Доверься мне

Утро Антона началось в семь часов от громкого стука в дверь. Вначале парень не хотел просыпаться, в мире снов было очень уж хорошо и комфортно. Однако спустя минут десять Шастун все-таки сел на кровати, когда понял, что вновь провалиться в глубокий сон у него не получится, и начал раздумывать над ситуацией, в которой он оказался. Чувствовал себя Шастун не особо лучше. Противная боль, словно захватывающая всю поверхность головы, до сих пор не давала ни на секунду полноценно расслабиться. А на место вчерашней тревожности, испытываемой Антоном из-за прибытия в больницу, пришло смирение вместе с какой-то обречённостью. Несмотря на плохое самочувствие, Шастуну хотелось курить. Решив не издеваться над собой ожиданием и снять стресс хотя бы таким способом, Антон поднялся с кровати и полез в боковой карман своей единственной сумки, где и нашёл полупустую пачку сигарет. Далее парень забрался на подоконник, питаемый обидой на маму, ведь так ему так и не позвонила. Телефон равнодушно показывал, что от родительницы ни одного входящего вызова или сообщения не поступало. В строке уведомлений висело лишь оповещение телеграмма, показывающее, что в чате с Димой есть новые сообщения, но на них Антон решил ответить чуть позже, когда немного успокоится и придёт в себя. "Сбагрила в больницу и даже не позвонила ни разу" — подумал Антон, убрав телефон и решив приоткрыть окно, чтобы сбрасывать пепел вниз, так как ничего подходящего в палате не нашлось. Первая затяжка напрочь выбила все мысли из головы, стало лишь немного тоскливо. Антон не хотел находиться в больничке, постоянно сидя в палате и не имея возможности даже выйти на свежий воздух. Вторая затяжка никакого чудодейственного эффекта не принесла, у парня разве что закружилась голова, а горло стало неприятно тянуть то ли от холодного воздуха, то ли от воздействия сигарет. Входная дверь заскрипела, как всегда, неожиданно. По характерным шагам, звук которых Антон уже успел запомнить, Шастун понял, что это принесло его лечащего врача. Так и оказалось: спустя мгновение после того, как дверь открылась, Антона кто-то крепко ухватил за плечо и оттащил от окна, а сделать так в этой больнице мог единственный человек. — Шастун, у тебя вообще мозгов нет? Ещё раз увижу — по шапке дам. Ты хоть знаешь, какие последствия могут быть при курении с ангиной? Так ещё и в одной футболке, Антон, на улице февраль! — стал выговаривать его Арсений, когда парень оказался повёрнут к нему лицом. Сигарету врач бесцеремонно выбросил, выхватив из рук Антона, и с недовольным сопением закрыл окно. — Ну чего вы… Захотелось мне покурить, — немного заторможенно ответил Шастун, не ожидавший, что Арсения так быстро принесёт к нему в палату. Антон вытащил из кармана штанов телефон, чтобы посмотреть время: семь десять. — Будешь ещё такое вытворять, и мне тоже захочется с тобой что-то сделать. Что-то очень плохое, — строгим тоном пригрозил Арсений, взглядом говоря Антону возвращаться в постель и доставая из кармана обещанный сырок. — Держи. — Вначале запугиваете, а потом сладкое даете? — спросил Антон, мигом растянув на лице довольную улыбку. Больница больницей, а сырки Шастун просто обожал. — Могу забрать, — сказал Арсений, закатив глаза от раздражения на всю эту ситуацию. Это же надо быть таким глупым, чтобы курить рядом с открытым окном при болезни. — После своей выходки ты не заслужил. Осложнений хочешь? Антон, сжавшись от ледяного тона врача, обнял себя руками за колени и, отложив сырок на свободное местечко рядом с подушкой, покачал головой. Арсений, заметивший это, заставил себя немного успокоиться после нескольких глубоких вдохов. — Ладно, закрыли тему. Но больше не кури. Хотя бы до момента выписки, чтобы никаких непредвиденных обстоятельств не произошло, понял? — спросил врач уже более спокойным и ласковым голосом, присаживаясь на кровать, чтобы угрожающе не возвышаться над Антоном. — Не буду, — покорно согласился Шастун. — Только родителям не говорите. — Да ты хитрый лис, я смотрю, Антон, — усмехнулся педиатр и легонько похлопал Шастуна по плечу, чтобы хоть как-то его растормошить. — А вы зачем сюда так рано пришли? Обходы же в половине восьмого начинаются, — заинтересовался Антон, немного расслабившись, ведь пока никаких иголок ему не угрожало. Парень прижался спиной к подушке и открыл сырок, собираясь съесть лакомство прямо сейчас. — Вообще-то новость для тебя принёс. Хорошую или нет, решай сам. У тебя все-таки ангина, анализы это подтвердили. — Ну так она хорошая, если все выяснили, значит больше ничего сдавать не надо, — произнёс Антон с улыбкой, ещё одно взятие крови он вряд ли пережил бы. А если выяснили, значит на одну проблему меньше, так? «Сейчас Арсений назначит мне какие-нибудь таблетки со спреями, и все будет хорошо», — именно так подумал Шастун в первую секунду после озвучивания новости, однако затянувшееся молчание настораживало. — Понимаешь… — начал объяснять Арсений, дождавшись того момента, пока пациент доест, чтобы не портить Антону итак наверняка не ахти аппетит, — ангина лечится курсом антибиотиков, то есть уколами. И мир Шастуна рухнул. Парень закашлялся, подавившись то ли слюной, то ли воздухом, и отодвинулся от врача как можно дальше, смотря на Арсения с паникой в глазах. — Нет, нет, нет… Я не хочу больше уколов. Не надо, только не они…нет, нет, нет, — бормотал Антон себе под нос, отводя взгляд и ощущая новый приступ паники при мысли о том, что ему предстоит пережить огромное количество уколов… Это не шло в сравнение даже со взятием крови из пальца, настолько было ужасно. Шастуна пугал даже сам вид шприца, и парень не хотел допускать даже мысли о том, что ему придётся пережить целый курс уколов. Это происходило не с ним, Антону не могли такое сказать… Нет, нет, нет. Парень зажмурился, наивно надеясь, что это все просто страшный сон, и когда он в следующий раз откроет глаза, то окажется, что никакие антибиотики не нужны. Но ничего не менялось: Антон продолжал ощущать под уже вчера проколотой одной инъекцией задницей поверхность кровати и постельное бельё. Неожиданно на Шастуна накатил такой шквал чувств, что он не сдержался и начал тихо всхлипывать прямо в ладони, прерывисто дыша при этом.

