Доверься мне

Когда Арсений вновь пришёл в палату, Антон дремал, уставший после бессонной ночи и раннего подъёма. Поспать парень любил. Услышав звук открывающейся двери, Шастун недовольно простонал, заворачиваясь в одеяло с головой. – Антон, тебе нужно сдать кровь, – напомнил Попов негромким голосом, осторожно толкая Антона в плечо, но никакой реакции не последовало. – Давай вставай, я знаю, что ты уже не спишь. – Нуу Арс-е-е-ений, – протянул Шастун ноющим голосом, не теряя надежды, что его все-таки оставят в покое. Под одеялом было очень тепло и комфортно, Антон совершенно не хотел идти куда-либо, а на сдачу крови тем более. – Будь хорошим мальчиком, иначе я снова заберу у тебя одеяло, – сказал Арсений строже, но Шастун, наивно понадеявшись, что в случае непослушания его оставят отсыпаться, прикрыл глаза и вновь сладко засопел. Длилось счастье Антона ровно до того момента, пока педиатр варварски не сорвал с него одеялом, заставляя парня практически запищать. – Ну эй! – возмутился Шастун и вынужденно открыл глаза. – Без "эй". Вставай уже, Антош. Сдашь анализы и будешь спать дальше, никто тебя трогать не будет. Спустя ещё пару минут препирательств Антон все-таки поднялся с кровати, окидывая Арсения недовольным взглядом. А ведь во сне было так спокойно и хорошо. О том, что его ждёт совсем скоро, парень старался не думать, однако неприятное чувство тревоги уже начало зарождаться в его груди. – В этой больнице хоть что-нибудь полезное сделать дают? Поесть не дали, поспать не дали, одеяло забрали. Издевательства одни кругом, – возмущался Антон вполголоса, двигаясь рядом с педиатром к процедурному кабинету и размышляя, как же ему сбежать. Но Арсений пристально следил за ним, не оставив и шанса на побег, а негромкое ворчание Антона, произнесённое вслух по большей части от нервов, он предпочёл не комментировать. Шастун, вздохнув, решил отложить побег на другой день. Сегодня Антон совсем не был готов к пробежке: общая слабость и боль в мышцах явно не сыграли бы ему на руку. Пришлось зайти внутрь процедурного кабинета вместе с Арсением, с трудом проигнорировав истеричные сигналы мозга о том, что делать этого категорически не стоит. Внутри оказалось все очень типично, насколько Антон мог судить: поставленный вплотную к левой стене стол с двумя стульями, где скорее всего и собирались проводить страшную процедуру, в дальнем углу виднелась кушетка, рядом с которой стоял огромный шкаф со всякими медицинскими приспособлениями. Местечко не слишком приятное, честно говоря. Шастун, ощущая подступающую к горлу панику, взглотнул и не стал подходить ближе, оставшись в дверях, пока Арсений беседовал с какой-то тёткой. Стоило врачу отойти на достаточное расстояние, Антон не смог упустить шанс отсрочить процедуру и на рефлексах со всех ног рванул из кабинета, напрочь позабыв свои аргументы о том, что сегодня он не очень то хорошо себя чувствует. Парнем руководил стремительно разрастающийся ужас. Живот неприятно сводило от беспокойства, а голова стала кружиться только сильнее от противного запаха антисептика. Антон не хотел кому-то позволять дырявить свою руку. Даже Арсению, который до этого момента был адекватным. Шастун не хотел, чтобы было больно, и поэтому нёсся со всех ног по этажу больницы, не реагируя на редкие крики педиатра. – Антон, остановись! – услышал краем уха Антон, когда старался преодолеть очередную толпу, тяжело дыша от непродолжительного бега. Собственное сердце оглушающе билось в ушах, нагоняя