Миллион чувств

Непроглядная тьма опустилась на город, лишь одинокий перекошенный фонарь пытался разбавить этот мрак. На лавочке в сквере раскинулась Виолетта откинув голову назад и пафосно затягиваясь сигаретой – в голове всё перемешалось. У неё никогда не было тёплых отношений с матерью, но почему-то в данный момент отчаянно хотелось прижаться к её груди и вывалить на неё всё то, что творилось внутри. А внутри творился полнейший хаос.  Белобрысая, узнав о её секрете, стала игнорировать и напрочь забыла о существовании Вилки, лишь проклятый бинт полностью пропитанный кровью напоминал о жёстких, грубых пальцах на коже. Легче не стало ни на минуту, всё так же по ночам она сгибалась в три погибели и задыхалась закусывая тыльную сторону ладони.   Вдохнув едкого дыма, Виолетта глянула вдаль и заприметила знакомую приближающуюся фигуру – Дашенька на высоченных каблуках спешила к ней на встречу прикрывая шею воротником пальто. Миниатюрная, словно Дюймовочка, с большой душой и милыми щечками. Пока что только подруга, однако сегодня этот статус официально должен смениться.   Она присаживается рядом, вовлекает в крепкие объятия и брезгливо морщится от запаха сигарет. Виолетта солнечно улыбается выбросив в урну недокуреную палочку и лохматит свои волосы не зная с чего бы начать – капелька нервозности присутствует, но сердце никак не реагирует.    — Как ты, солнышко? — Даша первая заводит разговор и та не понимает о чём она: то ли о самочувствии, то ли о моральном состоянии. — Как себя чувствуешь? В больнице не была?    — Да, мне, вроде как, получше, — клонит голову в бок рассматривая новый макияж девушки и подмечает, что той всё идёт, даже эти странные стрелки вокруг глаз, — Луна сегодня красивая, — Вилка включает свои оригинальные подкаты прокашлявшись и надеется, что та поймёт о чём речь, — И ты безумно красивая, Даш.    — Перестань, ты же знаешь, что я не люблю своё отражение в зеркале, — Дашенька смущенно усмехается заправив за ухо выбившуюся прядь и устремляет свой взгляд в ночное небо переливающееся звездами. — И вправду красивая.   Виолетте проводит параллель между ней и Кирой, понимая, что они как небо и земля. В этом случае Даша прекрасный человек и отлично подходит ей, тогда какого чёрта жизнь решила, что ей нужна самовлюблённая хамка с нарциссическим расстройством?  Одна не любит себя, но любит других. Вторая любит себя, но не любит других. А к какому типу относится она?   — Ты будешь моей девушкой?    — Да.    Вроде бы и радостно, а вроде и в груди защемило – ухмылка получилась ненастоящей.