^°^

Арсений растерялся. Он знал, что у Антона есть некоторый страх врачей, но до этого момента он не проявлялся так ярко: парень просто смотрел со страхом в глазах, отказывался от процедур и умолял его пощадить, но не впадал в истерики. Пока педиатр размышлял, стоит ли ему лезть к Антону, чтобы успокоить, ведь именно он, как врач, был первопричиной страха, Шастуну становилось все хуже. И Арсений не стал больше ждать чуда, понимая, что Антону как никогда нужна поддержка. Скинув медицинский халат на спинку, чтобы не задеть очередной триггер, врач остался в одних чёрных джинсах со свитером и медленно, чтобы не пугать, подполз к Шастуну. — Антош, все в порядке. Послушай меня: я тебе не наврежу и сделаю все, чтобы тебе было комфортно, слышишь? — пытался разговорить негромко плачущего Антона Арсений, придвинувшись вплотную и уложив голову парня к себе на плечо. — Ну-у, не надо так расстраиваться. В этом нет ничего страшного. Зато уже через неделю будешь дома отдыхать. — Простите. Я не могу, они сами текут, — сказал Антон сиплым голосом, вытирая с лица бегущие из глаз слезы. — Это от перенапряжения. Поплачь, легче станет, — ласково ответил врач, удивлённый тем, что Шастун не оттолкнул его. Выходит, Антон только пытался произвести впечатление колючего и вредного подростка, а на самом деле был тем ещё ранимым ребенком… Что, конечно, не было плохо. — Хотя в твоём состоянии это — не лучший совет. Шастун, если и хотел ответить, то уже не мог. Грудь сдавили подступающие рыдания, и у Антона уже не осталось сил их сдерживать. Уткнувшись в чужую шею, лишь мимолётно отметив приятный аромат, чем-то напоминающий шоколад, парень позволил себе выплакаться, выплескивая свою усталость от вечной боли, обиду на маму и страх. Грудная клетка Антона неконтролируемо подрагивала, да и сам Шастун то и дело нервно дергался и кашлял. Арсений не втягивал пациента в диалог, давая возможность проплакаться. Врач видел, что это действительно нужно Антону сейчас, поэтому просто сидел рядом, молчаливо поддерживая и поглаживая по спине. Спустя минут пять парень начал затихать, немного успокоившись. Голова неприятно заныла с новой силой, нос оказался заложен, но Антон почувствовал себя лучше. Всхлипы все ещё доносились, но дыхание парня немного выровнялось, а слезы уже не текли так сильно. — Что вы там про совет говорили? — спросил Шастун хриплым от слез голосом, в очередной раз убирая из-под глаз излишки влаги. — Говорю, температура может подняться от плача. Но это неважно. Тебе лучше? — уточнил Попов, пока не возвращаясь к теме антибиотика, давая Антону окончательно успокоиться. — Да… Боже, простите, — Шастун уже более-менее пришёл в себя, эмоциональное состояние вернулось в норму, и Антон стал осознавать, в каком именно положении находится. Краска залила лицо Шастуна, и он поторопился убрать голову с чужого плеча и отодвинуться, очень уж это было смущающе для почти взрослого парня. — Антон, это вполне обычная реакция организма на стресс. Ему необходимо выплеснуть напряжение, это в любом случае произошло бы, в произошедшем нет твоей вины. Но, если хочешь, мы можем сделать вид, что этой ситуации не было. Парень в очередной раз ощутил волну благодарности к врачу за понимание, но тему эту развивать не стал, лишь кивнув на предложение. Антон считал, что в этом есть и его вина, ведь свои эмоции в шестнадцать нужно уметь сдерживать, но также понимал, что ключевую роль здесь действительно сыграл накопившийся стресс, как и сказал Арсений. Самым оптимальным вариантом было просто закрытие темы, а не обмусоливание возникшей ситуации, к тому же у них ещё остался один неразрешенный вопрос, касаемый лечения Антона. — Сходи в ванную и умойся, — мягко сказал Арсений. Шастун на мгновение призадумался и, по итогу решив, что прохладная вода и правда поможет ему окончательно прийти в себя, медленно поднялся с постели и скрылся за дверью. Отсутствовал Антон пару минут, вернувшись в палату вполне успокоившимся, а о недавней истерике свидетельствовали лишь слегка покрасневшие зеленые глаза. — Ну так что, ты готов поговорить