Доверься мне

Ближе к вечеру Антон вновь почувствовал себя неприятно усталым, а потому сил на какие-то шалости не было. Его стало тянуть в сон, и Шастун, воспользовавшись советом Димы, не противился этому. Да парень и сам понимал, что его организму нужен отдых, и желательно побольше, чтобы восстановление проходило быстрее. К слову, о Диме. Они с Антоном то и дело переписывались, но не очень активно. Юноша постоянно чувствовал себя усталым, а с его стабильно высокой температурой даже просто тыкать на кнопочки было утомительно. У Шастуна очень быстро начинала болеть голова от экранного света, и если при просмотре видеоролика можно было ненадолго прикрыть глаза или даже вздремнуть, то при переписке требовалась постоянная концентрация внимания, что утомляло. Ближе к двум часам дня Антона совсем доконала головная боль. Парень прилёг поспать, отложив телефон и планшет в сторону. Изначально думающий, что уснуть у него не получится, Шастун быстро отключился от реальности и провалился во тьму. Сон у Антона был беспокойным. Снились кошмары. Парень метался по кровати, переворачиваясь с одного бока на другой, что-то неразборчиво мычал себе под нос. Шастуну очень редко что-то снилось, а кошмары вообще случались лишь по исключительным случаям. По итогу, устроившись головой прямо на простыне, Антон обнял руками подушку, ещё немного поерзал на кровати и притих. Негромко сопя в наволочку, Шастун набирался моральных и физических сил для оставшегося дня. Проспал парень в общей сложности около часа. Проснувшись, Антон первым делом протяжно застонал, ведь головная боль нисколько не уменьшилась. Напротив, теперь она захватывала верхнюю часть головы и будто пульсировала в такт ударам сердца. – Заебала эта болезнь, блять! – вспылил Антон, жмурясь и хватаясь за голову. До этого боль не была такой сильной, почти не мешая юноше в повседневной жизни. Но сегодня она стала слишком острой, и у Шастуна уже не было сил терпеть её. Антон устал. Он хотел пойти к медсестре, чтобы попросить лекарство, но так и не смог набраться смелости. А вдруг та накричит на него или решит сделать обезболивающий укол? Немного подумав, Шастун полез в контакты планшета, мысленно молясь, чтобы там был нужный номер. Контакт "дядя Арс" был самым первым. Мысль, что Арсений скорее всего давал этот планшет своей племяннице, Ульяне, пришла сама собой. Секунду поколебавшись, Антон нажал на кнопку вызова, понадеявшись, что Арсений не будет на него злиться, если парень вдруг отвлечёт его от работы. Послышались протяжные гудки. Антон, сам того не замечая, не дышал до тех пор, пока из динамики не послышался негромкий мужской голос: – Антон? – неуверенно уточнил врач, шерудя чем-то на фоне. – Да, это я, Арсений, – ответил Шастун, переворачиваясь на бок. Уверенность в решении сообщить педиатру о своём самочувствии стала медленно пропадать. – Что-то случилось? – напрямую спросил Арсений, и Антон, собравшись с духом, выпалил: – У меня температура, кажется, поднялась... – в трубке несколько секунд стояло молчание, судя по всему, врач усиленно раздумывал над чем-то. – Жди, – закончил разговор Арсений и сбросил вызов. Антон судорожно вздохнул и прикрыл глаза, надеясь, что он не ошибся в своём решении.

^°^

Арсений видел, что Шастун постепенно открывался ему. Это было приятно, врач был рад их улучшимся взаимоотношениям. Но факт того, что Антон сам позвонил, сам сказал о своём плохом самочувствии, все равно до конца не укладывался в голове. Как можно быстрее закончив с делами, педиатр закрыл кабинет, взял градусник и блистер таблеток от температуры. О своём обещании Арсений помнил и уже составил план, что он будет делать, если Антону станет хуже. Дойдя до нужной двери, Попов коротко стукнул кулаком два раза и зашёл внутрь палаты, тут же натыкаясь взглядом на распластанного на кровати Антона. – Ты как? – поинтересовался Арсений, доставая из кармана градусник. – Голова болит. Сильно, – негромко пробурчал юноша, жмуря глаза и массируя виски, но боль не торопилась уходить даже после таких манипуляций. – Жарко. – Голова не кружится? Не тошнит? – стал расспрашивать Арсений, параллельно поднося термометр ко лбу Антона, чтобы измерить температуру. – Тридцать восемь и пять, – озвучил врач, услышав в ответ протяжный стон. – Не знаю. Вроде не тошнит. Голова очень-очень болит, – повторил парень, с надеждой смотря на врача. – Выпьешь таблетки, температура должна спасть. Голова тоже должна перестать болеть. Ты горло полоскаешь? Или, может быть, есть ещё какие-то жалобы? – Арсений вытащил блистер, извлёк из него одну и протянул Антону вместе с бутылкой воды, до этого стоявшей возле кровати. – Полоскаю. Получше немного становится, но все равно болит. А так... Более-менее. Попов слышал по голосу Антона, насколько тот сильно преуменьшил свои ощущения, но допытываться не стал, надеясь, что в случае ухудшения Шастун сам все расскажет. Дождавшись, пока юноша выпьет лекарство, Арсений вытащил шпатель и молча посмотрел на Антона, который, поняв, что от него хотят, неохотно открыл рот. Арсений осмотрел горло, обратил особое внимание на миндалины, но никаких изменений не заметил и вытащил шпатель. – Пока все стабильно, – изрёк врач. – Угум, – согласился Антон, обхватывая руками подушку и стараясь устроиться поудобнее. – А ты ещё зайдешь сегодня? – А нужно? Укол мы с тобой сделали утром, горло я посмотрел, таблетку от температуры ты выпил. Если к вечеру твоё состояние не ухудшится, то никакие дополнительные процедуры не нужны. Думаю, зайду на минутку, чтобы уточнить, все ли у тебя нормально, а так уже по ситуации будем смотреть. – Хорошо, Арсений... Убери, пожалуйста, планшет на тумбочку, я очень боюсь уронить его, – попросил Антон, протягивая Арсению его же гаджет. – Звони в любое время, если почувствуешь себя хуже. А так же не забудь прополоскать горло, когда медсестра принесёт раствор. Это очень важно, понял? Шастун вяло кивнул в ответ. – Ну все, тогда отдыхай, Антош, – Арсений ласково потрепал Антона по волосам и неторопливыми шагами покинул палату.