***

Около двенадцати ночи, когда Вилка повела Дашу гулять по набережной, раздался звонок от Лизы с приглашением на вечеринку загородом в честь чьего-то дня рождения. Совершенно не хотелось переться куда-то за тридевять земель, чтоб в конце концов увидеть недовольное лицо Киры, ведь где Андрющенко, там и Медведева, но щенячий взгляд Дашеньки и уговоры подруги сделали своё дело – она неохотно согласилась. Такси подвезло их за считанные минуты.   Коттедж был огромным, внутри было чересчур людно — Виолетта не любила скопление людей, иногда даже ловила панические атаки на этом фоне. Взяв Дашу крепко за руку, они стали протискиваться сквозь толпу пьяной молодёжи, которая во всю отдавалась вечеринке. Недалеко от танцпола заприметила Лизу устроившуюся на диване в окружении пиццы и со стаканом сока в руках: ничего не меняется, всё такая же пай-девочка.   Они поздоровались, Вилка наконец-то представила свою новую девушку Лизе и, схватив бокал красного вина со стола, выпила залпом, чтоб хоть чуть-чуть расслабиться.    — У Даши твоя метка? Смотри, чтоб больно не было потом. — как только Дашенька скрывается в толпе, интересуется подруга.    — Даша без метки, — огрызается Виолетта, потому что тема меток для неё болезненная. — Но я чувствую, что она моя родственная душа. — сглаживает углы приложив холодный стакан к покрасневшим щекам: то ли от жары, то ли от стыда.   — У нас с Кирой такая же ситуация – она немеченная, но роднее неё у меня никого нет. — улыбнувшись, Лиза оглядывается ища глазами свою девушку, а у второй сердце сжимается до такой степени, будто скоро лопнет от перенагрузки; на языке ощущается вкус горечи и чёрт знает от чего это.    — Где она?    Не успев услышать ответ, Виолетта оборачивается и натыкается на шоу от бармена Киры Медведевой, которую окружили со всех сторон гости с аплодисментами и выкриками о том, что она лучшая. И в самом деле лучшая: из подкатанных рукавов выглядывали татуировки и свисало множество браслетов; ловко орудуя стекляшками она вливала содержимое в шейкер, а потом прокручивала и вытворяла чудеса своими сильными руками. У Виолетты глаза сверкали от коктейля в стакане, а возможно и от самой белобрысой. В дело пошел второй бокал вина.   Всю оставшуюся ночь она наблюдала за своей родственной душой и натыкалась на ответный взгляд в упор. Когда Дашенька затащила её на танцпол и начала извиваться вокруг неё, Кира закружила Лизу в танце прижимая к своему телу; когда Дашенька смотрела своими пьяными глазками на свою девушку и широко улыбалась, Вилка нежно касалась её губ, глядя на идентичную картину напротив; когда в глазах Киры она разглядела боль, несмотря на ломоту вокруг своих инициалов, по внутренностям разлилось тепло – страдают вместе.   Что было бы, если на месте Лизы была она? Кира бы на неё смотрела своим теплым взглядом? Кира бы прижимала её так крепко к себе? Кира бы целовала её так страстно?   Если бы на месте Даши была бы Кира, Виолетта уверена, что смотрела бы на неё особенным взглядом, целовала бы особенно, по-другому, и пряталась бы за неё, как за спасательную скалу в этом шатком мире – она бы точно загородила её собой ото всех.   По возвращению в реальность на душе становится паршиво, а в горле образовывается ком: алкогольная эйфория не спасает, тело требует большего.    «Лишь бы не сорваться, лишь бы не сорваться», — вторит себе под нос, произносит как мантру, запустив руки в шевелюру.    Виолетта выходит на улицу, чтоб протрезветь и избавиться от навязчивых мыслей. Хлопает по карманам – они пустые, пачка в пальто, а возвращаться обратно в этот Ад нет никакого желания. Обняв себя, она осматривается по сторонам – по спине пробегает табун мурашек, становится страшно, хоть никогда и не боялась темноты.   — Будешь? — раздаётся голос со спины, который она узнает из тысячи.    — Буду. — подходит впритык, доверяет ведь – курить хочется ужасно.    Кира делает затяжку и, ткнувшись в приоткрытый рот Вилки выдыхает дым: обветренные губы со вкусом вина куда лучше, чем она могла себе представить. Та просит повторить, а белобрысая отказать и сдержать себя не может, уж слишком тянет к этой дуре. Проделывает то же самое действие, только теперь не отстраняется — ждёт, когда та даст разрешения прильнуть к губам. Кира никогда не была нежной, не ждала чьего-то разрешения для вторжения, но с Виолеттой всё не так, всё неправильно, всё по-другому. Виолетта не даёт разрешения, она притягивает за шею Медведеву и впивается в манящие губы. В этот поцелуй вкладывает всю боль, которую испытала; всю страсть, которую испытывает; всё самое лучше, что только может. По телу проходит разряд тока, а в районе запястья невероятные ощущения – Кира поглаживает зудящую метку.