ещё больше страха. Конечно, долго это продолжаться не могло. Шастун был совсем не в том состоянии, чтобы заниматься физической активностью, да и к тому же совсем не знал больницы. Когда чужая сильная рука схватила парня за локоть, сердце Антона сделало кульбит. Ноги сразу же отказались держать тощее тело, в глазах потемнело, и Шастуну не оставалось ничего, кроме как опереться на плечо Арсения, тяжело дыша. – Ну и что это было, м-м? – негромко спросил врач, обнимая Антон за плечи из справедливого опасения, что парень все-таки грохнется на пол. – Не захотел кровь брать. И...испугался, наверное, – неожиданно честно для самого себя признался Шастун после нескольких секунд молчания. Теперь Антон чувствовал себя ещё хуже, чем до этого, по его шее стекал пот, свидетельствуя о нарастающей температуре. Стоять рядом с мужчиной было удивительно спокойно, если отбросить факт исходящего от Арсения медицинского запаха. – Буду теперь в оба за тобой следить. Пустая голова ногам покоя не даёт, да? Теперь точно температура поднимется, – сказал Попов с таким грустным вздохом, словно это было для него огромным поводом для расстройства. – Ой, да ладно... – неловко начал Антон. – И ничего она не пустая, пойдёмте уже вашу кровь сдавать. Только для начала пообещайте, что будет не больно. – Я постараюсь, Антон, – ответил Арсений и, подхватив юношу за предплечье, вновь повёл его к процедурному кабинету. Обратно идти было значительно тяжелее. За эту небольшую пробежку Антон словно израсходовал весь свой запас сил. Ноги стали подгибаться, не желая держать тело в вертикальном положении, поэтому идущий рядом Арсений, поддерживающий своего пациента под руку, оказался весьма кстати. – Арсе-е-ений, может все-таки не надо? Итак ведь понятно, что ангина, – вновь законючил Антон, когда педиатр лично усадил его на стул и, коротко переговорив с медсестрой, дождался, пока она выйдет из помещения. – Антош, ну чего ты? Все нормально будет. Минутка, и ты свободен, – успокаивающе сказал Арсений, который, судя по звукам, уже доставал что-то из ящика. – Не называйте меня так, – буркнул парень из вредности, предпочитая смотреть куда угодно, лишь бы не на стол, где педиатр уже разложил все свои предметы для пыток. – Хорошо, не буду. Давай ручку, – мягко сказал Арсений, устроившись на свободном стуле. Его ладони уже были облачены в резиновые перчатки, и именно это заставило Антона вздрогнуть, когда педиатр мягко дотронулся до его левой руки. – Отвернись лучше. Антон медленно последовал совету, с трудом уговорив себя отвернуться. Вот и настал тот момент, которого парень так боялся. Обстановка накалялась с каждой секундой, парень задержал дыхание, не чувствуя в себе сил даже для того, чтобы элементарно попытаться расслабиться. Левая рука, находящаяся сейчас во власти врача, дрожала, а фаланги пальцев вдруг стали мёрзнуть. Стоило ватке пройти по беззащитному безымянному пальцу, оставив после себя неприятный холодок, по спине Шастуна пробежала волна мурашек, а сам Антон усилием воли заставил себя не оборачиваться, понимая, что сделает себе же хуже. Игла коротко и неожиданно проткнула кожу, заставляя Антона негромко простонать сквозь зубы. Боль была резкой и не спешила пропадать. Шастун все-таки повернул голову обратно, отрешенно наблюдая за тем, как Арсений выцеживал из его пальца кровь. Ощущения от этого были не самые приятные: врачу приходилось сдавливать палец по несколько раз за заход, чтобы выдавить все возможное количество