Как испортить Валентинов день

Следующие дни казались пыткой обоим. Как и всегда, они не подавали виду, никто бы и не смог заподозрить их в какой-либо связи, кроме давней и известной всему магическому миру вражды. Разве что Поттер подозрительно зыркал, но это продолжалось еще с тех пор, как они спалились, так что особо не напрягало. Тем более Гарри не спешил трепать языком. Да и кто бы ему поверил? Другое дело то, что теперь Сириус откровенно провоцировал оппонента всевозможными способами. Северус пыхтел, рычал, иногда вовсе уходил в свою комнату, чтобы поорать в подушку и как следует выматериться. Но быстро сообразил, что и у него есть преимущество. Легче лёгкого. Особенно когда прошли сутки после заключения пари. Снейп знал какие у Блэка ненасытные аппетиты. Знал и свои козыри, потому что Блэк сам их ему выдавал, без конца нашептывая комплименты всему ему целиком и отдельным конечностям в частности. Больше всего, конечно же, доставалось «эталонно-ровному длинному члену» и «нереально узкой сладкой дырке», но Северус ещё не совсем отчаялся, чтобы светить такими достоинствами в учительской или в большом зале. Нет, зачем? Если можно обойтись малым. Провести пальцем по губам, нарочито медленно заправить за ухо прядь волос, запрокинуть голову, вроде бы разминая шею, но в то же время так, как он часто делает во время оргазма, закусить нижнюю губу, едва слышно простонать. Или даже просто смотреть в раскосые серые глаза. Прямо, открыто, мысленно повторяя в голове «я хочу тебя, Сириус, возьми меня здесь и сейчас», передавать взглядом это послание, и всё! Ву-а-ля! Блэк красный, как мак в цвету, лихорадочно дышит, ёрзает в кресле, маскируя стояк полой пиджака. «Вот для чего нужны мантии, позер пижонский». О, ну и мысленно отвечать колкости Блэку ему никто не запрещал. Это так хорошо сработало, что сыграло против него. Теперь Блэка стало слишком мало. Катастрофически. Ведь Северус всерьёз рассчитывал на то, что этот очередной вызов поможет им перейти на новый уровень. Но нет. Как, если Блэк только и делает, что тусуется со своим крестником? А по ночам вообще покидает Замок. То бегает в мохнатом черном теле по запретному лесу, то хватает метлу и наворачивает миллиарды кругов над территорией Хогвартса. Это чертовски злило, распаляло сделать всё возможное, чтобы Блэк проиграл. Но нужно отдать ему должное, Сириус вообще один во всём мире мог конкурировать со Снейпом в упёртости. К концу января он вёл себя уж слишком нервно, дёргано, мог случайно согнуть ложку, задумавшись, или стиснуть стакан так, что тот лопался в руке. Северус и сам был на пределе. Ему же тоже воздержание досталось, бонусом. Кошмарная несправедливость, Северусу в два раза тяжелей. Видимо потому он и не выдержал. Блэк как раз расхаживал по комнате, слава Салазару в этот час он был уже одет, меньше соблазнов. Северус, попав в его обитель, прижался спиной к двери и в миг растерял весь свой пыл. Здесь каждая поверхность кричала о том, как хорошо им было вместе. — Я тоже соскучился. — Страдальчески протянул Блэк, пряча руки в карманы. — Мы уже почти месяц толком не виделись. — И чья это вина, храбрый гриффиндорец? — Ты даже это умеешь сказать так, будто обматерил меня. — Улыбнулся Блэк. — Жуть, как хочется это сделать. — Знаю. Они молча улыбались, глядя друг на друга. И даже от этого взаимного короткого молчания обоим становилось легче. Северус вздохнул, обвел взглядом знакомый интерьер. Портьеры, каминную полку, то самое кресло, что вызывало стояк одним своим видом, узорчатый ковер, кровать… — Что это, нахуй, такое? От пробирающе-ледяного голоса Сириус дернулся, обернулся, проследив за яростным взглядом, и шлёпнул себя по лбу. — Ой, это… блять. — Блэк нервно потер ладонью лицо. — Это тебе. — Это женское бельё! — Тихо-тихо, я просто хотел пошутить, всего лишь… — Это по-твоему нормально? Сука, да как ты смеешь? Ты… ты… — Пари, Северус, держи себя в руках. Блэк выставил ладони в примирительном жесте, но уже понимал, что ему ничего не поможет. — Ты мне изменяешь?! — Что? Нет! Ни за что! — Какого хуя на твоей постели делают розовые кружевные труселя? Еще