Доверься мне

Антон лежал в постели и уже по старинке ничего не делал, когда в дверь постучали. Подумав, что это пришёл Арсений, хотя для визита врача было ещё рано, Шастун на автомате дал разрешение войти. За дверью оказался далеко не Арсений. Антон с любопытством и лёгкой опаской посмотрел на мужчину – тот был явно старше педиатра. Какой-нибудь главный врач? Шастун и не заметил, что уже опасался больше плохих новостей, которые ему мог принести данный визит, а не самого представителя профессии. – Ээ, здравствуйте, – первым начал разговор юноша, принимая сидячее положение и продолжая смотреть на незнакомого человека в ожидании чего-то. – Привет, Шастун. Да расслабься ты, не съем. Меня зовут Павел Алексеевич, я как бы главврач, – представился он. – Вас Арсений для чего-то послал? – с ходу спросил Антон, надеясь поскорее получить ответы. – Ну... Почти. Точнее – нет. Ты же в курсе, какой завтра день? – Добровольский облокотился спиной на стену и скрестил ноги, не спеша говорить о цели своего прибытия в палату парня. – Суббота? – наугад брякнул Антон, не знающий, что ещё можно сказать. Павел, к удивлению парня, утвердительно кивнул. – Именно. Я пришёл по поводу Арсения вообще-то. Если коротко, то завтра и послезавтра твоим лечением буду заниматься я. Шастун поднял удивлённые зелёные глаза и, открыв рот, хотел спросить о причине таких изменений, но Паша его опередил, начиная разъяснять: – Арсений будет дома на выходных. Опережая вопросы, нет, он не обманывал тебя, когда предлагал "договор". На тот момент он не знал, что я позволю ему взять доп смены, но смысл не в этом. Арсений уже придумал, что утром перед уколом встанет и позвонит тебе, чтобы успокоить. Я не то чтобы его не поддерживаю... Но ты правда уже взрослый мальчик. Мы с тобой прекрасно справимся вдвоём. Давай дадим этому чересчур совестному педиатру отоспаться. Антон пару секунд молчал, обдумывая услышанную информацию, очень уж сумбурно она была изложена. Арсения не будет в субботу и воскресенье в больнице – в полной мере осознал Шастун. К его удивлению, это уже не вызывало такого страха. В качестве врача ему оставили Павла Алексеевича или же мужчину, стоявшего перед ним, – это второе. Арсений очень за него переживает и придумывает всякие способы, как помочь, – третий и особенно приятный момент. Но педиатр очень устал (Антон, конечно, замечал это, с первого дня его приезда Попов выглядел немного помятым), а потому лучше постараться довериться главврачу и дать Арсению отдохнуть на выходных – четвёртый. – Эм... Теперь как бы вы будете меня лечить? – Все верно. Я – единственный, кому Арс согласился поручить твое лечение, – рассказал Паша, закатив глаза. – Полагаю, это с доверием больше связано. Мы с ним друзья. Антон был рад этому маленькому уточнению. Ведь если главврач – друг Арсения, значит он точно не будет плохо с ним обращаться, ведь так? – То есть мне надо будет просто сказать ему, чтобы не звонил? – уточнил Шастун, все ещё раздумывая. Он был бы не против не вылезать из зоны комфорта и максимально находиться рядом с Арсением, но... Антону это казалось немного эгоистичным. Врач заслужил отдых. Да и вид Добровольского почти не вызывал страха, что Шастуна радовало. Лёгкие опасение и недоверие – да, но такие чувства вполне нормальны по отношению к незнакомым людям. – Да. И лучше не говори ему о моём визите, иначе я получу люлей, и это будет полностью на твоей совести. Слышать такое из уст взрослого, который был даже старше самого "раздавателя люлей", оказалось смешно, и Антон немного расслабился. Он не чувствовал от этого человека опасности. У Павла Алексеевича даже не было шприца, поэтому Шастун был вполне способен на конструктивный диалог. Антон немного посомневался больше для приличия и согласился. Парень понимал, что с момента его прибытия в больницу что-то да изменилось. Врачей он, конечно, все ещё недолюбливал, но панический страх, каждый раз ускоряющий сердцебиение и мешающий жить, исчез. Или немного притих – Антон пока не был уверен ни в одном из вариантов. Попрощавшись с Пашей на хорошей ноте, Шастун остался в палате один. Немного полежав в размышлениях, Антон потянулся к телефону, чтобы поскорее сообщить новость Диме.