крови. Трепыхающийся где-то внутри ужас не торопился отступать. Антон не хотел больше чувствовать, как иголка прокалывает кожу. Никогда. – Ты как? Голова не кружится? Чуть-чуть осталось, потерпи немного, пожалуйста, – сказал педиатр, голос которого был удивительно ласковым для человека, которому пришлось побегать за непутёвым пациентом. – Не кружится, – коротко ответил Антон, ведь это было действительно так. Арсений же в очередной раз встряхнул его руку, возобновляя прилив крови, и выдавил алую жидкость, прежде чем кивнул. – Ну все. Прижми ватку посильнее. И минут пять не выкидывай, – сказал врач, коротко потрепав опешившего Антона по волосам, и принялся подписывать пробирку. – Может быть нашатырь? Точно хорошо себя чувствуешь? – Вроде неплохо, – выдавил из себя юноша, сомневаясь. Хотелось просто поскорее оказаться дома, но возможным это не представлялось. Эта больница - его дом на ближайшие пару дней точно. – Нашатырь не надо, – запоздало ответил Антон, вспомнив, какой противный у этой жидкости запах. – Ладно. Если ты в норме, то пора возвращаться. Боюсь, у тебя температура подскочила, и одной таблеткой дело не обойдётся, – вздохнул Арсений, помогая Антону встать со стула. У парня от одной мысли о том, чем сегодняшний побег ему может "обойтись", в желудке стянулся узел страха. Антон вырвал свою руку из чужой хватки, с опаской спрашивая: – И что же Вы делать собираетесь? – Смотря какая будет температура, – лаконично ответил Арсений, прикрывая за собой дверь в процедурный кабинет. Антон пару секунд постоял у стены, прежде чем направился в сторону палаты, стараясь как можно меньше оглядываться вокруг. – Сейчас очень похоже на то, что вы заговариваете мне зубы, – припомнил фразочку педиатра Шастун, мысленно понадеявшись, что он не забыл положить в сумку наушники. Иначе в этом месте просто с ума сойдёшь. – Совсем нет...Ну, может быть немного, – добавил Арсений, заметив скептический взгляд юноши. Антон насмешливо фыркнул, мол "я так и знал". – Давай не будем заглядывать в будущее. Иди пока к себе, а я заскочу в кабинет, мне нужно кое-что взять. Педиатр, похлопав по плечу, оставил Антона одного посреди коридора. Шастун немного постоял, стараясь собраться с духом, и побрёл к своей палате по стеночке, пытаясь как можно меньше привлекать внимания к своей персоне. Оказавшись в небольшой комнате под номером двадцать два, Антон плотно закрыл дверь и почувствовал себя при этом немного лучше. Конечно, мысль о том, что через пару минут сюда припрется врач и начнёт проводить всякие медицинские процедуры, не слишком радовала. Но Антон был счастлив хотя бы немного побыть наедине с собой, без всяких врачей и медсестер. Наушники оказались вытащены из портфеля, как и телефон. Засунув один из них в ухо, Шастун прилёг на постель, стараясь ни о чем не думать. Взгляд сам собой наткнулся на ранку, оставшуюся после забора крови. Антон пару секунд смотрел на неё, прежде чем, вздохнув, прижать ватку обратно. За окном виднелась небольшая парковка больницы, по которой даже в десять часов утра уже ходили люди. И Антона совершенно не интересовало, что они там делали. Посильнее засунув наушник с играющей на полную музыкой, парень до самого прихода врача беспричинно пялился на нежно-голубое, почти белое небо, полностью покрытое облаками, раздумывая о том, какие ещё ужасы ему предстоит пережить, лишь между делом отписав переживающему Диме, что он в больнице, дела фигово, но вообще все не так плохо, как могло бы быть.