насчёт антибиотиков? — осмелился спросить Арсений, ведь, как казалось врачу, истерика уде давно была позади, и Антон вновь стал способен здраво мыслить. Шастун сморщил лицо при напоминании об уколах. Арсений видел смесь смущения и осознания на лице пациента, показывающие, что парень понимал суть возникшей ситуации. — Да что тут обсуждать, — фыркнул Антон, жмурясь от ощущения резкой головной боли. — Любому дураку понятно, что врач здесь вы и предписания даёте тоже вы. Уколы мне делать будут по-любому. Конец. — У тебя что-то болит? Сильно? — забеспокоился Арсений, продолжая сидеть на чужой кровати, но халат все-таки вернул обратно, ведь без него словно ощущал себя голым. — Прекрати, Антон. Я хочу быть уверен, что ты понимаешь, почему я так поступил. И сделал я это далеко не из-за своего желания. — Ну и почему же? Неужели я не могу просто попить таблетки? — Ангина бывает двух видов: бактериальная и вирусная. Так вот, у тебя как раз первое. А бактериальные заболевания, как правило, лечат антибиотиками, подобранными с врачом. Без должного лечения болезнь будет проходить очень тяжело, а может и вовсе перейти в другие, более тяжёлые заболевания. Антон слушал с интересом, хоть и старался не показывать этого, однако Арсений видел это, едва сдерживая улыбку. Стоило врачу закончить объяснения, Шастун, вздохнув, сказал: — Я не хочу, Арсений… Неужели нет другого варианта? Вообще никакого? Таблетки? Капли? — Антон, я листал твою карту. У тебя довольно проблемный желудок. По ходу лечения придётся и без того достаточно таблеток принимать, нагружать желудочно-кишечный тракт ещё и тяжёлыми антибиотиками — это неоправданный риск. Прости, но здесь и я, и другие врачи сошлись на мнении, что инъекции — единственный вариант, — сочувствующим голосом сообщил Арсений, действительно жалея, что все сложилось так. Не будь у Антона проблем с желудком, можно было бы назначить ему таблеточную форму антибиотика, и дело с концом. Шастун тяжело вздохнул и, стараясь не задеть Арсения, лёг на кровать так, чтобы уткнуться лицом в подушку. — Я понимаю, тебя надо немного пожить с этой мыслью. Но ты про завтрак, главное, не забывай, он в восемь часов. Я к тебе чуть позже зайду, ближе к вечеру. И да, если у тебя закончилась вода, то можешь взять в буфете, там бесплатно бутылки полулитровые дают. Антон что-то пробубнил в ответ, но врач не расслышал, поэтому решил уточнить: — Что ты говоришь? — Жизнь несправедлива, — изрёк парень, немного приподнимая голову и тяжёло вздыхая. — Это уж точно, — согласился Арсений и потрепал Антона по волосам, прежде чем вышел из палаты.

^°^

Антон лежал, вяло размышляя об услышанной информации. Парень не хотел принимать факт того, что он останется в больнице примерно на семь дней, в течении которых ему будут ежедневно ставить уколы. Шастун злился на маму, которая отправила его в больницу вместо того, чтобы просто сходить в поликлинику и выпросить у знакомого врача рецепт на антибиотики в виде таблеток. Ничего страшного в болезни желудка нет, не помер бы, а эти врачи в больницах постоянно перестраховываются по сто раз, что невероятно раздражало Антона. Хотя, скорее всего, это происходило из-за собственной, не очень устраиваемой самого парня участи. Настроение было неплохим, прошедшая истерика напрочь истратила весь запас эмоций на это чудесное утро. Антон все ещё опасался Арсения, это было где-то на подсознательном уровне. Решив в конечном итоге сделать все возможное и невозможное, чтобы избежать укола и заставить педиатра изменить своё решение касаемо лечения, Шастун собрался на завтрак, так и не вынимая из ушей наушники. К слову, в буфете сегодня оказалась пресная каша, скорее всего на воде, и Антон съел лишь четверть порции совершенно без аппетита. А вот компот вызвал у парня радость, ведь на вкус тот был совсем не плохим, и там даже, кажется, присутствовал в составе сахар. Вернувшись в палату, Антон немного полежал в постели, смотря ютуб, выпил принесённые медсестрой таблетки без претензий, желая, чтобы пугающая его женщина скорее ушла, прополоскал горло и завалился спать.