^°^

Лёжа на постели, Антон ждал прихода врача. Настроение было неплохим, ровно как и самочувствие. Шастун знал, что им с Арсением предстоит разговор, и был в какой-то мере благодарен Павлу Алексеевичу. Ведь теперь он подготовлен и знает, что стоит и не стоит говорить, а значит педиатр не застанет его врасплох своим внезапным заявлением. Парень уже смирился с тем, что на выходные останется на попечении главврача. Ну почти. Помогло и то, что Паша произвёл на него хорошее впечатление. Мужчина был лёгок в общении, совсем как Арсений, и не вписывался в образ типичного "страшного врача". С ним Антон готов был работать. Рассуждая на эту тему, Шастун так же отметил для себя, что ему не повредит попробовать довериться другому специалисту. Несмотря на то, что делать это не очень хотелось, Антон осознавал один факт: Арсения он уже не боялся. Значит, стоило продолжить борьбу над своей ятрофобией, раз уж выпал такой шанс. В очередной раз перевернувшись на другой бок, Шастун вытащил из уха один наушник и зашёл в Яндекс музыку, чтобы поискать новые песни в "Моей волне". Рисунок, над которым Антон сегодня измучился, покоился под боком, дожидаясь своего часа. Время истекло неожиданно быстро. Подпевая под нос песни и разве что не подплясывая на кровати, – хотя так хотелось, – Антон не заметил, как прошли отведённые до прихода Арсения двадцать минут. Услышав знакомые приближающиеся шаги, Шастун снял наушник и убрал его в кейс, сел на кровати и легко улыбнулся. Арсений, войдя в комнату, сразу же заметил непривычно радостное и весёлое настроение своего пациента. – У тебя случайно не температура, Антон? – спросил педиатр шутливо и, вытащив из кармана обещанную вкусняшку, не церемонясь, подкинул её в сторону Шастуна. – Лови. – Когда успел? У тебя в кабинете холодильник с ними? – полюбопытствовал Шастун, едва успевший спасти сырок от трагической смерти на полу. – Я абсолютно здоров. А ты вот нет: разбрасываешься едой. – Никакой благодарности, – Арсений демонстративно закатил глаза. – Вот правильно Павел Алексеевич говорил: нельзя детей баловать – на шею сядут. – Я не ребёнок. И спасибо, это правда очень вкусно, Арс. Попов замер, услышав такое обращение от Антона, но не подал виду, что он вообще обратил на это внимание. Улыбнувшись ему по-доброму, Арсений вытащил из кармана шпатель и сказал: – Подожди, не ешь пока. Сейчас осмотрю тебя, и будешь свободен. Шастун без просьб открыл рот, а педиатр так же молча провёл осмотр ротовой полости, послушал Антона стетоскопом, пораспрашивал об общем самочувствии, при этом не переставая усиленно думать над тем, как начать с парнем разговор. – Как горло, не так болит? Поласкаешь? – Ага, поласкаю. И горло вроде почти не болит... Намного лучше, в общем, – к концу фразы Шастун не сдержался и улыбнулся, для него это была действительно хорошая новость. Антон видел, что Арсений опять летал в облаках, совсем как утром, но теперь знал причину такого поведения. И невольно задумался над тем, стоит ли делать вид, что он не в курсе ситуации? Конечно, можно сказать, и тогда это убережёт им нервы. Но не решит ли Попов, что Павел Алексеевич надавил на него и это не было самостоятельным решением Антона? Вопросы, одни вопросы. Продолжая отвечать на вопросы о здоровье, Антон принял решение невзначай открыть их маленький с Пашей секрет. Уж больно невыносимо было смотреть на потерянного, не знающего как сообщить новость и к тому же очень уставшего Арсения. – Кстати, ко мне Павел Алексеевич заходил, – начал Антон спокойным голосом, а сердце Арсения сделало кульбит: уж он-то представлял, что мог наговорить Добровольский ребёнку, и самое главное как,– и сказал, что тебя не будет завтра и послезавтра. Врач молчал несколько секунд, ожидая продолжения, но его не последовало. – Да, это так, – кивнул Арсений, не знающий, что в данной ситуации можно ещё сказать... Он ощущал вину, что будет вынужден оставить Антона без поддержки, но вместе с тем понимал необходимость отдыха для себя. Паша очень хорошо данный момент ему разъяснил. – Все будет в порядке. Я справлюсь, – неожиданно заверил его Шастун максимально серьёзным и уверенным голосом. – Вам... Тебе правда надо отдохнуть. – Ты прав, но... Уверен, что справишься? – уточнил Арсений нейтральным голосом. – Да. Павел Алексеевич не злой... К тому же он твой друг, а значит не навредит мне, – произнёс Антон, стараясь убедить и Арсения, и самого себя. – Все так. Тебе не стоит бояться Пашу. К тому же он намного лучше меня уколы делает, не почувствуешь даже. Если не будешь напрягать мышцы. – Я понял, постараюсь.... А вы давно с ним знакомы? – Ещё со времен моей практики. Уж не знаю, чем я ему приглянулся, но Паша сразу меня чуть-чуть выделял среди других практикантов. А после завершения обучения предложил работать у него под руководством. Я не отказал, и с тех пор началась наша дружба. – Вы вроде и разные, но все равно чем-то похожи, – протянул Антон задумчиво. – Например тем, что мы оба – врачи? – усмехнулся Арсений. Все скопившиеся напряжение ушло, оставив лишь лёгкость и небольшую усталость. – Например, старпëрским чувством юмора, – буркнул себе под нос парень и, неожиданно вспомнив о рисунке, взял его в руку и протянул листочек Арсению. – Сделаю вид, что я этого не слышал. А будешь много вредничать – останешься без сыр... – Попов принял рисунок и замер, рассматривая его с интересом и восхищением. – Вау! Это очень красиво, Тош. И очень похоже. Спасибо. Антон расцвёл от похвалы, вместе с этим разворачивая сырок. Он хотел съесть его прямо сейчас, несмотря на то, что впереди был ужин. – Ты бы не портил себе аппетит, – сказал Арсений, зная, что юноша в любом случае все сделает по своему. Потому что Антон – упрямец ещё тот. – Я и не порчу. Наоборот распаляю, – цокнул Антон, осторожно откусывая шоколад с боковой стороны. – М-м-м. – На что? На шоколадки? Сомневаюсь, что сегодня на ужин дают именно их. – Кто знает, может решили праздник устроить в честь твоего ухода из больницы, – фыркнул Шастун и не успел увернуться от шуточного подзатыльника. – Ну эй! – Не эйкай. Доедай и температуру померим ещё на всякий случай. Антон громко и обречённо застонал, начиная есть сырок как можно медленнее. Арсений прикрыл глаза, чтобы не смотреть на этот цирк, но губы сами собой растянулись в улыбке. Он правда надеялся, что в его отсутствие не случится ничего критичного. И пока все действительно шло хорошо.