устроившись на работу. Лежит, разглядывает падающую тень из окна на стену, размышляет о родственных душах, размышляет о белобрысой выскочке, размышляет о самом убогом, что существует на этой планете. Она искренне пытается понять какой идиот решил, что идеальной парой для неё может стать Кира Медведева? Становится смешно, аж до коликов в животе. Смеётся громко со всего вокруг, в особенности с самой себя – угораздило же попасть в такую ловушку.   Запястье горит адским пламенем – вот-вот и просочится алая жидкость сквозь белую водолазку. Суставы начинает ломать – вот-вот и пойдёт дождь.    «Кира, перестань, пожалуйста, меня мучать» — обращается к потолку, в надежде, что эта дура её услышит, а она, между прочим, никогда в жизни никого так красиво не просила перестать чудить – просили её. — «Я принадлежу тебе, только остановись» — хрипит в подушку и закусывает тыльную сторону ладони. По телу проходится волна жара, Виолетта любит холод.

***

Она всегда падкой была на всякую всячину –  расстройства и зависимости тому подтверждение – но ни разу на девушек. Тяжело представить, ведь образ у неё шумной, плохой девочки проводящей время только в компании своего пола. Только вот всё наоборот: Виолетта чересчур романтизировала всё вокруг из-за злополучных меток – Виолетта просто напросто не хотела, чтоб кто-то страдал из-за неё, чтоб кто-то от боли задыхался.    А вообще она была однолюбом, ей сложно было переключиться с одного человека на другого: отходила после этого годами, и всё благодаря двум буквам на запястье — К.М.   Одним из вечеров Лиза ей написала, спросила занимается ли она своим любимым делом – бьет ли татуировки. На радостях Вилка ответила положительно думая о том, что будет набивать подруге в этот раз, ведь в последний раз это была проволока обволакивающая руку, которая стала одной из любимых работ. 

Вы

Надумала что будешь бить? Эскиз есть?

Лиза Это не для меня, человек один просит. Сейчас.   Стало не по себе, тревожно почему-то – по спине пробежался табун мурашек. Однако, всё равно согласилась: во-первых только из-за того, что Лиза попросила; во-вторых любимое дело, клиентура и деньги хоть какие-то.    Она готовит инструменты, пачку сигарет и стакан виски для себя, иначе дело не пойдет. Замазывает тональником пол предплечья, чтоб ни намёка не было на метку – тошно становится, да и в лишних вопросах не нуждается. Замазывает чёрные круги под глазами, стягивает волосы в хвост и ждёт.    Когда часы пробивают одиннадцать вечера, а в дверь стучат вместо звонка, Вилка начинает чувствовать подвох и волнение. Вдруг за дверью окажется та самая белобрысая Кира? За дверью оказывается та самая белобрысая Кира, с тяжелым взглядом, короной на голове и острым языком.    — Чего тебе? — скрестив руки на груди и облокотившись об дверь интересуется Виолетта.   — Запись у меня здесь, забиться хочу. — выплёвывает небрежно осматриваясь по сторонам, — ну и трущобы, блять. Болячки какой не подцеплю в этой антисанитарии?   — Следи за языком. Я тебе не Лиза, чтоб так со мной разговаривать. — цедит сквозь зубы пытаясь сохранить спокойствие, и кулаки сжимает, да так что аж ногти больно впиваются в кожу. — Вали, если что-то не нравится.   — Именно, ты — не Лиза. Ты просто жалкая. — усмехается пошатываясь со стороны в сторону – задевает чувства Виолетты проходясь острым лезвием по живому. — Смотришь на тебя и рыдать пиздец как хочется, хорошенько тебя жизнь потрепала.    В глазах начинает щипать, терпение лопает и она пытается закрыть дверь прямо перед носом Киры. Кира не даёт: подставляет своё тело, а она лишь жалеет, что не грохнула со всей дури.    — Послушай, меня не ебёт что к чему, и на слёзы твои мне поебать, но я записалась на сеанс и мне сейчас же нужно забиться.    Виолетта сдаётся, потому что сил ни на что нет — хочется закрыться в ванной и рыдать днями-ночами напролёт из-за жалости к себе. Проходит вглубь комнаты не глядя на Медведеву, смахивает скатившуюся слезу и выпивает залпом стакан виски, а потом тянется к сигаретам.    — Проваливай и мастера себе другого найди. — горько усмехается выпуская кольца дыма – горькие сигареты, Мальборо лучше.   — Мне нужно, чтоб ты забила мне эти ебучие инициалы чёрным квадратом. Именно ты, блять, чтоб попустило уже наконец к чертям. — Кира взрывается снимая с себя толстовку и указывая на запястье — растрёпанная, в одном спортивном топе — а на запястье красивым шрифтом выведены две буквы — В.М.   По Вилке во второй раз грубо проходятся разбивая всё, что только можно; всё, что только зажило. Паутина из трещин расползается по всем внутренностям задевая бешено-колотящиеся сердце.    Ничего не ответив она берёт тату-машинку в руки и приступает к работе крепко сжав руку Киры в надежде, что та каждый раз будет задыхаться, корчиться и страдать — метку нельзя перекрывать.