этот блядский лифчик, эти бусины-херусины вот эти… — Это был сюрприз-прикол, ясно? Я хотел тебе подарить это на четырнадцатое, вот и всё! Вон, смотри, даже бирки на месте… — Грёбаный ублюдок, Блэк! Ненавижу тебя! — Стой! Северус, послушай… да стой! Вот опять! Ты опять просто уносишься к чёртовой матери! Никогда меня не слушаешь, мудила психованная! Снова сцена погони по лестницам, коридорам школы, только в этот раз она была наводнена студентами. Они все как раз спешили на завтрак, расступаясь и вжимаясь в стены и альковы, любопытно навострив уши, с животным интересом следя за перепалкой двух профессоров, незамечающих никого вокруг, самозабвенно срущихся и поливающих друг друга отборной бранью. Естественно Дамблдору пришлось устроить им показательный разнос и отчитать в своём кабинете. Всё как в старые-добрые школьные времена. Только теперь на узорчатом ковре перед широким письменным столом директора стояли не щуплый, высокий книжный червь и самодовольный задира-красавчик-звезда школы, а два преподавателя, которым под сраку лет, а ноздри раздувают и яростно зыркают друг на друга, как раньше. Да и свои амплуа они смогли пронести через время почти неизменно. Минуя каменную горгулью на обратном пути, Блэк перехватил запястье Северуса, силой вжал в стену. И поцеловал. Северус брыкался в хватке, ёрзал и пыхтел, но вскоре предсказуемо сдался. Ответил, обнимая за шею, сильнее притягивая к себе. Спустя вечность Блэк отстранился. — Что ты лыбишься, как будто выиграл кубок школы по квиддичу? — О, кое-что покруче. Ведь ты проиграл пари. Блять. Точно. Он проиграл. — Ну-ну, Северус, не смотри на меня как на богарта. Наверняка тебе понравится желание, которое ты должен исполнить. Северус побледнел еще сильнее. Сердце пропустило пару ударов. Наверняка Блэк захочет поквитаться за последние три проигрыша подряд. Тогда ему пришлось проверять конспекты учеников в течение месяца, драить пригоревшие котлы без магии, а еще целый вечер ходить на поводке, в одном лишь ошейнике, изображая собачку Северуса. Что самое смешное, Блэк даже тогда проверял работы кое-как, котлы ухитрился отчистить, наказав Крэба и Гойла, а от амплуа домашней зверушки Снейпа завёлся так, что после еще не раз сам предлагал «поиграть» в эту игру. — Что ты хочешь? — Свидание. Северус сглотнул, похлопал ресницами. Подумал о том, что возможно ослышался или Сириус умудрился приложить его затылком о стену, когда нападал с поцелуями. — Нет, ты всё правильно расслышал. Самодовольная белозубая улыбка вводила в ступор, парализовала. — В смысле… Что… Не понимаю… — Вау, впервые вижу тебя таким потерянным. Потрясающее зрелище. Блин, вот нужно носить с собой колдокамеру на такой случай… — Ведь есть какой-то подвох, да? — Вот и нет. Настоящее свидание. Романтичное, потрясающее, такое ванильно-сахарное, что зубы сводит от одних только мыслей об этом вечере… Блэк еще продолжал мечтательно вещать, в то время как Снейп стукнулся затылком о стену. И еще пару раз приложился от «радости» обрушившегося осознания. Ну конечно, вот и подвох. — Как давно ты заказал столик, Блэк? — В первый учебный день. Считай, сразу после заключения пари. — Ты же не мог всерьёз рассчитывать меня обыграть. — Во-первых, ещё как мог. Во-вторых — я это сделал, чтобы… — Чтобы выставить меня посмешищем. Потрясающе. Великолепно! Ахуеть, как остроумно, блять! — Ты что, совсем уже… — Пусти, Блэк. — Снейп оттолкнул его от себя, остервенело поправил мантию и растрепавшиеся волосы. — Свидание захотел, да? Ну смотри, пусть только что-то пойдет не так. И до тех пор не смей даже приближаться ко мне, если не хочешь отведать сектумсемпру. Этим заклинанием он пугал Сириуса только в очень редких случаях, когда был обижен донельзя. Поэтому Блэк, прожигая его спину злобным взглядом, не сдвинулся с места. Сириус был взбешен. Гнев на самого желанного, самого любимого человека в его жизни он спускал на нерадивых студентов. А так же на студентов вполне радивых и вообще ничем не заслуживающих подобного отношения. Благо почти все отнеслись с пониманием, объясняя поведение всеми любимого (кроме слизеринцев) профессора