^°^

Оставшись в одиночестве, Антон перевернулся на другой бок. Он не знал, чем заняться. За этот день Шастун уже выспался так, что, казалось, хватит на несколько суток вперёд. Но и чем-то другим отвлечь себя от головной боли было проблематично. Парень откинул одеяло, неприятно липшее к разгоряченному телу, встал на ноги, покачнувшись, и пошёл к окну. На улице было пасмурно и все ещё светло. Усевшись на подоконник, Антон вплотную прислонил к холодному стеклу сначала руку, а потом лоб. Стало немного полегче. Шастун хотел бы открыть окно на проветривание, но не рискнул, опасаясь, что от холода ему может стать хуже. Юноша помнил о данном ему обещании, но также понимал, что поднявшаяся ещё сильнее температура точно будет иметь неприятные последствия для него. Смотря на белое небо, на голые стволы деревьев, на ходящих туда-сюда людей, Антон погрузился в свои мысли и не заметил, как с течением времени головная боль немного отступила, а температура тела спала до допустимых значений. Осознание этого факта принесло Шастуну облегчение. Он еще немного посидел на подоконнике, неторопливым взглядом обводя сугробы, по которым Антон даже успел соскучиться за то время, пока не был на улице. Помня, что ему нужно прополоскать горло, Шастун сделал это сразу же, как медсестра принесла специальный раствор. Аппетита у парня не было совсем, а потому вместо ужина Антон вовремя вспомнил, что обещал позвонить маме, и решил сделать это прямо сейчас. Парень взял в руки телефон, зашёл в 'недавние' и нерешительно замер. Смогут ли они помириться? Антон уже почти не злился на маму и наверное хотел все-таки поскорее разрешить эту ситуацию, но что насчёт Майи? Какое у неё настроение после антоновского утреннего поведения? Шастун кинул короткий взгляд на экранные часы, отмечая, что Майя должна была уже вернуться с работы, и решительно нажал на кнопку вызова. Что будет, то будет. Мама Антона никогда не злилась долго, а скорее наоборот старалась сгладить возникший конфликт. Сейчас этот факт почти не успокаивал. Гудки и напряжённое ожидание... Когда Антону уже казалось, что он сейчас не выдержит и все-таки скинет трубку, из динамика послышался уставший, но такой родной голос: – Добрый вечер, Тош. Ты как там? – Я... Так себе. Температура все ещё держится, – признался Антон, вместе с этим ощущая волну облегчения, ведь мама на него явно не злилась и не обижалась. – О-ох, – протянула женщина, – ангина – она такая. У тебя же хороший врач? Не ругаетесь? Шастун немного растерялся от вопроса, но внутри зародилось тепло, потому что он чувствовал переживания мамы за него. – Мне повезло, мам... Арсений очень добрый, мы с ним подружились вроде как... – неуверенный, стоит ли с ходу рассказывать такие подробности, выдавил из себя юноша. – Это же великолепно! Я рада за тебя, Тош, – искренне сказала Майя и неожиданно добавила извиняющимся тоном. – Прости меня, сынок. Я... Я поступила нечестно по отношению к тебе. Но я все ещё считаю, что с твоим состоянием тебе нужно было понаблюдаться у врача. Антон несколько секунд молчал, стараясь найти в себе силы говорить спокойно, не походя на обиженного ребёнка. – Поговори со мной в следующий раз. Не факт, что я соглашусь, но... Тогда мне как никогда была нужна твоя поддержка. – Прости, Антош. Я учту. Шастун ещё некоторое время поговорил с мамой, чувствуя себя очень легко и спокойно. Он даже не осознавал, как этот груз недосказанности давил на него. Пожелав родителю спокойной ночи, Антон с улыбкой на лице положил трубку и некоторое время молча пролежал, смотря в пустоту и вспоминая моменты из их с мамой совместной жизни. Сегодня Антон как никогда был доволен прошедшим днём и засыпал со спокойной душой, не мучая себя мучительными вопросами, а что же будет завтра.