^°^

Арсений, немного задержавшись в кабинете, по итогу шёл к палате Антона лишь спустя пятнадцать минут. Костеря себя на все лады, врач прокручивал в голове сценарии, как Шастун сбежал из больницы неизвестно куда, потерялся и подхватил воспаление лёгких. Но его опасения оказались напрасными. – Лежишь? – удивлённо спросил Арсений. Антон сразу же зашевелился, поворачиваясь на другой бок и несколько секунд смотря на врача непонимающим взглядом. – Да, а что мне ещё делать то? Даже телека у вас тут нет, – пожаловался Шастун и поправил выпадающий из уха наушник, когда педиатр подошёл к его кровати. – Тебе наоборот побольше отдыхать надо, – качнул головой Арсений и достал из кармана другой, бесконтактный градусник, параллельно говоря. – Пока не забыл. На сайте больницы есть расписание, можешь посмотреть. – Если там подъём в семь утра, то отсюда ведь ещё можно выселиться? – спросил Антон, принимая сидячее положение и заходя на нужный сайт. – О, вы пистолет все-таки принесли? Очень заботливо, как раз пригодится. Арсений вначале не понял, о чем именно идёт речь, но посмотрел на приспособление в своей руке и улыбнулся, догадавшись. Электронный термометр, который им совсем недавно выдали, и правда смахивал на пистолет. – Ну нет, если вначале лечить, а потом пристреливать, то невыгодно получается. Давай свой лоб сюда, – сказал Попов, и Антон с обречённым выражением лица послушался. Измерение температуры в этот раз заняло лишь пару секунд. – Ну вот, тридцать восемь и девять. Кстати, ты угадал, подъём как раз в семь часов. Надеюсь, ты у нас жаворонок. – Хуяворок, – буркнул себе под нос недовольный расписанием стационара Антона. Ну серьёзно, кто этот ужас составлял? – А "подготовка к часу отдыха" - это, стесняюсь спросить, что? – Не матерись, – бросил Арсений, все-таки услышав ругательство из уст пациента. Педиатр уже наклонился к небольшому чемоданчику и, вытащив оттуда все необходимое, стал готовить шприц. – Да всякое такое, типа комнату проветрить, в туалет сходить. – Понял. Как классный час, только у взрослых, – подвёл итог Антон. – А наш с вами договор о спокойно сосуществовании в силе? – спросил парень вмиг севшим голосом, заметив в руках Арсения уже практически готовый укол. – Ну, получается, да. Но не думай, что он тебя спасёт от укола, – покачал головой Арсений и достал из кармана небольшую спиртовую салфетку. – Ну бли-и-ин. Я не хочу, – проскулил Антон, прижимаясь спиной вплотную к стене. Один вид шприца наводил на Шастуна страх, а ягодицы поджимались от фантомной боли. – Если дашь мне сделать укол без криков, то завтра я принесу тебе сырок, – принялся торговаться Арсений, что почти всегда работало. – А чтобы не так страшно было, можешь и второй наушник засунуть. Боль на самом деле секундная, вот уж "у страха глаза велики" – это точно! Антон сомневался. С одной стороны, в здешнем буфете вряд ли есть хоть какие-то так любимые парнем сладости. А с другой – подставить зад за вкусняшку как-то совсем не в его стиле... – Александровский? – уточнил Шастун, головой понимающий, что укол в любом случае ему сделают. И лучше уж выторговать себе сырок, чем не получить ничего. – Ага, – ответил Арсений с лёгкой усмешкой, и Антон, последовав совету врача насчёт наушника, лёг, параллельно пытаясь унять липкое беспокойство, в очередной раз за день осевшее где-то в желудке. – Хороший мальчик, – шепнул себе под нос педиатр, привыкший хвалить маленьких детей, но Антон этого, конечно, не услышал. Врач немного приспустил штаны, не желая дёргать только вроде бы немного расслабившегося юношу. Коротко смазав правую верхнюю часть белоснежной ягодицы, Арсений снял со шприца колпачок и отработанным до автоматизма движением ввёл иглу под кожу. Антон немного дёрнулся и напрягся, но промолчал. Все те несколько мгновений, пока врач обрабатывал зону для укола и прицеливался, Шастун разрывался от мучительного ожидания и сейчас мог бы почувствовать облегчение, не будь ощущения от ввода лекарства такими неприятными. Но длились они, к счастью, не очень долго, примерно секунд пять. Антон наконец спокойно вздохнул, расслабившись, когда игла покинула его тело, и стал возвращать на место штаны. – Ну все, умница, – произнёс Арсений, выкидывая весь мусор в стоящую возле выхода урну. Парень к тому времени уже более-менее пришёл в себя и извлёк один из наушников, чтобы хоть немного слышать врача. – С вас сырок, – подвёл итог Антон. – В следующий раз вы просто так меня не подкупите, так и знайте. – Я запомню, – ответил педиатр с усмешкой на лице. – Ладно, отдыхай. Медсестра принесёт тебе раствор для полоскания горла. Будешь полоскать раз в три часа, это в твоих же интересах, иначе может начать болеть сильнее. И не забудь про обед и ужин. Арсений, похлопав пациента по плечу, собрал все содержимое своего чемоданчика и скрылся за пределами палаты, плотно прикрыв за собой дверь.