конфликтом со всеми нелюбимым (опять же, кроме слизеринцев) профессором Снейпом. Но уже к вечеру Блэк успокоился. Чёртова гадкая змеюка всё равно никуда не денется, а воздержание в любом случае продлилось бы до 14 февраля. Тут осталось-то потерпеть всего ничего. Хуже было от другого. Ну неужели за всё это время он не заслужил хоть одного-единственного хорошего слова? У Снейпа же освободилось столько времени, если учесть, что он только и делает, что говорит гадости Блэку. А на досуге наверняка только и занят тем, что их придумывает. И еще этот дурацкий комплект белья. Такая приколюха сорвалась. Наверняка же теперь не станет напяливать это кружевное нечто, скорее вовсе уничтожит. Голыми руками в клочья разорвет. Сириус печально вздохнул, погладил пальцем жемчужные нити и нежно-розовые оборки. — Ну что ж, в другой раз. Когда-нибудь. Может быть. Он бережно свернул красивый комплект, которым любовался каждую секунду, когда оставался один. Упаковал его в розовую подарочную бумагу с красными сердечками и перевязал ярко-алой атласной лентой. Вспомнилось, как он чуть не заржал в голос, увидев эту обертку и представив, как скривится Северус во время вручения презента. А уж что бы с ним было, когда он эту упаковку бы разорвал… Да, наверное, примерно то же самое, что и сегодня утром. За исключением того, что он всё равно бы облачился в это милое бельишко. Но теперь… — Ладно, на следующий год подарю. Может еще посмеемся вместе, какими мы были придурками. «Если останемся вместе, конечно же…» Эта непрошеная мысль болезненно резанула что-то внутри, и Сириус отогнал её прочь. Ещё чего. Хера с два он его отпустит и кому-нибудь отдаст. Слишком уж сильно он его любит, слишком давно это осознал. Жаль, что Северус не испытывает взаимности. А ведь Блэку казалось, что он сумел разглядеть за этой непроходимо-плотной завесой, железобетонной бронёй — огонек надежды, ответное чувство. Но, видимо, нет. Действительно, чертовски жаль. Ну так и быть, он готов был держаться только за возможность быть ему всего лишь любовником. Пусть только иногда, изредка шептать крепко-спящему на его плече Северусу о том, что никогда не решался сказать прямо, глядя в большие черные глаза. Самые-самые прекрасные. Сказать о том, что он нужен, что он дорог, важен, жизненно-необходим. Ценнее всех на свете богатств, что он и есть самое дорогое его сокровище. Что любим всем сердцем и душой, каждой клеточкой тела. Такие моменты Сириус берег в памяти особенно трепетно. Сонная неуловимая улыбка, дрожащие длинные ресницы, спутанные волосы, гладкость кожи под пальцами, словно шелк. Гулко бьющееся в ребра сердце, теплое сладкое дыхание. Такой нежный и чувственный Северус. Любимый. Утром Сириус принял душ, обтирая тело полотенцем, прошел через комнату к шкафу и распахнул дверцы. Взгляд уже привычным маршрутом стрельнул на верхнюю полку, рот распахнулся сам собой. Розового свертка с красными сердечками не было. Был чёрный. Но тоже с красными сердечками. И записка до зубовного скрежета знакомым убористым почерком: «Открыть в День Святого Валентина». Естественно Блэк разорвал упаковку сразу же, даже не обратив внимания, что полотенце спало с бёдер на пол. — Что за… — Попался! Я так и знал! — Орала кричалка-громовещатель голосом Северуса. — Если бы ты послушался и открыл 14 февраля, то я бы подменил содержимое на что-то другое! Но нет! Сириус Блэк, конечно же, не удержался и полез раньше времени! Теперь наденешь ЭТО и только попробуй что-либо предпринять, чтобы облегчить свои муки! Сразу же начнется страшный зуд. Наслажда-а-айся, Блэк. С нетерпением жду Валентинов день, чтобы посмотреть на тебя в ЭТОМ! Сириус поморщился, когда кричалка испарилась, прочистил на время оглохшее ухо и с любопытством оглядел содержимое свёртка. — Чёртов извращенец! Северус уже был на своём месте, в противоположном углу преподавательского стола в Большом зале. Блэк специально пошел такой дорогой, чтобы пройти мимо и красноречиво стрельнуть глазами. Снейп всё понял. Хитрый прищур поверх края чашки кофе. Безмолвный диалог, понятный лишь им одним, который, как и всегда, никто не заметил.